Дракон и диковинка для драконёнка (СИ). Страница 23

С ним мы почти не общаемся. Он не начинает разговор, я сама не лезу.

Сегодня очередной день из вереницы одинаково серых тоскливых дней. Я их не считаю, потому что они ничем не отличаются друг от друга. Я даже не знаю, сколько времени прошло с того момента.

Дэйнарин приносит мне завтрак. Проходит в комнату, ставит поднос у кровати.

Я не смотрю в его сторону. Аромат еды добирается до меня — каша, масло, свежий хлеб. Но меня снова тошнит.

Я не тянусь к ложке. Дэйнарин замечает это.

— Леди Элина, — требовательно и сухо говорит он. — Вам нужно есть.

— Спасибо, лорд Харлан, — отвечаю я. — Аппетит отсутствует.

Он подходит. Переставляет поднос мне на бёдра.

— Ешьте. Хотя бы пару ложек, — в голосе упрямое желание контролировать. — Вам нужно питать организм.

Я киваю не в силах спорить. Он зачёрпывает ложкой кашу, несёт к моим губам.

Я съедаю одну. Вторую. Третья — всё. Предел.

— Достаточно, — говорю.

Он смотрит. Долго. Слишком внимательно.

— Этого недостаточно, — с нажимом выговаривает он.

— Это максимум, — так же спокойно возвращаю я.

Тишина повисает между нами. Тяжёлая, липкая. Между нами вроде всё сказано, но ощущение, что ещё больше осталось за кадром.

Тиберий приходит позже. Как обычно приносит рисунки, располагается на полу.

— Сегодня я буду рисовать чёрную лилию, герб норвенских драконов, — произносит он гордо.

— Молодец, потом покажешь мне, как она выглядит! — подбадриваю его.

Играть мы не можем. Бегать — тем более. Я вижу, как он тоскует по нашим подвижным играм. Но ничего не могу сделать. Для меня даже сесть — целый подвиг. С превозмоганием боли и сбитого дыхания.

С каждым днём из меня по капле уходит надежда, что я вообще когда-нибудь поправлюсь. Боль не уменьшается, дыхание не становится ровнее, сил не прибавляется, ощущение, что я застряла в полупереломанном состоянии. Кости почему-то сами не могут срастись.

Вечером после занятий Тиберий прибегает ко мне радостный, но видит меня и грустнеет.

— Элина, а когда ты поправишься? — спрашивает он.

— Не знаю, Ти, — произношу я, пытаясь сделать на лице улыбку, хотя от тоски в его голосе в глазах слёзы жгутся. — Но я честно стараюсь поправиться изо всех сил.

Он не задаёт больше вопросов. Просто ложится ко мне под бок, открывает историю драконьих родов, даёт мне в руки, и я ему читаю.

Ближе к ночи дверь в мою комнату снова открывается — на пороге возникает лорд Харлан. Проходит в комнату мрачной ледяной громадиной. И замирает, увидев, что Тиберий спит поверх моего одеяла рядом со мной.

Я, если честно, даже немного рада его появлению, потому что Ти уснул во время чтения, а у меня уже всё затекло.

Дэйнарин молча подходит, аккуратно берёт ребёнка на руки и выносит из моей спальни. Потом возвращается. Закрывает за собой дверь.

В комнате тихо. Только огонь в камине потрескивает.

— Служанки его уложат, — поясняет он. — Я хотел спросить вас кое о чём. Можно?

Я отворачиваюсь, смотрю на пламя. Считаю трещины в камне. Всё, что угодно, лишь бы не видеть этого дракона. Каждый раз от его появления сердце сжимает обида и тоска. Я бы и хотела его простить, но не получается. Да и к тому же я по-прежнему его невеста-пленница.

— Леди Элина, — произносит он.

Я не поворачиваюсь.

— Да? — произношу бесцветным голосом.

Пауза.

— Что вас гложет? — спрашивает он.

— Кроме постоянной непроходящей боли? — уточняю тихо.

— Да, — отвечает он. — Тиберий признался, что вы грустная. Это правда?

Я молчу. Он говорил с Тиберием? Удивляюсь, хотя не подаю вида.

— Я и сам вижу, что вы угнетены, — добавляет он.

Во мне взрывается злость. Идиотский вопрос. Зачем он явился? Сделать вид, что ему не всё равно? Я перевожу на него взгляд и аккуратно вдыхаю, чтобы не вызвать в груди болезненный спазм.

