Хроники Аластора 1-3. Страница 8

– Нет-нет, мы надеемся, что он жив! На самом деле по закону он не считается пропавшим без вести, пока не прошло четыре года.

– К тому времени договор уже нельзя будет отменить! Зачем расставаться с чудесным островом, с нашим островом?

– Нам нужны были деньги. Разве это не достаточная причина?

– Вам нужны были деньги – на что?

– Этот вопрос нужно задавать не мне, а Глэю.

– Я так и сделаю. Где он?

– Не знаю, правда не знаю. Наверное, скоро вернётся.

– Ещё одно: с каких пор треваньи ставят палатки у нас на опушке леса?

Маруча кивнула. Она уже прекратила всякие попытки изображать дружелюбие и гостеприимство:

– Пожалуйста, не нужно ни в чём обвинять ни меня, ни Глэя. Шайра разрешил им остаться на острове, они не причиняют вреда.

– До поры до времени. Помнишь, что случилось, когда мы в последний раз пустили треваньев? Пропали все ножи из кухни.

– Дроссеты – совсем другие люди, – возразила Маруча. – По сравнению с остальными треваньями они производят впечатление порядочной семьи. Не сомневаюсь, что они умеют держать своё слово настолько, насколько это им необходимо.

Глиннес развёл руками:

– Пререкаться бесполезно. Скажу только одно – насчёт Амбаля. Шайра, конечно же, никогда не согласился бы продать остров. Значит, если он жив, вы действовали без его разрешения. Если же он мёртв, вы отдали остров без моего разрешения. В связи с чем я настаиваю: договор должен быть аннулирован.

Маруча неприязненно пожала красивыми белыми плечами:

– Обращайся с претензиями к Глэю. Мне всё это изрядно надоело.

– Кто купил остров Амбаль?

– Некий Лют Касагейв. Скромный, воспитанный человек. Кажется, с другой планеты – для трилля у него слишком утончённые манеры.

Глиннес закончил трапезу и подтащил к себе чемодан:

– Я привёз несколько безделушек. – Он передал матери коробку – та ничего не сказала, но коробку взяла. – Открой! – посоветовал Глиннес. – Это тебе.

Маруча сорвала этикетку и вынула из упаковки отрез пурпурной ткани с вышивкой из зелёных, серебряных и золотых нитей, изображавшей фантастических птиц.

– Какая прелесть! – ахнула она. – Ну что ты, Глиннес! Просто невероятно!

– Это не всё, – сказал Глиннес, вынимая другие коробки. Маруча открывала их, замирая от восторга. В отличие от большинства триллей, она обожала роскошные вещи.

– Смотри, это звёздные кристаллы, – пояснял Глиннес. – Другого названия у них нет. Их находят уже будто гранёными в пыли погасших звёзд. Звёздные кристаллы невозможно поцарапать даже алмазом. У них любопытные оптические свойства.

– Ой, какие тяжёлые!

– А вот древняя ваза – никто не знает, сколько ей лет. Говорят, на донышке – эрдическая надпись.

– Восхитительная вещица!

– Ну, а эту штуку я купил просто потому, что она меня развеселила. Ничего особенного – щелкунчик в виде юртляндского щетинуса. По правде говоря, он валялся в лавке старьёвщика.

– Хитроумное устройство! Ты говоришь, им щёлкают орехи?

– Да. Орех кладут между челюстями и нажимают на хвост… Ножи я купил для Глэя и Шайры – они выкованы из протеума. Лезвия – полимерные цепочки молекул металла шириной в один атом. Протеум не ломается, не гнётся и не ржавеет. Таким ножом можно рубить сталь, и он не затупится.

– Глэй будет чрезвычайно благодарен, – обронила Маруча несколько почерствевшим тоном. – Шайре тоже будет приятно.

Глиннес скептически хмыкнул, чего Маруча демонстративно не заметила.

– Замечательные подарки, это очень заботливо с твоей стороны. – Обернувшись к открытой двери, Маруча взглянула на причал под верандой. – А вот и Глэй!

Глиннес вышел на веранду. Глэй, поднимавшийся по тропе с причала, остановился, хотя ничем не показал, что удивлён, после чего продолжил подъём уже медленнее. Глиннес спустился навстречу по ступеням, и каждый из братьев хлопнул другого по плечу.

Глиннес не преминул заметить, что Глэй был не в традиционном парае, а в серых брюках и чёрном пиджаке.

