Земля, что ты не покинешь. Страница 2

И, словно в ответ на ее мысли, один престарелый земледелец, шедший навстречу, остановился и широко раскинул руки:

– Люби Зефир! Глазам своим не верю! Что ты делаешь здесь, на северной окраине Кальнии? Как поживаешь? Не нужно ли тебе чего?

– Привет, у меня все хорошо. А ты как? – Ну, зачем он раскинул так руки? Ждет, что его обнимут? Она и сама развела руками в подобии изумленного «сколько лет, сколько зим!».

– Грех жаловаться, – ответил он, опуская руки, явно довольный.

Она что, узнала его?

– Наверное, – отозвалась она. – Или тебе есть, на что жаловаться? – Она внимательно всматривалась в него, стараясь, чтобы он этого не заметил. Старик действительно казался каким-то знакомым.

– От меня ты не услышишь ни слова жалобы.

– Прекрасно. Что нового в Кальнии? – спросила она.

– А сколько времени тебя не было?

– Две недели.

– Ну-ну, да, надо сказать, новости есть. Целая куча новостей!

– И что же?

– Императрица Айянна вчера родила. Мальчика!

– Мальчика? Это же прекрасно. – В самом деле, прекрасно? Но что тут еще скажешь? Она жалела, что уже вышла из леса.

– Да, приятно услышать хорошую новость во время войны.

– Войны?

– А, ну конечно, если тебя не было две недели, откуда тебе знать.

– Знать что?

– Мы собираемся воевать. С Гибельными Землями.

– С Гибельными Землями? С этими садистами? Почему?

– Понятия не имею. Однако войска почти готовы выступать. Самая большая армия за всю историю, так говорят. Мне пришлось отдать четверть своих запасов. Обещали заплатить золотом и иглами дикобраза, только пока что я ничего не получил и как-то не особенно надеюсь.

– Не знаешь, где сейчас остальная оусла?

– Разве они не с тобой? Последнее, что я слышал, а дело было вчера, они еще не вернулись. Но ходят разные слухи. Некоторые уверяют, что они присоединились к гибельным.

– А Йоки Чоппа?

– Чародей заодно с оуслой, как говорят.

– Мне пора идти.

– Конечно-конечно! Было так приятно с тобой поболтать, Люби Зефир.

Она побежала к городской стене и примерно через двадцать ударов сердца вспомнила, кто такой этот земледелец.

Родители Люби, учительница и конструктор укреплений из Кальнии, в свое время ясно дали понять, что думают о зачислении их дочери в оуслу по приказу императора Залтана. Как и все остальные в оусле, Люби была выбрана не только за физические возможности, но и за внешность. «Нам стыдно за Кальнию и за тебя», – так сказала ее мать, когда она уходила из дома с маленьким узелком своих пожитков.

В период изнурительных тренировок она не видела ни мать, ни отца, и ничего не слышала о них. То были мучительные годы, и физически и морально, и родительское участие могло бы сделать их легче.

Затем оусла выиграла несколько сражений, победила несколько могучих врагов и укрепила положение Кальнии в мире. Мнение переменилось. К тому времени, когда начались показательные казни пленников на площади Солнца, бесчестие обернулось честью. Те, кто еще недавно был не в силах произнести слово «оусла», не сплюнув при этом, теперь считали, что отряд из десяти усовершенствованных магией воительниц – величайшее достижение со времен изобретения кукурузной каши. Некоторые приветствовали оуслу ликующими криками. Некоторые старались их потрогать – это стоило не одного сломанного пальца.

После долгих лет молчания родители Люби снова появились в ее жизни и устроили праздник, чтобы вслух заявить о своей любви и неослабевающей поддержке. Пришли и все их друзья и многочисленные родственники. Люби согласилась участвовать и провела самые ужасные часы в своей жизни, просидев весь вечер с словно приклеенной улыбкой на лице. На том празднике она и видела этого земледельца. Его звали Ийян, он был двоюродным братом ее матери.

Проклиная себя за то, что не узнала Ийяна, Люби Зефир добежала до Горы Солнца и взлетела по длинным ступеням. Позади нее осталась площадь Инновака, место, где она и другие воительницы убивали врагов, чтобы потешить граждан Кальнии, а сейчас громоздились горы сложенных кожаных палаток, снопы копий, кучи каменных топоров и прочих необходимых в походе вещей. Низшие суетились вокруг, подгоняемые приказами вышестоящих, увеличивая все растущие пирамиды боеприпасов и перетаскивая тюки туда и сюда.

Люби всегда полагалась на Софи Торнадо, капитана оуслы, которая объясняла ей, что происходит. Следующий, кому она доверяла, был Йоки Чоппа и, наверное, еще управляющий Хато. Первые двое отсутствовали, Хато погиб во время нападения гоачика, которое и послужило причиной похода оуслы на север, значит, придется говорить с самой императрицей Айянной, пусть даже та только что родила.

Люби шла по вершине пирамиды, уверенно кивая стражникам. Парочка из них выступила ей навстречу, но, кажется, оба передумали. Она – оусла. С ней не связываются.

Когда она проходила мимо ритуальной парной, из бассейна ее окликнул чей-то голос:

– Люби Зефир!

Голос принадлежал молодой женщине – девушке, – которая погрузилась в исходившую паром, насыщенную минералами воду купальни так, что над гладкой поверхностью виднелась одна лишь голова. К голове липли волосы, словно она только что вынырнула из воды. У нее был вздернутый носик и сияющие глаза.

Кто же это такая? В этот бассейн дозволялось погружаться только императрице. И почему здесь столько пара? Он источал ароматы трав и почти дурманил.

– Ты кто? – спросила Люби, когда стало ясно, что девушка так и будет улыбаться ей, словно знает все ее тайны и находит их весьма забавными.

– Ты хотела увидеть императрицу, – ответила вместо того девушка. – Она спит вместе с новорожденным. А ты проделала долгий путь и устала. Почему бы тебе не скинуть эту пропыленную, потрепанную одежду и подождать прямо здесь? Расскажешь мне о своих приключениях, пока я помогу расслабиться твоим усталым ножкам.

Девушка была уверена в себе, убедительна, Люби же действительно устала, если подумать. А пар источал упоительные ароматы.

– Кто ты? – спросила она снова.

– Я Чиппаминка. Новая главная чародейка.

– Что случилось с Йоки Чоппой?

– С ним все прекрасно. Просто его здесь нет. Ты осталась одна, без оуслы, примерно две недели назад и ничего не знаешь об их судьбе.

– Да, только откуда ты…

– Я же чародейка. Снимай одежду и иди в воду. Обещаю, ты увидишься с императрицей сразу, как только это станет возможно, раньше других, кто ждет уже гораздо дольше тебя.

Люби Зефир сделала так, как было предложено. Она сбросила одежду и опустилась на деревянную скамейку под водой напротив Чиппаминки. Она вздохнула. Горячая вода оказалась восхитительной.

– Давай сюда ногу.

Люби вытянула ногу. Девушка взяла стопу воительницы оуслы и поставила, мягко, но решительно, на свое скользкое колено. Она надавила большими пальцами на оттоптанную в походе пятку и принялась массировать. Люби невольно вздохнула снова. Прикосновения девушки были даже нежнее, чем вода.

– А ты знаешь, – спросила Люби, – где сейчас остальная оусла и зачем мы идем войной на Гибельные Земли?

– Знаю, – ответила девушка, лучезарно улыбаясь. – Но почему бы тебе пока просто не расслабиться?

Глава вторая

Нежеланный союз

– Я один раз видела торнадо над Несоленым Морем Олафа, – слегка задыхаясь, произнесла женщина грибоедов, вприпрыжку нагоняя Софи Торнадо, которая вышагивала во главе отряда. Стайка блестящих, отливающих синевой ласточек промчалась на юг над колышущимся зеленым морем травы. Высоко над головой ослепительные облака плыли куда-то в бескрайней синеве.

Эту женщину, знала Софи, зовут Бодил Гусыня, хотя ей совершенно наплевать на их нелепые имена. Ее решимость истребить все племя грибоедов в тот же миг, когда будет покончено с нынешним дурацким заданием, крепла каждый раз, когда кто-нибудь из них заговаривал с ней.

– А еще мы видели торнадо всего несколько дней назад.