Беспощадный целитель. Том 6 (СИ). Страница 14

Я мысленно вздохнул и начал думать.

Свет основная стихия Алистера. Сложная и многогранная мощь, которая для меня закрыта, так как свет не приемлет ничего из темной стороны, а мое ядро мертво. Использовать, с ним, свет равносильно, тому чтобы поджечь себя для того чтобы осветить комнату. Нужно быть полным идиотом.

Астрал стихия повелителей духов и ищеек. Стихия, с которой я родился в прошлом мире. Стихия каждую грань которой я знаю так же хорошо, как знаю человеческое тело.

И теперь третья стихия. КРОВЬ.

В прошлой жизни всё, что я знал, говорило: любой практик крови — демонопоклонник, жаждущий дармовой силы в обмен на служение. И сейчас перед моими глазами происходило нечто из ряда вон выходящее. Мой разум отказывался это воспринимать, ведь опыт говорил, что так попросту не может быть. Как кровь может быть естественной стихией? Ведь она всегда использовалась с помощью внешних практик.

И сейчас эта стихия, которую я привык видеть оружием в руках сектантов, прорастала во мне. В моём кадавр-ядре. Через щели между осколками, оставленными болотом, она тянула тонкие красные нити, и эти нити были живыми. Они пульсировали — ровно, в такт моему сердцу, которое где-то наверху, в теле, у обелиска, билось около сорока ударов в минуту. Некротика сплеталась с кровью в странные канаты, что перетекали из одного в другое и при этом каждый был самим собой.

Происходило нечто невозможное. Каналы. В мёртвом ядре прорастали новые каналы, скручивающиеся и пронизывающие. Они напоминали разветвленную кровеносную систему, где часть это системы было сделано из некротической энергии и это одновременно восторгало меня и пугало. И это было не возрождение — мёртвое не воскресает. Это было что-то другое. Что-то, чему в моей старой профессии не было точного слова, но имелось хорошее описание.

Заплата, пронизанная живыми сосудами. Я делал такое — когда лечил первого принца после удара отравленным копьём, когда сшивал командующего северной армии после прорыва когтя демона, когда вытягивал из колодца утопленника-ребёнка и собирал ему лёгкие из плёнки, выращенной на мёртвой шёлковой основе. Умирающая ткань пронизанная живыми сосудами, которые не давали ей развалиться. Орган, который не воскрес, но получил систему жизнеобеспечения.

Только тогда я делал это руками снаружи. А сейчас это происходило само, изнутри, и я был не хирургом, а пациентом, который смотрит, как ему пересаживают сердце. От этой мысли мне стало смешно — тем особенным, нервным смехом, который приходит, когда реальность перестаёт подчиняться привычным законам.

«Лао Бай, брат. Если ты сейчас на меня смотришь оттуда, где смотришь — обхохочешься».

Тигр в моей памяти оскалился.

Огонь инициации шёл дальше. Сожрав болото, он лизнул осколки старого ядра — те самые мёртвые сферы. Они не загорелись. Они держались. Кровь — третий компонент, спрятанный в болотной грязи, — поднялась им навстречу и обвилась вокруг каждого осколка тонкой сетью. Не растворила. Не съела. Окутала и связала воедино.

И вот тогда я увидел изменение, которое было важнее всех остальных.

Между осколками, в местах, где раньше стояла болотная серо-зелёная корка, теперь пульсировала тонкая красная сеть. Маленькие сосуды толщиной с волос, разветвляющиеся, делящиеся, переплетающиеся. Сеть, которая не была живой тканью, но качала энергию ровно так, как сердце качает кровь, — толчками, ритмично, с обратной волной.

Ядро не воскресло. Ядро по-прежнему было мёртвым.

Но теперь у мёртвого был живой кровоток.

Артефакт жизни в трупе. Парадокс, который в моей старой жизни снился мне редко и страшно, потому что в нём была безбожная сила.

«Целитель, — Владыка Металла говорил тихо, и его тихий голос пугал больше, чем рёв. — Ты знаешь, что это значит?»

«Что моё ядро теперь может расти, а тебе придётся подвинуться».

