Остывшие блюда. Страница 4

...ноги почти не держат... тело знобит, становится трудно дышать, но я заставляю себя открыть глаза и посмотреть вниз. Еще мгновение назад Паркс была жива... улыбалась и кокетничала с Джеком... моим Джеком... а теперь ее нет... ее тело словно пытается обнять массивную клумбу, а голова повернута в сторону... мы всем классом хотели встретить рассвет... но у Оливии Паркс нет такого шанса... больше нет....

Воспоминание рассеивается так же внезапно, как и появилось, оставляя после себя привкус металла во рту. Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы успокоить бешеный ритм сердца и осознать, где я вообще нахожусь. Я сжимаю перила крепче, чем нужно, и наконец решаюсь посмотреть вниз. И хотя территория отеля освещается так, что его можно увидеть из космоса, этого недостаточно, чтобы с высоты третьего этажа было легко и быстро разглядеть окровавленный нож. И все же я продолжаю шарить глазами по белоснежному ковру, вглядываясь в каждую вмятину, пока взгляд не цепляется за черную палку, торчащую под странным углом. Сердце тут же пускается в галоп.

«Это может быть нож», — проносится в мыслях, когда дверь на балкон соседнего номера открывается с глухим хрустом, и в следующий миг я слышу щелчок зажигалки. Отпускаю поручень и, стараясь не делать резких движений и не создавать шума, отступаю назад. Ноги предательски дрожат то ли от страха, то ли от напряжения. Еще один шаг, и я теряю равновесие. Пытаюсь ухватиться руками за стену, но вместо этого тяжело падаю на мокрый ледяной пол. С губ срывается жалобный стон, прежде чем я успеваю закрыть рот рукой. За стенкой слышится возня. Очевидно, человек, который вышел покурить в такой час, рассчитывал побыть наедине с природой, а не стать свидетелем неудачного сальто жильца из соседнего номера.

— У вас все в порядке? Помощь не нужна? — слышу я хриплый мужской голос.

Молчу, продолжая пятиться к двери. Наконец, оказавшись в комнате, я тихонько прикрываю за собой дверь как раз в тот момент, когда за спиной снова раздается: — Все в порядке?

Мое тело сжимается, и я скручиваюсь в позу эмбриона. Разумом понимаю, что меня не видно, но внутренний страх не позволяет расслабиться и я продолжаю сидеть затаив дыхание, точно он может почувствовать мое присутствие.

Мне нужно выбираться.

Глава 4

11 февраля 2024 года

7:20

Уже какое-то время я стою у стены напротив Уилла и не могу пошевелиться. В голове хоровод мыслей, но я не знаю, за какую зацепиться. Мои обрывочные воспоминания словно фрагменты придуманного кино, не имеющие ничего общего с окружающей меня реальностью. Полчаса назад я подошла к входной двери и с ужасом обнаружила задвинутую изнутри щеколду. Последняя надежда на то, что здесь мог быть кто-то еще, растаяла так же быстро, как и диковинный техасский снег. В комнату никто не входил, здесь все это время были только мы: я и Уилл. И теперь он мертв.

И хотя, кроме меня, в случившемся винить, похоже, некого, даже в мыслях я отказываюсь верить в такое. Я не могла! Только не Уилла!

Последнее, что помню из этой ночи, — это то, как моя голова лежит на его груди, и он нежно пропускает между пальцев прядь моих волос.

— Ты же знаешь, я не могу отказаться. На кону слишком много всего, — в очередной раз подчеркнул Уилл. И в тот момент его голос звучал так грустно, что на долю секунды мне показалось, будто он пытается напомнить об этом не столько мне, сколько себе самому. Эта сделка принесет ему сто тысяч долларов — а это не те деньги, от которых можно легко отказаться. — Это только на год, максимум на два, а потом я буду свободен. И сразу приеду к тебе. Хочу увидеть Голливуд твоими глазами...

Он до последнего вздоха верил в то, что я восходящая киноактриса, и мне так и не хватило смелости открыться перед ним до конца. И только сейчас, возвышаясь над его мертвым телом, я понимаю, в чем истинная причина моего молчания. Я боялась быть отвергнутой, ведь у меня нет ни звездных перспектив, ни денег, ни грядущего наследства, только двадцать тысяч долларов, обещанные за работу организатора свадьбы.

