Остывшие блюда. Страница 3

Сердце колотится в груди, когда я заставляю себя открыть глаза. С событий в туалетной кабинке прошло восемнадцать лет. Восемнадцать лет тишины и покоя. Восемнадцать лет — немалый срок, чтобы всерьез поверить:— этого больше не повторится.

И вот это случилось снова...

Глава 2

11 февраля 2024 года

5:45

От паров горячей воды воздух в ванной комнате стал теплым и тяжелым. Выхожу из душа и тут же кутаюсь в халат, потому что меня все еще трясет и потому что не хочу больше видеть гематомы на животе, которые сама себе сделала несколько минут назад в отчаянной попытке оттереть кровь Уилла. От одной мысли о Уилле у меня снова перехватывает дыхание, и я чувствую, как паника острыми холодными щупальцами царапает сердце. Заставляю себя дышать.

Глубокий вдох... и медленный выдох.

Подхожу к запотевшему зеркалу и провожу по стеклу растопыренной пятерней, расчищая клочок, в котором могу рассмотреть свое отражение. Мокрые светлые волосы обрамляют бледное лицо, голубые глаза кажутся блеклыми и даже бесцветными. Последний раз такой потерянной я себя чувствовала на осеннем балу восемнадцать лет назад.

Восемнадцать лет без единого срыва. Почему теперь? Почему с ним?

— Помню, как открывала бутылку шампанского, — рассеяно шепчу я, чувствуя острую необходимость проговорить вслух то, в чем я уверена. — Он сомневался, но так и не решился оттолкнуть... он поцеловал меня. Мы выпили за нас, потом... у нас был секс. Мы говорили о будущем, а после... после ничего... просто уснули...

— Соберись! — приказываю себе.

Зайдя в комнату, я продолжаю оттягивать момент, когда окажусь у кровати и снова загляну в лицо Уилла. Поэтому твердым, почти нарочито уверенным шагом направляюсь к балконной двери и закрываю ее. Занавеска, перестав метаться, опускается, замирает, и вместе с ней замираю и я. Снежные вершины за стеклом все такие же мрачные и чужие. Они вспарывают предрассветное небо своими хищными силуэтами, как и в прошлый раз, но тогда я смотрела на них иначе. После первой ночи любви с Уиллом я видела в этих горах себя: сильную и непобедимую. Теперь же в их безмолвной высоте я вижу только приговор и единственное сравнение, которое приходит в голову, — это крыса.

Я крыса, которой нужно спасаться...

Снова осматриваю номер в поисках следов борьбы или чего-то еще, что могло бы все это объяснить. Все, кроме очевидного. Но комната выглядит такой же, как и вчера: мои туфли валяются возле кровати рядом с пустой бутылкой шампанского и какой-то черной тряпкой, блеск которой кажется мне смутно знакомым. Подхожу ближе и, нагнувшись, поднимаю с пола то, что еще вчера было роскошным платьем от Версаче за полторы тысячи баксов. Оно порвано. Причем на нем не просто маленькая дырка, у меня в руках настоящие лохмотья, точно платье рвали на части с животным остервенением. Хмурю брови, пытаясь вспомнить, как это было, но даже воображение отказывается рисовать образ настолько страстного Уилла. Я помню, как он нежно расстегнул молнию и медленно, словно дразня меня, провел пальцем по внутренней стороне выреза на груди, поднимаясь к плечу, прежде чем аккуратно стянуть платье вниз.

Машинально распихиваю по карманам халата лоскуты ткани, подобрав с пола несколько блестящих бусин, что еще вчера собирались в красивую вышивку на платье. И только после этого наконец подхожу к кровати...

Глава 3

11 февраля 2024 года

6:10

Зажимаю рот рукой, стараясь не издать ни звука, и как будто в замедленной съемке заставляю себя взглянуть ему в лицо: безжизненное и неподвижное. К горлу подкатывает ком, и я запрокидываю голову к потолку, будто там есть спасение.

Глубокий вдох... и медленный выдох.

