Дракон и диковинка для драконёнка (СИ). Страница 24

По спине пробегает холод. В желудке начинает возиться тошнота.

— В каком смысле? — спрашиваю с подозрением.

— Ваше тело не восстанавливается, — говорит он наконец. — Не потому что не может. Потому что… не дают.

Я вздрагиваю. Холодно становится и внутри.

— Как это, не дают? — спрашиваю. — Кто?

— На вас наложено заклятие увядания, — произносит он с таким выражением, будто каждый день видит такие случаи.

Тишина в комнате становится плотной.

Я сжимаю одеяло.

— Любой недуг, который вы получили во время наложения заклятия и после не будет вылечиваться, — добавляет Ветар.

Я смотрю на него несколько секунд, не понимая. Потом доходит.

— Чтобы я не выздоравливала? — тихо спрашиваю.

— Да, — спокойно продолжает он. — Можно сказать, вы очень медленно умираете. Аппетита нет?

— Да, — киваю.

— Боли усиливаются?

Снова киваю.

— Так и есть, — выговаривает он. — Заклятие мешает вам поправиться. Сложность в том, что наложено оно не на тело, а на разум.

Я сглатываю.

— Как это на разум? — в горле вдруг пересыхает.

— Если на пальцах объяснять, — Ветар поднимается, принимается рисовать линии над моей грудной клеткой. — Узор ваших переломов совершенно обычный. В него не вмешивались. Значит, ваш разум получил приказ, что ваше тело умирает.

Мне становится дурно. Кажется, я догадываюсь, чьих это рук дело.

— А это заклятие можно снять?

— Можно, — Ветар стягивает с меня все светящиеся нити, запирая в кулаке. — Это будет неприятно, но не смертельно. И после этого вы поправитесь.

— Когда вы сможете это сделать? — спрашиваю я.

— Через несколько часов, — отвечает он. — Мне понадобится помощь лорда Харлана.

Я отворачиваюсь к камину.

— Попросите, может, и поможет, — говорю глухо.

— С физическим разобрались, — с лёгкой улыбкой в голосе произносит Ветар. — Что-то ещё?

Я напрягаюсь, поворачиваю голову.

— Да, — киваю. — У меня проблемы с памятью.

— Опишите.

— Я помню, как говорить. Как устроен мир. Кто такие драконы. — голос становится тише. — Но я не помню… себя. Ни имени. Ни прошлого. Ничего.

Он кивает водит руками над моей головой, снова плетёт паутину из светящихся нитей. Потом схлопывает, стягивает в кулак.

— Вы ударились головой, да, миледи? — спрашивает он вкрадчиво. Я киваю. — Но это не всё. — Вы сами заблокировали воспоминания.

— Это как? — опешиваю я.

— Чтобы вспомнить всё досконально, — продолжает он, — вам понадобится внешний триггер. Но какой — никто не знает.

Я отвожу взгляд. Кажется, я — одна сплошная проблема, воплощённая в человеческом теле.

— С чего начнём? — спрашиваю.

— С физики, конечно, — произносит Ветар, поднимаясь. — Если вы не восстановитесь физически, до памяти мы не дойдём.

Логично.

— Я временно облегчу ваши страдания, — говорит он и кладёт руку мне под ключицы. Боль мгновенно отступает. — Я подготовлю нужные артефакты, схему начертания… и попрошу помощи лорда Харлана. После этого вернусь к вам для лечения.

Я ничего не говорю, жадно наслаждаюсь ощущением отсутствия боли. За эти дни я к ней настолько привыкла, что сейчас кажется, будто Ветар забрал у меня всё тело.

— Это будет неприятно, — добавляет он, открывая дверь. — Но вы выживете.

34. Круг

34. Круг

Элина

Ветар одним прикосновением снял боль. Надолго ли?

Я сажусь на кровати, осторожно опираюсь на руки. Рёбра не пронзает привычной иглой. Только глухая тяжесть. Слабость. Тело помнит, что ему должно быть больно, но пока… забыло.

Я медленно встаю. Пол прохладный. Я подхожу к окну. Дышать всё ещё трудно, но не больно до темноты в глазах.

Дверь тихо скрипит.

— Элина? — раздаётся высокий голосок.

Я оборачиваюсь. Тиберий стоит на пороге, осторожный, будто боится меня спугнуть.

— Ты… стоишь? — спрашивает он с недоверием и удивлением.

Я невольно улыбаюсь.

