Беспощадный целитель. Том 6 (СИ). Страница 13

— Сэр, мы всего лишь вверяем свою дальнейшую судьбу в ваши руки. — Всё пошло не по плану, и теперь мне пришлось импровизировать. Великое Небо, как же я надеюсь, что не ошибся и у однорукого есть на нас свои планы.

— Хорошо сказано, парень. Но ты уверен, что я буду лучшим решением, чем то же Бюро или Гильдия? — Вся задумчивость и ленивость исчезли с его лица, остался лишь опытный боец, который решает, стоит ли игра свеч.

— Не нужно быть гением, чтобы предположить, что вы в этой школе не просто так, — в разговор включился Кросс. Его голос звучал ровно, но я чувствовал: он тоже понимает, что мы переходим черту, но в нашем положении выбирать не приходилось.

— Интересный вывод, парни. И на чём же он основан? — Сигарета неожиданно начала тлеть, хотя Хант не сделал ни единого жеста, что говорило о его колоссальном опыте использования метатехник.

— На многих факторах. Даже если не брать момент, что ваш потенциал искусственно снижен. — Вот теперь пора играть по-крупному. Я сказал это спокойно, почти буднично, но внутри всё сжалось, ведь Алекс Доу не мог этого знать. Что автоматически говорило, что мне кто-то это сообщил или же я умею намного больше чем кажется.

— Даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь, Доу. — Он отзеркалил мои слова, и в его голосе проскользнула тень уважения. — Я помогу вам, но у всего есть цена. И либо вы ее платите, либо развлекаетесь с Бюро и Гильдией сами.

— Что мы будем должны? — По голосу Кросса было понятно, что он не очень доволен. — Я не для того пытаюсь спрыгнуть с одного крючка, чтобы висеть на другом.

— Расслабься, в отличие от Кайзера, я не трогаю близких. — Хант усмехнулся, заметив, как дёрнулась щека Дэмиона. — Значит, он держит тебя за яйца, угрожая кому-то из близких. Не удивлён, это стандартная практика для криминала средней руки. Большие дела так не делаются. Пока для вас важно, что мне нужна ваша победа на турнире академии. Но это далеко не все.

— Потому что именно вы готовили учеников из школы для отбросов. И сделали это настолько великолепно, что они выиграли стипендию. — Я говорил уверенно, хотя внутри всё дрожало. Каждое слово было ставкой и моя ставка сыграла.

— Иногда, Алекс, нужно просто вовремя заткнуть свой рот. Ты и так сказал больше чем нужно. — Он усмехнулся, глядя мне в глаза. — Доу, Кросс. Руки на кристалл.

— Есть, сэр. — Произнесли мы одновременно.

Я перешёл круг, не оглядываясь, и встал у северной грани. Дэмион кивнул мне и занял позицию с противоположной стороны.

Кристалл вблизи оказался ещё ниже, чем казался с тропы, — мне выше плеча, но не выше макушки. Внутри плыли тёмные сгустки, и от каждого по поверхности шла мелкая рябь. Гул лез под кожу, проникал в кости, заставлял зубы ныть. Где-то в глубине чёрного солнца Владыка Металла перестал притворяться спящим.

«Это будет интересно, — сказал он с усмешкой. — Куда интереснее, чем сделки с этим одноруким. Хотя он не так и прост. Мне даже любопытно, что получится, когда ты прикоснёшься к этой штуке. Быть может, твоя личность сгорит и именно я займу твоё тело».

«Или оно выжжет твою болтливую душонку из моего ядра. А теперь лучше заткнись и держи крепче второй контур».

«О, я подержу. Я очень-очень подержу, целитель. Мне самому интересно, что там у тебя внутри прячется».

Я положил правую ладонь на холодную грань кристалла. И в тот же миг мир вокруг исчез.

Кристалл был тёплым. Странно тёплым — не как нагретый солнцем камень, не как кружка чая в холодный вечер. Тёплым, как чужое тело под ладонью. Живым. И в тот же миг что-то изнутри ухватилось за меня и потянуло вниз, в бездну, которой не было дна.

Я провалился глубоко внутрь себя, туда, где вместо привычного глазу и разуму ядра висело нечто, чему я сам не мог дать имени.