Мы познакомились всего два месяца назад. Когда он вошел в ресторан, мы с Вивьен уже какое-то время сидели в неловкой тишине. В тот миг у меня буквально перехватило дыхание, а весь мир сузился до одного-единственного человека. Высокий, широкоплечий, с темной банданой на голове, из-под которой в разные стороны выбивались черные волнистые пряди волос. Именно таким я когда-то представляла героя своих девичьих грез — Уилла Тернера. Мое дыхание сбилось, и я едва успела сомкнуть челюсти, прежде чем он подошел к нашему столику и без лишних пауз опустился напротив. Я ждала, что он спросит мое имя или предложит что-то заказать... и только спустя пару секунд осознала, что он разговаривает не со мной, а с Вивьен, будто совсем не замечает меня... Но разве это возможно?

Способность слышать, понимать и вообще соображать вернулась ко мне, лишь когда Вивьен неожиданно поднялась со своего стула, махнула рукой и почти на бегу сказала: «Мне нужно уходить, но он покажет тебе Манхеттен».

Где-то на фоне звучала музыка — все те же рождественские мелодии, что еще пару недель будут доноситься из каждой витрины и динамика. Но в тот момент я почему-то отчетливо слышала только скрипки и виолончель. Что-то мощное и эпическое...

— Тебе говорили, что ты похож на Уилла Тернера? — не выдержала я.

— Черт, ты меня рассекретила. Тебя послал капитан Джек Воробей? — заговорщицки прошептал он, наклоняясь ближе. Словно давая возможность лучше разглядеть его лицо и запомнить каждую его черточку.

И я запомнила. А теперь этого лица больше нет... Глаза быстро наполняются слезами, и комната начинает дрожать. Он лежит в расслабленной позе, небрежно раскинув массивные ноги, мускулистые руки вытянуты: одна вдоль тела, а другая на подушке. Но я вижу только отвернутую к окну голову с широко раскрытыми в изумлении глазами, и мое воспаленное воображение тут же достраивает детали — последние секунды, боль, паника, может быть, страх. В его взгляде не ужас, не мольба, скорее недоверие. Как будто его предали.

— Почему я ничего не помню? — одними губами спрашиваю я, опуская взгляд. Белоснежное одеяло уже давно пропиталось кровью, и теперь, когда температура в комнате немного поднялась, я вновь слышу противный металлический запах. Тошнота снова подступает к горлу, и я начинаю пятиться, пока не упираюсь в стену. Задыхаюсь, а перед глазами — все еще его идеальное тело, в котором я успела насчитать не меньше трех дырок.

Два года назад я пробовалась на роль в телевизионный сериал, рассчитывая стать детективом, но в итоге сыграла труп с ножевыми ранениями за восемьдесят долларов в час. Это, конечно, не делает меня экспертом, но, кажется, дырки на теле Уилла выглядят в точности как те, которые тогда с помощью краски и силикона создавали на моем животе.

В голове по— прежнему каша, поэтому я действую скорее инстинктивно: обыскиваю прикроватные тумбочки, письменный стол, встроенный шкаф у входа. Но не вижу ничего, чем можно было бы нанести такие жуткие ранения.

Черт возьми, я сейчас что, искала нож? Откуда ему тут взяться? И все же это не остановило меня от того, чтобы потратить время на его поиски. Я посмотрела везде и теперь точно знаю, что его здесь нет. А значит, это не...

Но я не успеваю закончить эту спасительную мысль, потому как взгляд останавливается на балконной двери. И все внутри сжимается в панике. Достаю из шкафа теплую куртку Уилла, ощущая дурманящий запах его одеколона с яркими цитрусовыми нотами. Прижимаю воротник к носу и делаю жадный вдох. В голову лезут разные дорогие сердцу воспоминания, но я запрещаю себе проваливаться в прошлое, мне важно не терять связь с настоящим. Надеваю отельные тапки на тонкой скользкой подошве, но это лучше, чем мои шпильки, после чего иду к балконной двери и открываю ее. Меня тут же обдает холодной волной, и я впадаю в секундное оцепление. А когда снова смотрю перед собой, требуется несколько секунд, чтобы вспомнить, зачем мне вообще понадобилось выходить на такой лютый мороз. Крепче сжимаю в руках полы куртки, делая неуверенные шаги. Подошва неприятно скользит по гладким плитам. Три неуверенных осторожных шага — и я у цели. Хвастаюсь за перила одной рукой, и прошлое вновь засасывает меня...