Земля, что ты не покинешь. Страница 3

Командирша оуслы не выказала ни тени интереса. Но Гусыня продолжала молоть языком, не обращая на это внимания.

– Смерч поднимал Чноба Белого все выше, выше и выше, и он так и не вернулся. Это поэтому тебя называют Софи Торнадо? Ты зашвыриваешь людей в небо? Это и есть твоя особая сила?

Самая свирепая воительница самого смертоносного боевого отряда на свете снизошла до того, чтобы повернуть голову. Глаза Бодил были широко распахнуты, рот приоткрыт, словно у оглушенной рыбины. Она действительно ожидала услышать ответ.

Софи вздохнула. Они шестой день шли на запад вместе с грибоедами. И пусть ее изнасилует медведь, если она станет называть их племенем вута, как настойчиво предлагает их вожак, Толстый Волк. (Толстый Волк, Инновак их разрази! Что творится у них в головах?)

– Да, меня зовут Торнадо, потому что я раскручиваю и зашвыриваю людей в небо. А еще разрушаю дома, опустошаю поля, а когда дело сделано, то исчезаю в облаках.

– Правда? – Эта женщина не сильно умнее гусыни. За это она получила свое прозвище? Хотя, Софи плевать.

– Да. Чаще всего я нападаю, когда иду во главе отряда и прислушиваюсь, нет ли опасности, а меня прерывают…

– Моя мама обычно называла меня Бодил Журчащая. Наверное, это значит, что я хорошо плаваю, потому что так и есть.

Софи не привыкла, чтобы ее перебивали. Может, она и не получала мяса своего животного силы уже несколько дней, но и без магической поддержки она смогла бы убить эту женщину и уничтожить остальных раньше, чем те сообразят, что на них напали. Ее пальцы вцепились в рукоять оружия, которое она отняла у одного из грибоедов – поразительный кусок металла под названием меч.

– Раньше я каждый день плавала в Несоленом Море Олафа. Я обычно далеко уплывала в открытое море, но не слишком, потому что…

Чародей Йоки Чоппа некоторое время назад перестал кормить оуслу животными силы и намеренно уничтожил все запасы, чтобы ослабить их. Он объяснил свой поступок, но от правды не уйдешь: если бы он не подорвал их силы, они схватили и перебили бы грибоедов восточнее Матери Вод, еще на кальнианской территории. У них бы не было нужды переправляться через Матерь Вод, и Талиса Мухоловка не утонула бы.

Неважно, насколько весомыми были причины, но Йоки Чоппа действовал, не посоветовавшись с Софи, и именно его действия привели к гибели Талисы.

Хотя Софи была в ярости из-за смерти Талисы, она понимала, что оставить грибоедов в живых и сопровождать их в пути на запад было верным решением, не потому что она просто знала, или еще какая-нибудь чушь в этом роде, а потому что так сказал Йоки Чоппа. Он был самый мудрый и рассудительный человек из всех ей известных, свободный от личных амбиций и скрытых мотивов, почти непогрешимый, насколько это вообще возможно. Если он сказал, что нужно оберегать этих уродов, значит, как бы это ни выводило из себя, так и есть.

Один из грибоедов был слабоумный мальчик по имени Оттар Нытик. Йоки Чоппа видел, что этому мальчику предстоит уничтожить силу далеко-далеко на западе, в месте под названием Луга. Об этой силе они знали мало, только то, что та пытается уничтожить мир. И если они не отведут туда Оттара, все мужчины, женщины, дети и животные на земле будут истреблены. Софи не дала бы и кусочка навоза за большинство мужчин, женщин, детей и животных, однако же спасти их всех все равно казалось правильным поступком.

Однако первым делом, если она собирается провести целую толпу идиотов через все опасности, которые, без сомнения, поджидают впереди, необходимо чем-то заменить мясо животных силы, уничтоженное Йоки Чоппой.

Чародею удалось раздобыть немного мяса северного оленя-карибу на рынке племени Разделенной Воды, так что былую выносливость они себе вернули, но им по-прежнему не хватало ромбической гремучей змеи и дорожной осы-убийцы, дающих им проворство, силы и другие способности.

Кроме этих трех животных силы, одинаковых для всей оуслы, у каждой воительницы имелось и ее собственное животное, на котором основывались ее особые умения. У Софи Торнадо это был кроличий сыч.

