Остывшие блюда. Страница 7

— Ты откроешь? — спрашивает Вивьен, и, кажется, даже в ее голосе слышны ноты тревоги и беспокойства. Хотя, в отличие от меня, у нее куда более радужные и понятные причины для волнения. Она полагает, что сегодня выйдет замуж...

Оборачиваюсь назад, встречаясь с ней взглядом. Одетая в подвенечное платье, она стоит вполоборота у выхода на веранду с идеально выгнутой спиной и руками, сложенными на груди, точно позирует невидимому фотографу. Интересно, как изменится этот статный фасад, когда она узнает, с какой вестью к ней пришел столь ранний посетитель? Но сейчас я вижу, только как поднимаются ее брови в сдержанном недовольстве, и кивком головы она указывает мне на дверь.

— Да, конечно, — мямлю я, двигаясь, как в замедленной съемке.

Сжимаю кулаки, пытаясь унять дрожь в теле, а вместе с этим понять, как себя вести, как смотреть, что делать... Это может быть либо горничная, либо кто-то из администрации. Вряд ли они уже успели вызвать полицию. Скорее всего, сначала решили оповестить Вивьен. Если так, то уже сейчас все полетит в тартарары...

Опускаю ручку и с тяжелым сердцем тяну дверь на себя. Черные мужские туфли, начищенные до блеска, брюки с идеально выглаженными стрелками, пиджак с атласными лацканами, и только черная водолазка осталась неизменной в безупречном, как и всегда, образе Каны Дэвиса. Он смотрит на меня сверху вниз, точно за прошедшие сутки я еще ниже упала в его глазах.

— Ты чего такая бледная, будто покойника увидела, — хмыкает он и широким уверенным шагом входит в комнату, оттолкнув меня в сторону, словно незначительную помеху на пути.

— Ты что делаешь! Тебе нельзя здесь быть, это же плохая примета! — ахает Вивьен, срываясь с места в сторону ванной комнаты.

— С чего бы это? Это же жениху нельзя видеть невесту, разве нет? — неуверенно уточняет Дэвис, не сбавляя шаг. — Не дури, все равно хуже этой свадьбы у тебя в жизни уже ничего не будет.

Это далеко не первый раз, когда я становлюсь свидетелем его нелестных высказываний о выборе Вивьен. Но сейчас, в эту самую минуту, его слова кажутся мне чертовым пророчеством. Убийство на свадьбе — это последнее, о чем может мечтать даже такая холодная и расчетливая невеста, как Вивьен. И скоро об этом узнают все... Черт возьми, я не просто видела покойника, я проснулась с ним в одной постели!

— Пожалуй, ты прав, — говорит Вивьен, делая шаг назад, и только встретившись с ним взглядом, добавляет: — Насчет того, что только жениху нельзя видеть невесту до свадьбы, а не того, о чем ты подумал.

— Ну вот это же совсем другое дело, — мурлычет Дэвис, не замечая ее нахмуренных бровей. — С детства презираю блондинок.

Говоря это, он переводит взгляд на меня, точно желая лишний раз дать понять, какие именно эмоции я у него вызываю. Хочется сказать, что это чувство взаимно, но я ловлю на себе вопрошающий взгляд Вивьен.

— Деб, парикмахер и визажист.

Коротко киваю, и прежде чем выйти за дверь, напоминаю ей о своей просьбе. Кто знает, может быть, еще есть шанс уложиться в условленный час.

Глава 10

11 февраля 2024 года

10:30

Провожаю парикмахера и визажиста к Вивьен и, сославшись на неотложное дело, возвращаюсь в свой номер, который, как и комнату Уилла, предусмотрительно защитила от ненужного вторжения табличкой «Не беспокоить». Задвинув щеколду, я прислоняюсь к двери спиной и, закрыв глаза, тяжело вздыхаю. Мне нужна хотя бы минута, чтобы побыть в тишине, чтобы восстановить внутреннее равновесие и найти верное решение. Главное – понять, с чего начать...

Но, когда открываю глаза, с ужасом осознаю, что уже через двадцать минут мне нужно будет снова спускаться в фойе, чтобы встретить фотографа и видеооператора. А это значит, что уже с минуты на минуту горничная должна будет доставить Уиллу его выглаженный костюм.

— Нет, нет, нет, — шепчу я, ритмично ударяясь затылком о дверь.