Чёрное солнце висело передо мной, как сжатый кулак мёртвого великана, одетый в шипованную перчатку. Шипы эти были сделаны из обломков старого ядра Алекса — острые, неровные, они торчали в разные стороны, как зубы акулы. А всё это покрывала серо-зелёная масса, ни живая, ни мёртвая, схватившая осколки, словно известковый раствор схватывает камни в кладке. Между осколками медленно вращались тонкие нити некроэнергии — моей единственной подпитки, того немногого, что позволяло мне существовать.

Теперь, когда это ядро выглядело таким огромным, я с лёгкостью смог разглядеть, где находится второй контур, созданный Владыкой Металла. А сама его сущность была похожа на россыпь мелких острых осколков, рассредоточенных по всему ядру и тлеющих злой волей, как угли в остывающей печи.

Вокруг этого странного ядра, как беспокойный огонёк, плавала душа Виктора Райса, привязанная ко мне рабским клеймом. Почти полностью уничтоженная личность время от времени пыталась ускользнуть из орбиты моей силы, но лишь зря старалась. Отныне и до конца времён он мой раб, пока я не решу иначе или пока его не уничтожат.

Стоило мне об этом подумать, и ровно в этот миг изнутри кристалла, через мою ладонь, лежащую на его грани, вошло яростное пламя разлома.

Нет, это не было пламенем. Я знал десятки его видов — от ровного жертвенного до сухого огня костра алхимика, который сжигает камень. И это было не пламя. Скорее, чистая раскалённая воля разлома, сила, что сметает на своём пути границы мироздания и перестраивает материю. Та самая сила, которой разлом влияет на всё в округе, — и теперь она входила в меня бешеным потоком.

И первое, чего она коснулась, была та самая связующая кора, что я соткал из болотной энергии, та, что давала мне возможность регенерировать хоть какую-то энергию.

Я смотрел на это как врач смотрит на скальпель, входящий в нарыв. Серо-зелёные швы между осколками вспыхнули — не оранжевым, как горит дерево, не белым, как горит магний, а тусклым багровым, как горит сало старого животного. Они горели изнутри, отдавая силу обратно в ядро, и в этом процессе нечто внутри них отделялось.

Мне хотелось ругаться матом — столько усилий, и теперь всё идёт псу под хвост! Но стоило мне попытаться воздействовать на этот поток, как меня тут же отбросило, и я стал лишь безмолвным наблюдателем.

Первой испарялась вода. Она делала землю насыщеннее, а пар, в который она превращалась, оседал на острых гранях чёрного солнца. Следом начала гореть земля, превращаясь в пепел, который тут же поглощался ядром.

Но с уничтожением этих двух компонентов проявился третий, который я узнал не сразу.

Он был густым и тёмным. И когда болотная масса распалась, он начал собираться в нити — тонкие, упругие, цвета венозной крови в свете масляной лампы. Они потянулись сквозь чёрное солнце, обвивая осколки, проникая в трещины, заполняя пустоты. Пламя разлома жгло всё сильнее, но эти упругие нити лишь крепче сшивали моё многострадальное ядро. Новая вспышка пламени — и эти нити ответили лёгкой пульсацией, которая заставила их проникать сквозь ядро всё глубже.

Я смотрел и не понимал, что происходит. Такое попросту невозможно. Разбитое ядро невозможно починить — это непреложный закон, аксиома, к которой приучают любого целителя. Ядро можно сломать. Можно вырастить новое, заплатив за это изрядную цену. Но починить сломанное — нельзя.

«Целитель. Целитель, ты тоже это видишь?» — в голосе Владыки Металла звучало удивление, столь не свойственное этому существу.

— Вижу, — сказал я вслух, и понял, что эти слова произнесены моим телом, а не разумом, и где-то там это услышал Хант. Услышал и получил ещё один факт в копилку странностей Алекса Доу.

Странностей было хоть отбавляй, потому что третий компонент был кровью. И самое жуткое для меня — это была не демоническая практика. О нет. Это была родная для этого тела стихия. Но как? Алистер Пен-Искар владеющий тремя стихиями?

Невозможно. Одна стихия подчиняется практику с момента создания ядра. Если ты силен или твоя кровь могуча, а твой род практикует одну и ту же стихию, то ты можешь иметь две стихии. Но три никогда. Никто и никогда в моем прошлом мире не мог иметь связи с тремя.