Отель «Белый осьминог». Страница 9

– Нет, Белла, не трогай! – рассердилась Иви. – Это для моего праздника!

Иногда Белла жутко бесила. Она только и делала, что портила вещи Иви, ломала ее игрушки, путалась под ногами, бросала на пол еду, плакала и капризничала, отнимая все мамино внимание. Теперь они даже не ездили на пикник, потому что Белле положено спать после обеда, а спать надо дома. Но сегодня был день Иви, а не Беллы. Пока Иви стояла, погрузившись в эти мысли, сестра рассмеялась и выбежала из гостиной с воздушным шариком в руках.

Иви хотела ее догнать, отобрать шарик, вернуть его к остальным, приготовленным к празднику, но Белла всегда кричала, если у нее что-нибудь отнимали, и на ее вопль прибегала мама и ругала Иви. Казалось, что Иви вечно во всем виновата, а Белла – никогда и ни в чем.

«Она еще маленькая», – всегда говорила мама.

Когда речь заходила о Белле, от Иви требовали целую кучу всего:

Проще было дождаться, когда Белле надоест шарик и его можно будет забрать и вернуть к остальным. Поэтому Иви пошла на кухню, где звучал смех и царила веселая суета: сэндвичи нарезали на маленькие треугольнички, печенье раскладывали по бумажным тарелкам, лимонад переливали в большой кувшин, где он шипел и искрился. Мама вынула из холодильника праздничный торт в виде кошки с шерсткой из фиолетовой глазури и глазами из леденцов. А потом где-то раздался автомобильный гудок, пронзительный визг шин, крики людей и встревоженный топот ног.

– О боже! – произнесла тетя Пэм. – Кажется, там авария…

Мама тоже посмотрела в окно и замерла. С ее губ сорвался сдавленный стон, полный такого отчаяния и страха, что Иви тоже застыла на месте. Мама уронила торт на пол. Тарелка разбилась, и у кошки отвалилась голова. Иви горько расплакалась, потому что какой день рождения без торта?! Она думала, что мама бросится ее утешать, но мама вылетела из помещения, даже не взглянув в ее сторону. Наверное, побежала в кондитерскую за новым тортом?

Иви шагнула к двери, все еще заливаясь слезами, но тетя Пэм подхватила ее на руки. Правда, она не сказала ни слова, а просто стояла и смотрела в окно.

– Мой торт! – взвыла Иви громче прежнего.

Она думала, что тетя Пэм бросится ее утешать, раз уж мама куда-то ушла. Но тетя выдала совсем не то, что ожидала услышать Иви:

– Бога ради, Иви, замолчи!

Голос тети Пэм был резким и хриплым, совсем не похожим на тот, к которому привыкла Иви. Она испуганно замолчала, и внезапно ей сделалось по-настоящему страшно. Что-то случилось, что-то очень плохое, даже хуже испорченного торта. Хотя непонятно, что именно. Тетя быстро увела Иви в столовую в глубине дома, где не было окон, выходящих на улицу. Но Иви все равно слышала крики, а чуть погодя – вой сирены. Затем все затихло.

В какой-то момент пришел дядя Бен, и Иви услышала, как он открывает входную дверь и что-то тихо говорит людям, которые позвонили в звонок. Иви поняла, что это были ее подружки, потому что узнала их голоса, но потом дверь закрылась, и в доме опять стало тихо.

– Тетя Пэм, – позвала Иви, дернув тетю за рукав, – где мама? Когда у меня будет праздник?

Тетя присела на корточки рядом:

– Сегодня праздника не будет, Иви. Случилась беда. Белла поранилась. Понимаешь?

Иви не понимала. Не совсем понимала. Белла вечно ходила в ссадинах и синяках, потому что все время обо что-то стукалась, спотыкалась и падала. Обычно мама просто наклеивала на ранку радужный пластырь, обнимала Беллу, целовала ее в щечку, и все становилось хорошо. Иви вдруг разозлилась. Младшая сестренка опять все испортила. Она вечно все портила.

– А где Белла? – спросила Иви.

Тетя Пэм нервно сглотнула. У нее что-то случилось с голосом, потому что он сделался сухим и хриплым:

– Она… Ее забрали в больницу.

– А как же мой праздник?! – Иви снова сорвалась на крик.

Ее глаза наполнились жгучими слезами. Так нечестно! Сегодня ее день рождения, Белла опять все разрушила. В эти минуты Иви не просто злилась на младшую сестру, она ее ненавидела.