Очевидно, наловить кроличьих сычей не так уж трудно, но для этого надо оказаться там, где они обитают, а они обитают в нескольких сотнях миль на запад отсюда. Ее слух заметно испортился. Если учесть, с какой скоростью они идут, до ее животного силы ей еще как до луны. А без кроличьего сыча она ощущала себя безоружной и испытывала тревогу. Это были два совершенно новых для нее переживания, которые вовсе ей не нравились.

Было и хорошее: они уже нашли навозного жука, дававшего особую мощь Чоголизе Землетрясение, того океанского рака, который усиливал удар Утренней Звезды, и вилорогую антилопу, ускорявшую бег Паломы Антилопы, поэтому особые способности этих трех воительниц почти вернулись к норме.

Впрочем, без ромбической гремучей змеи и дорожной осы-убийцы все они были слабее и медлительнее, чем прежде. Хуже того: как Софи Торнадо лишилась личного животного силы, так и Ситси Пустельга осталась без своей ящерицы-чаквеллы, дававшей ей невероятное зрение и способность стрелять из лука. Чаквелла водилась в Пустыне, Откуда Не Выходят, на дальней стороне Сияющих гор. Они туда и направлялись, только, учитывая улиточью скорость грибоедов, доберутся, в лучшем случае, через несколько недель, а то и месяцев.

Если доберутся.

Оусла по-прежнему оставалась неправдоподобно мощной боевой единицей, однако воительницы не только были ослаблены, но и численность их сократилась с десяти до пяти. И если обитатели Гибельных Земель их обнаружат…

Кто-то бежал впереди. Непрерывная болтовня Бодил – похоже, эта женщина использовала певческий способ брать дыхание, чтобы говорить непрерывно и не задыхаться при этом, – почти заглушила звук.

Рука Софи потянулась к оружию, но это оказалась всего лишь Гуннхильд Кристолюбка, самая старая и, вероятно, самая бесполезная из бесполезных грибоедов.

– Бодил, помолчи минутку, – сказала Гуннхильд, – я хочу переговорить с Софи.

Бодил умолкла на полуслове, нисколько не обидевшись.

– И попробуй запомнить, Бодил: «Слушающий учится, говорящий остается глупцом».

Бодил кивнула и приотстала, без сомнения, собираясь найти кого-то еще, с кем можно поболтать.

Гуннхильд пошла рядом, не отставая, хотя Софи прибавила шаг.

– Я видела, ты вчера вечером шила, – начала Гуннхильд.

Софи не ответила. Она действительно шила, отвратительное занятие. Шила она плохо, но ей плевать на шитье, и выслушивать лекцию, как можно улучшить свои навыки, она не собиралась.

– Ты шила маленькие мешочки. Подозреваю, они для твоих женщин, чтобы хранить запас животных силы, если вдруг Йоки Чоппа снова все потеряет.

Софи покачала головой. Как это Гуннхильд узнала об их животных силы? Надо было запретить воительницам разговаривать с племенем вута. Палома, Чоголиза и Ситси были слишком уж дружелюбны. Вот Утренняя Звезда делала все правильно. Не разговаривала с ними и не отвечала, если к ней обращались.

Гуннхильд, между тем, не собиралась отставать, поэтому Софи в итоге призналась:

– Я сшила два мешочка.

– И утром ты выбросила их в костер, потому что они получились недостаточно хорошими?

Софи кивнула.

– Сколько тебе нужно? Пять? По одному для каждой из оуслы?

– Да.

– Я сошью их тебе. Кроличья кожа подойдет здесь лучше оленьей, которую ты взяла. Хочешь, чтобы они получились легкими и непромокаемыми?

– Это было бы… кстати.

– Что ж, оставлю тебя в покое, Софи, – сказала Гуннхильд, – только, пожалуйста, помни: «Враги – это люди, чьих легенд ты не знаешь».

– Нет, Гуннхильд. Враги – это люди, которых моя императрица приказала мне убить.

– «Правители приказывают. Овцы следуют за вожаком. Львы задают вопросы».

Софи хранила молчание. Ей не хотелось поощрять эту женщину.

– Если увижу, что Бодил снова тебя донимает, я возьму ее на себя. – Гуннхильд отстала.

Командирша оуслы, хмурясь, шагала вперед.

Трава, трава, одна только скучная трава кругом.