Огонь инициации затухал. Кристалл отдал то, что должен был отдать, и теперь только удерживал процесс, чтобы тот не оборвался преждевременно. Кровь растеклась по ядру, нашла свои тропы, легла в них и затвердела. Как жидкое стекло затвердевает и приобретает форму, но это стекло было живым, а его тонкие, упругие стенки позволяли прокачивать прорву энергии.

И в этот момент кадавр-ядро начало пульсировать. Оно стало биться, как сердце мелкой птицы под ладонью. И глядя на это, где-то на самом дне моего сознания тихо и спокойно заговорил голос циничного лекаря — тот самый, который включался у меня во время самых сложных операций:

Размер ядра увеличился. На первый взгляд, на пятнадцать-двадцать процентов, что даёт потенциал к развитию. Толщина и проходимость каналов увеличились. Рекомендую сделать замеры скорости исполнения техник. Разрывов практически нет, и они показывают тенденцию к сращиванию.

Я по привычке провёл диагностику своего состояния, и мне захотелось смеяться. Неужели всё так просто? Неужели нужно было всего лишь прийти в момент формирования ядра и прикоснуться к проклятому кристаллу, чтобы усилить рост? Клянусь Небесами и пятью преисподними, моё кадавр-ядро стало почти живым и повысило ранг до D+. И все почему, потому что я коснулся С рангового сердца разлома? А что было бы если бы оно было не связано с мертвой плотью? Или его ранг был бы В?

В моей голове раздался рев призрачного тигра прервавший мои мысли. Ты как всегда прав Лао Бай, даже когда тебя нет рядом, ты все так же напоминаешь мне, что я слишком много думаю, вместо того чтобы действовать.

Тестированием нового ядра я займусь позже, но его база говорила что теперь у меня есть настоящий фундамент для техник. А это значило, что теперь мне подвластен доспех духа — и это в корне меняло всё.

Глава 9

Стоило закончиться трансформации ядра, как я почувствовал, что моя рука сама отлипла от кристалла. Мой внутренний параноик сразу отреагировал на эту странность. Создавалось ощущение, что разломы трансформируют одарённых, делая их сильнее. И самый главный вопрос — зачем? А следом идут тысячи других, и первый из них — почему так происходит? Почему в моём мире у нас была лишь вражда, а тут идёт процесс изменения одарённых, и даже с учётом смертности общий ранг одарённых серьёзно выше?

Следом я почувствовал, что осколок Алистера в моём ядре стал тяжелее и гораздо плотнее. Для него первая клятва была выполнена больше чем наполовину: трое из пяти мертвы. То, что я подозреваю о заказчике сверху, — это лишь мои мысли, мальчишка, чьё тело я занял, никогда не мыслил такими категориями.

Судя по плотности его осколка и улучшению моего общего энергетического состояния, уверен, что в ближайшие дни меня ждёт увлекательный сон, в котором с большой вероятностью я увижу ответ на то, какая клятва у этого парня была следующей. Хотелось выпить кувшин-другой хорошего вина, но такой роскоши мне пока не светит.

Я медленно снял ладонь с грани кристалла, окончательно разрывая связь, и сделал шаг назад, проверяя, держат ли меня ноги. Меня чуть штормило, но в целом было терпимо. Небо, да кому я вру? Я бы был готов быть и в два раза более плохом состоянии ради такого подарка судьбы, как изменение моего ядра в нечто пристойное.

Нужно сделать замеры по восстановлению энергии, но ощущения подсказывали мне, что у меня сейчас где-то одна пятая, может, одна четвёртая от нормы. И, честно говоря, это настоящий подарок богов, за который нужно бы зайти в храм и зажечь благовония. Где только найти подходящий храм?

Интереснее было другое: я продолжал поглощать энергию разлома, но не с такой жуткой скоростью, как раньше. Получается, в отличие от большинства одарённых, для которых разлом — это вредная среда, мне она идёт лишь на пользу. Переток энергии направляется на усиление тела, и я практически не испытываю дискомфорта. А тот, что есть, легко сбрасывается парой техник.

Тряхнув головой, я отогнал лишние мысли и увидел, как на меня смотрят Дэмион и Хант. Рука второго всё ещё слегка сочилась кровью от пропущенной атаки гончей. А вот однорукий внимательно на меня смотрел.