Отель «Белый осьминог». Страница 8

Ничего не произошло. Это был просто чересчур сладкий чай в красивой чашке. Иви поставила чашку обратно на блюдце и покачала головой. Так глупо. Надо быть полной дурой, чтобы верить в волшебство – тем более в волшебство, которое могло бы привести к искуплению. Никакого прощения не будет – для таких, как Иви, его в принципе не бывает.

Она залпом выпила чай, почти наслаждаясь жжением в горле, и снова поставила чашку – теперь пустую – на блюдце. И вдруг в голове Иви словно вспыхнул ослепительный свет. Она вскрикнула и вскочила со стула, но была уже не на своей кухне. И не собой.

Иви оказалась в больничной палате. Одетая в халат медсестры, она обмывала культю ампутированной ноги молодого солдата. Рядом стоял граммофон, на котором играла пластинка. Какая-то музыка в стиле регтайм. Иви явственно чувствовала запах антисептика, сигаретного дыма и свежеиспеченных кренделей.

«Придешь сегодня на прощальный ужин?» – спросил молодой человек, глядя прямо на нее.

«Надо будет позвать и сестру-хозяйку, – сказал кто-то другой. – Нельзя, чтобы за столом было тринадцать человек».

А потом все исчезло, Иви вернулась на свою кухню, и на ней снова была обычная одежда. Стул упал, но все остальное осталось прежним. Иви тяжело задышала, когда поняла, что Виктор был прав. Чайный сервиз действительно обладал определенным волшебным свойством. Он позволял заглянуть в жизнь другого человека из другого времени. Иви сразу же заварила новую порцию чая, но больше никаких видений не было – ни в тот день, ни на следующий. Возможно, каждому было положено только одно перемещение. Но это странное переживание укрепило решимость Иви разыскать писчую бумагу.

На следующий день Иви позвонила отцу и описала ему отель «Белый осьминог», но отец лишь озадаченно хмыкнул.

– Да, однажды мы ездили в Швейцарию, когда ты была совсем маленькой, – сказал он. – Но мы останавливались в небольшой деревенской гостинице. Все остальное в то время нам было не по карману. А гранд-отель так уж точно.

– Это Иви? – раздался на заднем плане голос Сьюзи, мачехи. – Спроси у нее, когда она придет к нам обед.

– Ты слышала? – уточнил папа.

– Да, – ответила Иви. – Обещаю, что скоро.

Иви познакомилась со Сьюзи, когда ей было восемь лет, а два года спустя с радостью приняла Сьюзи в качестве мачехи. Та была доброй, веселой, заботливой и всегда относилась к Иви как к родной дочери. Огромная любовь Сьюзи была неизменной, надежной и безотказной.

Закончив разговор с папой, Иви долго стояла с телефоном в руке. Но ничего не поделаешь, придется звонить маме. Когда они общались в последний раз? Наверное, на Рождество, когда Иви пригласила маму в гости на сладкие пирожки, которые испекла сама. В надежде… на что? Она толком не помнила. В надежде на что-то обычное. На что-то настоящее.

Рождество всегда было для Иви временем непростым, потому что, когда нет работы, ей попросту нечем занять дни. У Иви было мало друзей, так как она сторонилась людей. Говорят, что нельзя тосковать по тому, чего у тебя никогда не было, но Иви порой задавалась вопросом, как же так получилось, что она стала такой одинокой? Она чувствовала пустоту предстоящих лет и не видела смысла идти вперед.

«Вам же хочется установить более тесные отношения с мамой, верно? – сказал ей нынешний психотерапевт. – Ну, так надо с чего-нибудь начинать».

Так что Иви пригласила маму к себе, испекла сладкие рождественские пирожки, но, как только мама вошла в квартиру, все сразу стало неправильно. Как будто ты пригласила в гости коллегу, с которой, как тебе показалось, вы могли бы подружиться, но потом ты поняла, что вам лучше не выходить за пределы профессионального общения. Мама, должно быть, почувствовала то же самое, потому что пробыла всего полчаса, а потом извинилась и ушла.

Иви вздохнула, и сердце ее забилось быстрее, когда она поднесла палец к маминому номеру в контактах. Скорее всего, мамы вообще нет в стране. В последнее время она почти постоянно жила за границей. Работа фотографом предполагала командировки по всему миру. Одна из многих причин, по которой Иви не решалась позвонить маме, заключалась в том, что она боялась ее разбудить, ведь та могла быть где угодно, в любом часовом поясе.

Наконец Иви все же нажала на номер, и мама ответила уже на втором гудке:

– Иви? У тебя все в порядке?

– Да, все хорошо. Я… э-э-э… Извини, что звоню, но мне нужно кое о чем спросить.

– О чем? – насторожилась мама.

– Когда я была маленькой и мы ездили в Швейцарию, мы бывали в отеле «Белый осьминог»?

На другом конце линии повисла тишина.

– А почему тебя интересует «Белый осьминог»? – наконец спросила мама.

– Значит, мы там бывали?

– Ну, наверное, можно сказать и так.

– В каком смысле?

Мама секунду помедлила и произнесла:

– Приезжай ко мне, если хочешь.

– Ты дома? – поинтересовалась Иви.

– Ненадолго. Вечером улетаю обратно в Марракеш.

Иви сильно удивило приглашение. Она уже много лет не бывала в их старом доме, хотя до него было ехать всего полчаса.

– Хорошо, – ответила она, пытаясь не выдать волнения. – Сейчас приеду.

Иви вышла из автобуса и зашагала по улице к дому своего детства, где она жила до шести лет. Когда родители развелись, ни у кого не возникло сомнений, что Иви будет жить с папой. Конечно, она виделась с мамой по выходным и по праздникам. Иногда они ходили в кафе или в кино. Проблема была в том, что они никогда толком не знали, что друг другу сказать. Они словно были не мамой и дочкой, а актрисами, игравшими эти роли.

И теперь, приближаясь к дому, Иви размышляла о том, как маме хватило выдержки, чтобы остаться здесь жить. Каждый день проходить мимо места, где случилась беда. Иви сунула руку в карман и принялась яростно тереть пальцем гладкую деревянную голову талисмана-фамсапа. Даже проклятая калитка осталась прежней – та самая, из-за которой все и случилось. Иви помедлила на тротуаре, не желая к ней прикасаться. Эта была самая обыкновенная кованая калитка с почти осыпавшейся синей краской, но на мамином месте Иви сняла бы ее, не задумываясь, и отправила бы на металлолом. Даже сейчас, двадцать четыре года спустя, она ненавидела эту калитку такой лютой ненавистью, что стало трудно дышать, когда Иви отодвинула засов и толкнула тяжелую створку…

Глава 6

– Не забудь закрыть калитку! – крикнула мама из окна кухни, когда Иви побежала по садовой дорожке.

– Хорошо! – отозвалась Иви.

Она бежала вприпрыжку, наслаждаясь приятным шелестом многочисленных нижних юбок. День выдался жарким, слишком жарким и душным для такого платья, но Иви сама выбрала его в магазине на прошлой неделе, и ей очень нравились фиолетовый горошек и широкая пышная юбка. Туфли тоже были новыми, лакированными, с блестящими пряжками. Утром мама сделала ей прическу, два высоких хвостика, и Иви чувствовала себя настоящей принцессой.

Она распахнула калитку и увидела праздничный плакат, который мама прикрепила снаружи. Большие фигурные буквы складывались в слова:

К стойке ворот был привязан фиолетовый воздушный шарик, весело пляшущий на ветру.

«Так гости сразу поймут, что пришли в нужный дом, – объяснила ей мама. – Мы же не хотим, чтобы твои подружки случайно пришли на праздник к кому-то другому, да?»

У Иви еще никогда не было праздника на день рождения, и она с нарастающим нетерпением ждала его всю неделю, чуть не лопаясь от восторга. И вот наконец этот день наступил, и единственное, что портило Иви радость, – сестра Белла. Не сводя глаз с воздушного шарика и праздничного плаката, Иви несколько раз подпрыгнула на месте, чтобы на крошечных каблучках туфель зажглась подсветка.

Через пару минут Иви развернулась и побежала обратно в дом. В гостиной она обнаружила Беллу. У младшей сестры тоже было новое нарядное платье – в синюю клетку, с аппликацией в виде симпатичного кролика, белого и пушистого, с черным пятном вокруг правого глаза. На черных кудряшках Беллы красовались синие заколки-бантики. Она подняла с пола воздушный шар и обняла его, сияя от восторга.