– Иви, прекрати плакать! Послушай, это серьезно. Белла… Она выбежала на дорогу.

«Не забудь закрыть калитку…»

Иви представила синюю калитку, праздничный плакат для гостей и фиолетовый воздушный шарик. Ее пробрал ледяной озноб, хотя в комнате было жарко. Обида и злость отступили, сменившись тревогой за Беллу. Потом в голову пришла мысль. Иви спрыгнула со стула:

– Все будет хорошо, тетя Пэм. Я принесу пластырь.

У Иви были пластыри с тропическими рыбками, но Белле больше нравились радужные, и Иви знала, где они хранятся. В шкафчике в ванной. Тетя Пэм положила руку на плечо Иви:

– Это не… Пластырь тут не поможет, милая. И в любом случае Беллы здесь нет. Я же сказала, ее забрали в больницу.

Иви нахмурилась, окончательно сбитая с толку:

– А когда она вернется домой?

Тетя потерла пальцами виски:

– Хватит вопросов, Иви. Давай просто подождем, хорошо?

И они стали ждать. Казалось, прошло много-много часов. Иви разрешили вернуться в гостиную, но тетя задернула шторы, чтобы не было видно, что происходит снаружи.

– Чтобы солнце не светило в глаза, – пояснила она.

Тетя Пэм включила для Иви мультфильмы, а сама ушла на кухню, где они с дядей Беном о чем-то взволнованно заговорили вполголоса. Чуть погодя тетя принесла Иви тарелку с сэндвичами. Иви еще несколько раз спрашивала про праздник, но тетя Пэм только качала головой и отвечала, что сегодня праздника не будет.

Иви не знала, то ли злиться и огорчаться из-за испорченного дня рождения, то ли беспокоиться о Белле, и в итоге все чувства смешались в какую-то непонятную кашу. Близился вечер, и тетя Пэм приготовила на ужин рыбные палочки с жареной картошкой. Как только Иви уселась за стол, зазвонил телефон. Тетя взяла трубку, быстро с кем-то поговорила, и Иви услышала ее сдавленные рыдания.

– Да, – сказала она. – Да, я ей скажу.

Она положила трубку на место, а Иви медленно вернула вилку на стол, хотя даже не приступила к еде. Она откуда-то знала, что сейчас тетя Пэм скажет что-то такое, что Иви не понравится. Что-то, что все изменит. Что-то, после чего уже не будет пути назад. Еда осталась нетронутой на столе, а потом Иви с облегчением услышала, как открылась входная дверь и в дом вошли мама и папа. Они все объяснят тете Пэм. И Белла наверняка с ними, а как же иначе? Иви решила, что оставит сестре фиолетовый воздушный шарик, который та забрала. На самом деле пусть Белла возьмет себе все воздушные шарики.

Иви стряхнула с плеча тетину руку и помчалась в прихожую, ей хотелось скорее увидеть сестренку, но… там были только родители, почему-то без Беллы. Иви бросилась к ним. Она обняла мамины ноги и тихонько захныкала: весь страх, все смятение, все огорчения этого дня выплеснулись наружу. Наконец-то мама ее утешит, обнимет и скажет, что ничего страшного не случилось и все будет хорошо.

Но произошло что-то странное. Мама грубо схватила Иви за плечи и оторвала от своих ног. Затем присела на корточки на коврике у двери и наклонилась к Иви. Иви испуганно отшатнулась, потому что на страшную долю секунды ей показалось, что это не мама, а какая-то чужая тетя. Мама и правда была на себя не похожа. Что-то случилось с ее лицом, что-то жуткое и пугающее.

– Ты закрыла калитку? – прошипела мама.

С ее голосом тоже что-то случилось – это был точно не мамин голос. Иви уставилась на нее, онемев от страха. Мама так сильно сжала ей плечи, что там, наверное, останутся синяки, а потом вдруг встряхнула Иви, как тряпичную куклу:

– Ты закрыла калитку?

– Джейн, не надо! – воскликнул папа. – Бога ради!

Иви горько расплакалась. Она не понимала, что происходит. Тетя Пэм вышла в прихожую и увела маму на кухню, а папа подхватил Иви на руки и отнес наверх, в ее комнату. Он закрыл дверь, и Иви была рада, что теперь ей не слышно, как мама рыдает внизу.