Остывшие блюда. Страница 6

Однако в лифте я еду в беспокойном одиночестве и в коридоре третьего этажа так тихо и безлюдно, словно все вымерли... от этого нелепого и такого избитого сравнения меня прошибает мороз, и я снова думаю об Уилле. Он единственный, кто действительно мертв.

Тяжело сглатываю, замедляясь. Теперь, когда дверь с номером 306 находится всего в нескольких шагах, я не могу пошевелиться. Стою посреди коридора, заставляя себя дышать и запрещая себе думать об Уилле и тем более вспоминать, каким он был еще вчера...

За спиной раздается звон, предупреждающий о прибытии лифта. У меня не больше пары секунд на то, чтобы справиться с эмоциями и наконец сделать то, ради чего я сюда поднялась.

Глубокий вдох... и медленный выдох.

Я продолжаю движение к цели. Позади слышны шаги и скрип колесиков тяжелой тележки. Неугомонная горничная все еще гуляет по коридорам. Интересно, это она была здесь пару часов назад?

Любопытство берет верх, и я резко оборачиваюсь, успев при этом натянуть на лицо улыбку, чтобы ответить на ее дежурное приветствие. Теперь у меня есть хотя бы один свидетель — миниатюрная горничная средних лет с темными короткими волосами и красной помадой на губах. Я узнаю ее из тысячи, но вот стану ли я для нее такой же яркой и запоминающейся в этом тонком бордовом свитере и джинсах, с небрежно собранным пучком мокрых волос на затылке — большой вопрос.

Самое время исполнить роль, ради которой я здесь. Шаг вперед, и я на месте. Убираю в карман салфетку, которой изначально планировала стереть свои отпечатки с таблички, потому что теперь, когда у меня есть зритель, я выбираю путь импровизации. Стучу в дверь, громко и ритмично, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, будто куда-то сильно тороплюсь.

— Ты здесь? Открывай! Это Дебора! — говорю я, стараясь четко произнести свое имя, увеличивая шансы на узнаваемость в будущем.

За спиной раздается какой-то шум. Оборачиваюсь как раз в тот момент, когда двери одного из номеров открываются.

— Большое тебе спасибо, милая. Ты меня так выручила, — говорит пожилая дама, когда горничная протягивает ей гигиенический набор. Дверь закрывается, и вот мы снова остаемся вдвоем, разделяемые только тележкой с чистым бельем и туалетными принадлежностями и расстоянием в несколько шагов. Я снова ловлю на себе ее взгляд, пока он медленно не опускается на табличку ««Не беспокоить»«, зажатую у меня в руках. А вот и момент истины. Только от моего решения зависит, что будет дальше... Если я сниму ее, ничто не помешает горничной делать свою работу. Она предупредительно постучит в дверь и, не получив никакого сопротивления, спокойно войдет внутрь, и жизнь ее уже никогда не будет прежней... а вместе с ней и моя.

«Нет, не сейчас», — проносится в мыслях, и я отпускаю табличку, после чего резко разворачиваюсь и твердым шагом иду к лифту. Я должна быть у Вивьен, а Уилл может еще подождать...

Глава 8

11 февраля 2024 года

10:05

Удивительно, что у Вивьен к 32 годам так и не появилось той, которой она могла бы предложить стать подружкой невесты на своей свадьбе. Помню тот первый шок, который испытала, когда через неделю после моего приезда в Нью-Йорк в перерыве между лазаньей и тирамису она обыденно предложила исполнить эту роль мне. На языке вертелся справедливый вопрос: «Какие мы с тобой подруги? Мы не виделись почти пятнадцать лет!» Но я промолчала, ведь эта длительная разлука и совершенное отсутствие опыта не помешало мне без раздумий согласиться на ее предложение — организовать небольшую свадьбу в горной глуши за гонорар в двадцать тысяч долларов. Тогда эта работа казался мне подарком небес, к слову, мое отношение к ней изменилось только несколько часов назад, когда я проснулась в одной кровати с мер.... Спотыкаюсь на полуслове, но не уверена, что виной тому нежелание снова возвращаться в это ужасное утро, скорее всего, причина этой заминки стоит сейчас прямо передо мной. Я будто совершила путешествие в прошлое и неожиданно встретилась с Вивьен образца 2014 года, когда мы обе были студентками Хьюстонского колледжа. Длинные волосы холодного коричневого оттенка и глаза черные как смоль, а не небесно-голубые, какими она смотрела на этот мир еще вчера вечером.