– Добро пожаловать! – сказал Глэй. – Я встретил Харрада-младшего, он меня предупредил о твоём приезде.

– Я рад, что вернулся, – заверил его Глиннес. – Вдвоём с матерью тебе, наверное, было скучно. Теперь я здесь – надеюсь, в доме всё снова будет по-прежнему.

Глэй ограничился ничего не значащим кивком:

– М-да. В последнее время наступило затишье. Несомненно, близятся перемены – надеюсь, к лучшему.

Глиннес не был уверен, что правильно понимает брата.

– Нам нужно о многом поговорить. Но прежде всего дай на тебя посмотреть. Надо же! Ты повзрослел, выглядишь умудрённым и – как бы выразиться поточнее – хладнокровным.

Глэй рассмеялся:

– Вспоминая былые дни, я вижу, что слишком долго ломал голову, пытаясь разгадать неразрешимые парадоксы. Всё это позади. Я, так сказать, разрубил гордиев узел.

– Каким же образом?

Глэй пренебрежительно махнул рукой:

– Это слишком сложные материи, чтобы сейчас ими заниматься… Ты тоже неплохо выглядишь. Служба тебе пошла на пользу. Когда кончается отпуск?

– Никогда. Я ушёл из Покрова. Баста! Теперь мне придётся, как видно, играть роль сквайра Рэйбендерийского.

– Вот как, – бесцветно произнёс Глэй. – Ну да, ты меня на час опередил.

– Заходи! – пригласил Глиннес. – Я привёз тебе подарок. И кое-что для Шайры. Ты думаешь, он погиб?

Глэй мрачно кивнул:

– Другого объяснения не вижу.

– Я тоже так думаю. Мама считает, что он «ушёл повидаться со старыми друзьями».

– На два месяца? Нет, надеяться тут не на что.

Братья зашли в дом. Глиннес передал Глэю нож, купленный на выставке достижений технических лабораторий в Бореале на планете Мараньян.

– Будь осторожен с лезвием. К нему нельзя прикоснуться, не порезавшись. Этот нож режет стальные прутья и не тупится.

Глэй с опаской взял увесистый нож и прищурился, пытаясь разглядеть почти невидимое лезвие.

– Страшная вещь.

– Да, не игрушка. Даже странно. Ну а второй я возьму себе, раз Шайре он уже не пригодится.

Маруча отозвалась с другого конца комнаты:

– Мы не уверены в том, что Шайра погиб.

Ни Глэй, ни Глиннес не ответили. Глэй положил нож на закопчённую каминную полку из морёного кебана. Глиннес сел:

– Лучше всего сразу объясниться по поводу Амбальского острова.

Глэй прислонился к стене, изучающе глядя на брата мрачными глазами:

– Тут не о чем говорить. Так или иначе, я продал остров Люту Касагейву.

– Что было не только большой ошибкой, но и незаконно. Я собираюсь расторгнуть договор.

– Даже так? И как ты это сделаешь?

– Очень просто. Мы вернём покупателю деньги и попросим его съехать.

– Всё очень просто – если у тебя есть двенадцать тысяч озолей.

– У меня их нет – они у тебя.

Глэй медленно покачал головой:

– Они у меня были. Их больше нет.

– Куда делись деньги?

– Я их отдал.

– Кому?

– Человеку по имени Джуниус Фарфан. Я передал ему деньги, он их взял. Я не могу забрать их обратно.

– Думаю, нам следует поехать и встретиться с господином Фарфаном сию же минуту.

Глэй снова покачал головой:

– Не жалей о деньгах. Ты получил свою долю – ты сквайр Рэйбендерийский. Я распорядился моей долей, Амбальским островом – так, как считал нужным.

– Ни о каком дележе нет речи! – взвился Глиннес. – Рэйбендери принадлежит нам обоим. Здесь наш дом, здесь мы родились и выросли.

– Для такой точки зрения, несомненно, есть веские основания, – ответил Глэй. – Я предпочитаю смотреть на вещи по-другому. Как я уже сказал, наступают большие перемены.

Глиннес откинулся на спинку кресла, неспособный найти слова, чтобы выразить возмущение.

– Оставь всё как есть, – устало произнёс Глэй. – Мне достался Амбаль, тебе – Рэйбендери. В конце концов, это справедливо. Теперь я уеду – можешь радоваться своим владениям сколько угодно.

Глиннес хотел яростно возразить, но слова застревали в горле. Ему удалось выдавить: