Дракон и диковинка для драконёнка (СИ). Страница 29

— Я тебе почитаю, — говорит он серьёзно.

Садится рядом, раскрывает страницы и начинает читать. Голос у него ровный, чуть торжественный. Он старается. Какой он всё-таки светлый мальчик!

А я… Я не слышу ни слова. Я лежу, смотрю в потолок, кожа всё ещё горит. Внутри разливается тепло. Тело помнит каждое прикосновение.

И от этого становится ужасно стыдно. Перед Тиберием. Перед собой. Я ловлю себя на том, что считаю свои вдохи, чтобы хоть как-то успокоиться, но каждый раз, стоит закрыть глаза — и я проваливаюсь в сладкое марево воспоминаний о Дэйнарине.

— …и тогда рыцарь… — читает Тиберий.

Я моргаю, не понимая, о чём речь.

— Мм… — только и выходит у меня.

Он продолжает. Время будто замирает. Я честно пытаюсь сосредоточиться на голосе Ти, но не выходит.

И вдруг раздаётся медленный стук в дверь.

Я резко поворачиваю голову. Сердце подпрыгивает, ускоряется.

— Леди Элина, — раздаётся голос Дэйнарина. — Можно?

Дыхание спотыкается.

— Да, — отвечаю тихо, чтобы скрыть дрожь в голосе.

Дверь открывается. Дэйнарин уже одет, взгляд серьёзный, выглядит собранным, будто ничего не произошло. И только в глазах озорные белые искры.

— Милорд, — тут же вскакивает Тиберий.

— Тиберий, — кивает Дэйнарин. — Леди Элине нужно отдохнуть. Завтра вы уже сможете вместе играть.

Голос мягкий, глубокий. Уверенный. Без нажима. Но спорить с ним невозможно.

— Хорошо, — послушно отвечает мальчик. — Спокойной ночи, Элина.

— Спокойной ночи, Ти, — отвечаю я. — Книга была интересной.

У него на лице тут же расцветает светлая улыбка. Он кивает и направляется к двери.

— Тогда завтра ещё почитаю!

Он выходит и закрывает за собой дверь.

В моих покоях повисает такая плотная тишина, что, кажется, её можно потрогать.

Я медленно перевожу взгляд на Дэйнарина. Он стоит у двери, смотрит на меня.

И в этом взгляде всё — трепет, нежность, новый голод. Дыхание снова начинает сбиваться.

Дэйнарин подходит к кровати и присаживается на край. Взгляд тёплый.

— Ты не жалеешь? — низко спрашивает он.

Вопрос бьёт точно в сердце. Я сглатываю.

— Нет, — отвечаю честно. — Я боялась… Но не жалею.

Он выдыхает. Почти незаметно. Смотрит на меня сверху вниз с высоты своего роста.

— Тогда я сделаю это правильно, — говорит он.

Я приподнимаюсь на локте. Сердце отстукивает учащённый ритм предвкушения.

— Сначала я действовал из расчёта, — продолжает он спокойно. — Из страха потерять.

Голос низкий, ровный. Искренний. Без оправданий.

— Но сейчас… — Он делает паузу, глядя мне прямо мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой, потому что я тебя люблю.

Мир на секунду замирает. Я просто смотрю на него. Внутри становится тихо и тепло. Правильно.

— Ты… станешь моей женой? — тихо и очень проникновенно спрашивает он. — Не пленницей, а женой по любви?

Я закрываю глаза. Собираюсь с духом.

— Да, — шепчу, открывая глаза.

Дэйнарин выглядит так, будто у него с плеч свалилась половина мира.

— Через неделю новая Луна, — добавляет Дэйнарин мягче. — Мы успеем?

Я медленно выдыхаю.

— Успеем, — отвечаю тихо и добавляю, чуть помедлив: — Я хочу.

Он ничего не говорит. Только смотрит. И в этом взгляде — больше, чем в любых словах. А у меня внутри впервые за долгое время становится спокойно.

Но тишина внутри длится недолго. Спустя несколько мгновений взгляд Дэйнарина становится цепким.

— На тебе лежало заклятье, — говорит он. — Я подозреваю, что знаю виновную. До свадьбы я хочу довести это до конца.

42. Пепел

42. Пепел

Дэйнарин

Наутро я лечу в Стормдорн. В чёрном замке всегда холодно. Не из-за ветра. Не из-за камня. Из-за того, что здесь доживают смертники. Я распорядился отсрочить казнь Марианны до тех пор, пока не даст хотя бы одной действующей зацепки.

И сегодня, кажется, это наконец произошло.

До этого я справлялся о новостях каждый день, и она стояла на своём. Что не знает заказчика. Сегодня дознаватели сообщили о новой информации.

Я приземляюсь на террасе, обращаюсь, вхожу в замок на административном уровне, иду по коридору быстро, не глядя по сторонам. Стража расступается ещё до моего приближения. Они чувствуют. Все чувствуют, что я на пределе.

И это не та ярость, которая вспыхивает и гаснет. Эта ярость хуже — спокойная, чистая, с которой убивают.

Я вхожу в зал дознавателей, и там меня уже ждут.

— Милорд, — произносит Даррэн Стеррин, белый дракон, старший дознаватель.

Я подхожу к его столу.

Они собраны, и делают вид, что спокойны, но напряжение видно невооружённым взглядом.

— Что она сказала? — спрашиваю без приветствий.

— Назвала координатора, — отвечает Даррэн. — Задачу ей поставил глава Академии Мыслителей Норвена, серебристый дракон, герцог Ларин Фаэлан.

— А что насчёт заказчика? — уточняю я.

Даррэн качает головой.

— Нет, — добавляет второй дознаватель. Тоже белый дракон, Геларин Верилан . Продолжает твердить, что заказчик ей не известен.

Челюсть у меня сжимается так, что боль стреляет в виски.

— Мне нужно с ней поговорить, — скрежещу сквозь зубы.

— Привести в допросную? — спрашивает Даррэн.

— Нет, я поговорю в камере, — отвечаю нехотя, мне не хочется терять ни секунды, обратно в замок тянет со страшной силой. Там моя Элина и Тиберий. Без меня. — Пара вопросов. Проводите.

Геларин тут же вызывается пойти со мной. Идёт впереди.

Мы выходим с административного уровня и спускаемся в самый низ, на уровни, скрытые под толщей горы, в недрах, куда никогда не заглядывает солнечный свет.

Геларин приводит меня к камере Марианны, стражник, идущий по пятам, открывает дверь. Я захожу один.

Отвратительный запах сразу забирается в нос. Пот, грязь, кожа, тошнотворно-сладковатая гнилость человеческого тела.

Захожу внутрь.

Мариана сидит на полу, у стены. Даже не поднимается. Грязная. Волосы спутаны. Платье в пятнах. Кожа сероватая, будто из неё выжали всё живое. Но смотрит на меня и всё равно улыбается.

От этого почти тошнит.

— Лорд Харлан, — тянет она хрипло. — Какая честь!

Я останавливаюсь в нескольких шагах. В груди поднимается желание — простое и прямолинейное — сжечь белой магией. Не наказать. Не допросить. Просто уничтожить, будто не было и следа.

Один шаг — и от неё не останется даже пепла. Поэтому я не двигаюсь.

— Заклятие, — говорю ровно. — Увядание.

Она чуть склоняет голову, будто мы обсуждаем погоду. Растягивает губы ещё шире.

— Ах… — в её голосе появляется досада. — Значит, не сработало.

Я молчу. Пусть говорит.

— Раз выяснили, значит, сняли, — продолжает она, криво усмехаясь. — Жаль.

У меня перед глазами на секунду появляется Элина. Бледная. Слабая. Когда её слабое дыхание я пытался удержать в её груди. И что-то внутри меня тихо трескается.

— Зачем? — произношу я тихо.

Мариана фыркает.

— Вы правда не понимаете? — спрашивает с выражением, будто я несмыслёныш, которому надо объяснять, что небо голубое.

— Она была помехой, — говорит Марианна. — Мне нужен был мальчик.

Мариана усаживается поудобнее, кладёт ладони поверх грязной юбки. Каждое слово падает гулко, как камень.

— А эта девица всё время была рядом.

Конечно была. Потому что Элина не могла иначе. Потому что она… светлая душа.

— Заклятие я наложила сразу, как только вы меня отстранили, — продолжает Марианна. — Надеялась, что она поранится. Ослабнет. И всё закончится само.

Пожимает плечами.

— Но она оказалась живучей, — цедит она в завершение и едко с раздражением добавляет: — Дрянь!..

Я делаю медленный шаг вперёд. Марианна затыкается, будто поперхнулась собственным языком. В глазах светится настоящий страх.

Правильно. Ещё одно слово, и я её убью. До казни. До суда.

Я это знаю. Она это понимает.