— Дебора? Что-то случилось? — спрашивает она, вероятно, восприняв мое замешательство как тревожный звонок.

Как бы я хотела, чтобы ее метаморфозы во внешности были единственной проблемой этого дня. Облизнув сухие губы, я натягиваю на лицо улыбку и, пожав плечами, качаю головой:

— Все отлично. Просто вчера ты была блондинкой...

— А, ты про это, — отзывается она, небрежно отбрасывая с лица прядь блестящих волос.

Этот цвет ее заметно старит: подчеркивает синяки под глазами и обнажает глубокие морщины на переносице, делая взгляд еще более тяжелым и неприятным. При других обстоятельствах я бы, наверное, осыпала ее комплиментами, но сейчас мне не до этого пустого лицемерия. У меня есть задачи поважнее, вот только решать их я хотела бы в более интимной обстановке, а не стоя в коридоре.

— Ты сама будешь одеваться? Или тебе помочь?

— А что уже пора? — рассеяно спрашивает она и наконец открывает дверь шире, позволяя мне войти внутрь.

На правах невесты Вивьен забрала себе единственный люкс, который оказался в отеле. Я видела его только на фотографиях, но они даже близко не передавали истинный простор и роскошь убранства. Правую часть комнаты занимает массивный кожаный диван, подушки которого почему-то разбросаны на полу вокруг журнального столика, перед камином лежит рваной формы ковер, больше похожий на шкуры животных, сшитых между собой. Но взгляд замирает, как только я замечаю занавеску, качающуюся из стороны в сторону в зловещем танце. Мне никогда прежде не доводилось испытывать этого чувства, более того, я всегда ставила под сомнение существование такого эффекта, но в эту самую минуту я испытываю дежавю.

Будто снова стою в номере Уилла, и мое тело сковано холодом. Глаза шарят по комнате в поисках подсказок, которые помогут мне восстановить память и наконец понять, что в действительности произошло, но я вижу только развевающуюся занавеску...

Почему дверь на балкон была открыта? Кто ее открыл? Уилл? Я? Нет, нет, нет... у меня не было на то причин... нет.

— Все хорошо? — нарушает ход моих мыслей Вивьен.

— Все в порядке. Просто стараюсь ничего не забыть.

— Ясно. Ну что там у нас сейчас по плану?

— По плану тебе пора одеваться, а еще у меня к тебе есть небольшая просьба.

— Да, слушаю, — с готовностью отзывается Вивьен, складывая руки на груди.

Она одета в белый отельный халат, и я неожиданно понимаю, что теперь у меня в номере их сразу два. Закрываю глаза, тяжело вздыхая. Еще одна проблема, которую мне нужно будет решить в ближайшее время.

— Это касается денег. Хотела узнать: может быть, у тебя получится рассчитаться со мной прямо сейчас? — спрашиваю я, стараясь звучать твердо и деловито.

— Кто-то умер? — спрашивает меня Вивьен, и я перестаю дышать, чувствуя, как сердце пропускает ход.

«Соберись!» — кричит мой встревоженный разум. Но это сильнее меня.

— Ты чего так побледнела? Я пошутила же... или нет? Только не говори мне, что Кана выполнил свое обещание и опробовал черную трассу...

— Если он и сделал это, мне ничего об этом не известно, — выдавливаю я, заставляя себя дышать. — Нет, я прошу оплату по личным причинам.

— Точно, все в порядке? Может, я могу как-то помочь?

— Нет, спасибо, я сама во всем разберусь. У тебя сегодня важный день.

— Хорошо. Ну и раз Кана все еще жив, попрошу его решить этот вопрос в течение часа, устроит?

— Спасибо, — выдыхаю я, снимая с вешалки элегантное подвенечное платье от Веры Вонг. Надеюсь, у меня есть еще этот час...

Глава 9

11 февраля 2024 года

10:20

Я собираюсь вниз встретить только что прибывших парикмахера и визажиста, когда кто-то настойчиво стучит костяшками пальцев в дверь номера Вивьен. От этого звука меня обдает холодом. В голове хаос, будто десятки мыслей столкнулись в одном месте, создавая неразбериху и беспокойство. Неужели его уже нашли? Неужели сейчас все начнется?