— Это временно, — отвечаю смущённо. Чувство возникает, что я обманула его.

Он подходит ближе, разглядывает меня внимательно, слишком серьёзно для ребёнка.

— Ты поправилась? — спрашивает он снова.

— Нет, — качаю головой. — Лекарь снял боль. Временно. Я всё ещё болею.

Он хмурится.

— А когда ты поправишься? — новый вопрос. Тиберий такой милый в своей детской непосредственности.

Я секунду думаю, обнадёживать его или нет.

— Лекарь должен мне помочь, — отвечаю я. — Надеюсь, станет лучше.

Он кивает. Сразу. Без сомнений.

— Хорошо! — в голосе надежда. — Поправляйся! Я буду ждать!

И это «буду ждать» звучит так спокойно, будто он и правда может просто подождать. Сейчас я снова чувствую его эмоции. Боль до этого настолько истощала мою магию, что я вообще ничего не считывала. А сейчас я вижу в нём решимость маленького смелого существа.

Тиберий разворачивается и уходит. Я смотрю ему вслед чуть дольше, чем нужно, потом перевожу взгляд в окно. Я давно не была на улице. Хотелось бы выйти, потрогать рукой снег, вдохнуть свежего воздуха.

Через какое-то время в груди появляется тянущее чувство, и я понимаю, что эффект обезболивания истончается. Возвращаюсь в постель. Смотрю на огонь в камине.

Ещё через сколько-то времени дверь открывается снова. На этот раз без стука.

Входит Ветар, следом Дейнарин. За ними Шека несёт небольшой мифрилловый поднос. Я вздрагиваю. Мифрилл используют как усилитель магии. И поднос из него стоит огромных денег! На подносе стоят маленькая баночка из тёмно-зелёного стекла, керамический пузырёк и обыкновенная чашка с горячим отваром.

От жидкости пахнет травами. Мята. Чабрец. Ромашка. Я сразу понимаю, что мне принесли успокоительный отвар.

— Боль вернулась, да, миледи? — спрашивает Ветар со знающим видом. Я киваю. — Выпейте, это расслабит ваше тело перед ритуалом.

Шека протягивает чашку.

Я беру её обеими руками. Тёпло слегка обжигает пальцы.

Пью. Вкус мягкий, травяной, сладкий. В отвар добавили мёд. И мне уже хочется поблагодарить того, кто это сделал.

Напряжение отпускает почти сразу. Боль, конечно же, не уходит. Ветар подходит вплотную. Берёт пузырёк с подноса и выливает на пальцы пару капель.

От состава пахнет резко. Аромат тяжёлый, мускусный.

— Не двигайтесь, — говорит он спокойно и начинает наносить состав мне на лоб.

Тёплая густая мазь ложится на кожу. Медленно впитывается. Кожа начинает согреваться.

— Что вы делаете? — вмешивается Дэйнарин, который до этого стоял молчаливым изваянием около стены.

— Наношу леди Элине на лоб эликсир из барсучьего жира, согревающее средство, — отвечает он коротко. — В её случае проводник для работы с разумом.

Я выдыхаю. Ветар возвращает пузырёк на поднос и берёт баночку. Приоткрывает крышку и сыплет на пол серебристый порошок, больше похожий на пепел. Делает большой круг вокруг моей кровати.

— А это что? — спрашиваю уже я.

— Граница, — спокойно отвечает Ветар. — Чтобы заклятие не перекинулось на кого-то еще.

— Так вот для чего вам очищающий порошок! — откликается Дэйнарин. — А что за заклятие?! Почему вы не сказали?

— Я вам всё объясню, милорд, — назидательно выговаривает Ветар. — Сначала я хочу избавить от страданий вашу… гостью.

Шека всё ещё стоит у двери, сжимая поднос в руках, будто боится уронить его или себя выдать.

— Свободна, — бросает Дэйнарин, не оборачиваясь к ней.

Она вздрагивает. Быстро кланяется и выходит, почти бесшумно закрывая за собой дверь. В комнате становится тише. И почему-то теснее.

Ветар поворачивается ко мне.

— Леди Элина, вы готовы?

Я смотрю на него, потом на Дейнарина. Он стоит чуть в стороне, и сейчас я чувствую его эмоции. Боль, сожаление, тревога.

— Всё будет хорошо, — успокаиваю его. — Да, мастер Ветар, готова.

Ветар кивает.

— Я обязан предупредить, — добавляет он. — Вам будет больно.

— Я в курсе и даю согласие, — произношу я.