— Я почти не могу ходить, милорд. А ещё я нахожусь в плену белого деспотичного дракона. И единственный, кто способен подарить мне тепло, печалится рядом со мной, потому что я как калека, только лежу, — выговариваю я шипящим тоном. — Выбирайте причину по душе.

Лицо Дэйнарина почти не меняется. Едва заметно дёргается уголок губ. А в глазах появляется решимость, словно он уже придумал, как действовать.

А я не верю. Белодраконьим пламенем он лечить меня отказался, а лечение его серебристого друга почему-то не помогает. И что он сделает? Исцелит меня усилием мысли? Бред.

— Я вас услышал, леди Элина, — говорит он бархатно и уходит.

На следующий день Дэйнарин не появляется. Еду приносит Шека. Потом Нэсси. Потом снова Шека. Я не спрашиваю, где лорд. Не потому что не интересно. Потому что не хочу.

Дэйнарин появляется на третий день. И не один.

Дверь распахивается разеко. Я вздрагиваю. Слишком резкий звук для этой вязкой тишины.

Вместе с драконом входит мужчина. Я сразу чувствую в нём Этера. Он невысокий, тёмноволосый, с внимательным взглядом и странным, будто собранным из множества мелких деталей выражением лица.

Я приподнимаюсь на локте, морщусь от боли.

Дэйнарин подходит ближе.

— Леди Элина, — говорит он спокойно. — Позвольте представить. Энс Ветар из Северной Сиерии. Артефактор. Мастер начертания.

Я смотрю на него. Потом на этого… Ветара. Северная Сиерия? Это же на Альтерии.

— Вы что, летали за море?

— Да, но это неважно, — быстро отвечает Дэйнарин. — Я привёз лекаря, который сможет вам помочь.

Я недоверчиво смотрю на него.

— Он поможет вам быстрее восстановиться, — продолжает дракон. — Чтобы вы могли… — короткая пауза, — вернуться к обычной жизни. И к Тиберию.

Внутри неприятно теплеет. Я вижу, что он притащил этого мастера нарочно. И ведь не поленился же слетать за море.

Я перевожу взгляд на Энса Ветара.

Он чуть склоняет голову.

— Миледи.

Я сжимаю пальцы на одеяле.

— И как именно вы собираетесь мне помочь?

Мастер едва заметно улыбается.

— Для начала, — говорит он спокойно, — мне нужно вас опросить.

Дэйнарин делает шаг назад.

— Я оставлю вас, — бросает коротко.

И выходит, не дожидаясь ответа. Дверь закрывается.

В комнате повисает тишина.

Ветар подходит ближе. Садится на стул возле кровати, на котором часто сидит Тиберий.

Смотрит внимательно. Не как на пациентку — как на задачу.

— Итак, миледи, — произносит он. — На что вы жалуетесь?

Я открываю рот. И на секунду замираю.

— А вы только с телесными недугами помогаете? — спрашиваю я, в тайне надеясь, что не только.

33. Начертание

33. Начертание

Элина

Мужчина смотрит на меня спокойно. И в его спокойствии есть что-то, чему хочется довериться.

— Я работаю с любыми повреждениями, миледи, — произносит он спокойно. — Вопрос лишь в цене и последствиях.

Я медленно выдыхаю.

— Тогда начнём с телесного. Я почти не могу двигаться. Рёбра… — провожу пальцами в районе груди, — сломаны. И становится только хуже. Лекарь был. Но его рекомендации… не помогают.

Он кивает, будто ожидал этого. Потом поднимает обе руки и рисует пальцами в воздухе. От них распространяются тонкие светящиеся линии. Они создают живую сетку, которая повисает над моим телом, повторяя форму.

На коже возникает покалывание, а там, где должны быть переломы — возникает ощущение холода.

— Что вы сделали? — спрашиваю я с тревогой.

— Я анализирую узор вашего тела, — глубокомысленно произносит Ветар. — Вы сейчас почувствовали холод в районе рёбер, правильно?

— Да, — киваю.

Ветар проводит ладонями в воздухе и линии вдруг опускаются, проходят сквозь меня. Мастер хмурится. Мне становится не по себе. И внутри в теле ощущение, будто что-то дёргается.

— Что не так? — спрашиваю обеспокоенно.

— Вы говорили, не можете выздороветь, — говорит он глядя будто сквозь меня. — Переломы есть, но они — не главная проблема.