Интересно, а я их получу?

Паника снова тянет ко мне свои холодные щупальца. Отступаю назад и наконец начинаю вытирать влажными салфетками все, к чему могла прикасаться. Все это кажется безумием, но я столько раз видела подобное в кино, что по-другому поступить не могу. Мне нужно выиграть время, чтобы во всем разобраться...

Покончив с уборкой, я наконец подхожу к входной двери и, обмотав ручку салфеткой, собираюсь выходить, когда слышу глухой стук в дверь соседнего номера.

— Обслуживание номеров, я принесла ваши полотенца, — вежливо предупреждает свое скорое вторжение горничная, когда я прижимаюсь к глазку, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи. Вижу только ее большую тележку, которая находится справа от двери. И если мой мозг, охваченный паникой и ужасом, еще в состоянии соображать, то стучится она именно в тот номер, в котором живет мужчина, несколько минут назад решивший так некстати выкурить сигарету.

Какого черта ему понадобились полотенца в такую рань?

В коридоре снова наступает тишина: напряженная и мучительная. И сколько бы я ни крутила головой в поисках нужного ракурса, в глазок мне по-прежнему видно только дверь напротив, фрагмент пустого коридора и тележку. Снимаю с крючка табличку «Не беспокоить» и, присев на корточки, аккуратно открываю дверь и, не теряя ни секунды, вешаю табличку.

— Еще раз извините за это недоразумение, — снова слышу низкий голос горничной и быстро закрываю дверь. Сердце бешено стучит в груди, в голове гул. Перестаю дышать, ожидая дальнейшего развития. Я слышу скрип колесиков. На мгновение он затихает, точно горничная сомневается в верности указаний на табличке.

«Я же повесила ее красной стороной? Красной?» — истязает меня мой воспаленный мозг, когда горничная продолжает путь по коридору, так и не нарушив покой номера 306.

Глубокий вдох... и медленный выдох.

Глава 5

11 февраля 2024 года

8:10

Только закрыв за собой дверь собственного номера, я наконец по-настоящему расслабляюсь. Роняю туфли на пол, после чего сама, как подкошенная, падаю рядом. Прислонившись спиной к стене, начинаю методично стучать кулаком по лбу, точно пытаюсь выбить остатки памяти. Я бы все отдала, чтобы забыть это чертово утро, которое за два часа перечеркнуло всю мою жизнь, отбросив в далекое и, казалось, забытое прошлое, снова превратив меня в дерганую, подозрительную, чокнутую истеричку.

И только внутренний диалог, который я начала еще в номере Уилла, — пожалуй, единственное, что сейчас удерживает меня на плаву, останавливая от неминуемого скольжения в пропасть.

После банкета Уилл прислал мне в номер бутылку шампанского с запиской: «За перемены, которые ты заслуживаешь...» Текст выглядел таким трогательным, и даже несколько сентиментальным... никогда бы не подумала, что он может быть таким... Мог... черт он уже никогда и ничего не сможет ни сказать, ни сделать. Никогда.

Мы не говорили с ним весь вечер. Не тогда, когда высокомерный ублюдок Дэвис дышал мне в спину и буравил своими маленькими мерзкими глазками, пытаясь на чем-то подловить. Идиот, похоже, ты пропустил все самое интересное, как ни старался.

С губ срывается смешок, и это дурной знак. Я на грани истерики, а значит, лавина моих кошмаров ближе, чем я думала... Закрываю лицо руками, заставляя себя сконцентрировать внимание на событиях, в которых уверена.

Эта записка была приглашением, чем еще она могла быть? И не теряя ни минуты, я отправилась к нему на третий этаж по уже хорошо известному маршруту, чтобы не столкнуться с гостями в лифте.

Вчера вечером я воспользовалась аварийной лестницей, этот же путь я повторила и несколько минут назад, вот только мотивация у этих двух одинаковых и простых действий разнится. Вчера я была во власти огня, пожара страсти, горящего в груди, но сегодня... я скована страхом и ужасом, а в груди у меня большая, всепоглощающая льдина.