Я не помню, зачем пришла сюда: то ли позвонить Монике, то ли избавиться от халата Уилла, который все еще лежит на кровати, а может быть, просто перевести дух? В голове каша, а в теле такая усталость, будто я всю ночь зубрила роль, заведомо зная, что ее снова отдадут другой.

Черт. Если я не получу эти двадцать штук, моя песенка спета. Я до конца дней так и буду горбатиться в убогой закусочной и с завистью смотреть в окно на то, как другие живут мою жизнь кинодивы. Ну уж нет! Мне нужны эти деньги! Я их заслужила!

Решительным шагом подхожу к кровати, хватая халат Уилла. Первая мысль — сложить его в рюкзак и скинуть незаметно где-нибудь у бассейна или оставить в столовой. Быстро отметаю ее, потому как в бассейне в такое время я буду совершенно одна. Столовая?

Желудок отзывается жалобным урчанием, напоминая о том, что шоколадка, которую Уилл протолкнул мне в рот во время поцелуя, была последним, что я ела. От этого воспоминания все внутри словно застывает. Прижимаю к себе его халат, делая глубокий вдох, улавливая быстро стирающиеся нотки его цитрусового одеколона.

«Немного горчит, да?» — звучит в ушах его голос, и, прикрыв глаза, я легко проваливаюсь во вчерашний вечер. Он только что забрал у меня из рук шампанское и сделал жадный глоток прямо из горла.

«Это всего лишь горечь расставания», — ответила тогда я и, вытянув из его рук бутылку, не раздумывая сделала несколько глотков. После чего он притянул меня к себе и поцеловал, спрятав кусочек шоколадки за щекой. В тот момент я была уверена, что это был самый сладкий и незабываемый поцелуй в моей жизни. Но сейчас, думая о нем, на языке ощущается только горечь шампанского.

— Вкус у него действительно был странный...

Глава 11

11 февраля 2024 года

10:45

В Лос-Анджелесе сейчас 7:45. Не то чтобы Моника обычно бодро вскакивала по воскресеньям в это время, особенно после субботних вечеров, но я все равно жму на вызов. Уже в четвертый раз подряд, и снова голосовая почта.

— Мон, да проснись же ты! — скулю я, вращая в руке записку, которую Уилл прислал вместе с шампанским.

«За перемены, которые ты заслуживаешь...»

Когда я вчера увидела бутылку у своей двери, мне это показалось... жестом. Не просто прощанием, но, может быть, даже извинением за невозможность изменить будущее. А еще это было похоже на приглашение. Мы с Уиллом так и не успели поговорить, попрощаться. И это выглядело как его способ сказать: давай сделаем это красиво.

Мы оба знали, что 11 февраля все изменится. Но ни он, ни я даже не догадывались — насколько.

В трубке вновь включается голосовая почта, и я нажимаю «Отбой» только для того, чтобы сразу же набрать номер снова. Взгляд в очередной раз останавливается на пророческом послании. Но о каких переменах в действительности он писал?

Почему просто не сказал, что любит меня? Что будет всегда помнить обо мне... Что уже скучает... или что желает мне успеха... Почему он написал о переменах?

«Вы дозвонились на телефон Моники Хаймур, я не могу сейчас ответить, но вы знаете, что делать. Спасибо», — в очередной раз длинные гудки заканчиваются приветствием голосовой почты, но впервые запись прокручивается до протяжного сигнала, прежде чем я нажимаю «Отбой».

За перемены, которые ты заслуживаешь. Вглядываюсь в каждое слово. Это сообщение показалось мне странным и вчера, но я так хотела его увидеть. Я жаждала его прикосновений, жара его губ... и я была уверена, что он чувствует то же самое. Иначе зачем ему присылать мне шампанское?

— Но что, если он этого не делал? — неожиданно слетает с языка.

Закрыв глаза, я снова оказываюсь в коридоре, кокетливо постукивая по двери его номера. Уилл оживает в моем воспоминании, появляясь в одних только клетчатых пижамных штанах. Он удивлен, увидев меня на пороге.

«Дебби? Что ты здесь делаешь?» — спросил он, и внутри у меня все сжалось. Но то ли алкоголь, который я уже успела до этого выпить, то ли необузданная похоть, которую во мне пробудил его обнаженный торс, но я только качнулась на каблуках, одарив его одной из самых обворожительных улыбок.