Отель «Белый осьминог». Страница 7

– Восприятие музыки всегда субъективно, мистер Харрис, – подчеркнула она. – Невозможно определить, какая музыка будет самой красивой на свете. Такой музыки нет.

Виктор покачал головой:

– Чтобы это понять, ее нужно услышать. То же самое верно для многих волшебных предметов.

– И что стало с этой музыкальной шкатулкой?

– Разумеется, она была продана. Частному коллекционеру.

– А вы видели другие предметы из «Белого осьминога»? – спросила Иви.

Виктор кивнул:

– У меня есть ключ от одного из номеров. Двадцать седьмого. Одно время ходили слухи, что с его помощью можно перенестись в прошлое и посетить отель в период его расцвета. Однако эта теория была давным-давно опровергнута, поскольку, судя по всему, в отеле нет такой комнаты. Человек, у кого я купил ключ, рассказал, что он ездил в отель – до которого, как я понял, довольно сложно добраться, – но не смог найти дверь с номером двадцать семь. К сожалению, такие подделки и ложные следы появляются время от времени. Предметы из «Белого осьминога» отследить сложно, потому что многие продажи проходят в частном порядке. Это большой секрет аукционных домов. Те из нас, кто о них знает, носили значок с изображением осьминога. Для посторонних он ничего не значил, но для членов закрытого клуба это был своеобразный сигнал, способ опознать друг друга. К тому времени, когда я вышел на пенсию, я уже очень давно не встречал людей с такими значками. Возможно, эта традиция умерла. Мой коллега Джордж был большим энтузиастом, и ему посчастливилось найти очки для чтения. Вы о них знаете?

Иви отрицательно покачала головой.

– Они позволяют увидеть то, что человеку необходимо увидеть в конкретный момент. Как только Джордж их надел, он увидел, как в дверь вошла женщина. Его будущая жена, как потом оказалось.

– Она все равно бы вошла – независимо от того, надел он очки или нет, – возразила Иви. – Это не волшебство. Просто совпадение и самовнушение.

Виктор пожал плечами:

– Может быть. А может быть, и нет. Когда дело касается «Белого осьминога», есть две группы людей: те, кто верит в его волшебство, и те, кто не верит. Но одно я знаю точно: прямо у вас на коленях лежит частичка отеля, и она к вам попала не просто так. В этом фарфоровом осьминоге есть что-то волшебное и удивительное, даже если вы сами не знаете, что именно. Так оно и происходит.

Иви завернула осьминога в папиросную бумагу и убрала его в сумку. Визит вышел безрезультатным, как, впрочем, и все остальное: этот мир, эта жизнь, это тягостное ожидание, когда все закончится. Иви злилась на себя за то, что возлагала на этого старика столько надежд, и ей ужасно хотелось курить.

– Не знаю, выпускают ли их до сих пор, но раньше были каталоги для покупателей, – продолжил Виктор. – В том числе и каталоги предметов из «Белого осьминога». Где они появлялись в последний раз, за сколько их продали, каковы их волшебные свойства, если известно. И там была одна вещь, которую мне отчаянно хотелось приобрести. – Он секунду помедлил. – На самом деле я искал его почти сорок лет. Лист писчей бумаги из отеля.

– Дайте угадаю, – сказала Иви. – Этот лист дарит возможность написать самое прекрасное на свете любовное письмо?

Виктор мотнул головой. Он больше не улыбался:

– Нет. Этот лист дарит возможность написать письмо в прошлое себе самому.

У Иви перехватило дыхание, она буквально физически ощутила, как в сердце вспыхнула крошечная и коварная искра надежды – горячая, яркая и пугающая. Неужели такое возможно? Неужели столь мощная магия существует в реальности? Иви знала, что лучше не задаваться вопросами из разряда «что было бы, если…». Психотерапевты, которых она посещала на протяжении многих лет, в один голос твердили, что такие вопросы не помогают, а только вредят. Но они все равно возникали, эти вопросы, и от них было не скрыться.

Что, если бы Белла не умерла? Что, если бы родители не развелись? Что, если бы Иви жила самой обычной жизнью и ее не преследовали бы кролики? Один из них – белый, с черным пятном вокруг глаза – прямо сейчас прыгал по полу и деловито обнюхивал тапочки Виктора. Иви старательно делала вид, что не замечает кролика, и пыталась сдержать озноб страха.

– Вы упомянули значок с осьминогом, – через силу проговорила она. – Это какой-то определенный значок?

– Нет, подойдет любой осьминог, – ответил Виктор. – Однажды в Берлине я видел аукциониста, у которого был значок в виде одного щупальца. Могу отдать вам мой старый значок, если хотите. Мне он больше не пригодится. И мне нравится мысль, что он снова будет в деле.

– Если вам не жалко, – произнесла Иви. – Спасибо.

Виктор тяжело поднялся с кресла и прошаркал в соседнюю комнату, оставив Иви одну. Пока его не было, она оглядела гостиную и увидела на стене коллекцию сигаретных карточек в большой раме под стеклом. По работе она иногда сталкивалась с сигаретными карточками, и ей всегда нравились эти крошечные, часто очень красивые картинки от анонимных художников, которые многие табачные компании когда-то вкладывали в пачки сигарет. Она видела обширную коллекцию Эдварда Уортона-Тайгара в Британском музее и портретные карточки в Национальной портретной галерее. Они отражали интересы и чаяния людей того времени, и иногда их называли энциклопедией для бедных. У Иви даже была своя собственная небольшая коллекция: все пятьдесят вкладышей серии «Сокровища мирового искусства», выпущенных табачной компанией Джозефа Миллхоффа в 1926 году.

Но таких карточек, как у Виктора, Иви раньше не видела: серия «Измерения времени» от табачной компании «Моррис и сыновья» 1924 года. Как явствует из названия, на карточках были изображены различные приспособления для измерения времени. Водяные, песочные и солнечные часы, а также менее известные приборы вроде египетской клепсидры [3] , китайской свечи с узелковым фитилем, лампы-хронометра XVI века и подвесных шарообразных часов XVII века.

– Я и не знала, что есть столько способов измерения времени, – заметила Иви, когда Виктор вернулся.

– Интересно, правда? – ответил он. – Мы, люди, – единственный биологический вид, который испытывает потребность измерять время. Вот, возьмите. – Он протянул Иви крошечный эмалированный значок в виде осьминога. – У меня к вам будет просьба. Если вам когда-нибудь попадется лист писчей бумаги, пожалуйста, дайте мне знать. Я бы очень хотел поучаствовать в аукционе.

– Да, конечно, – сказала Иви. – Но я попрошу об ответной услуге.

– Слушаю.

– Ключ от двадцать седьмого номера еще у вас?

Виктор секунду помедлил:

– Да.

– Можете мне его одолжить?

– Вряд ли он вам пригодится, – ответил Виктор. – Как я уже говорил, в отеле такого номера нет. Но… мне он, в общем, без надобности. Можете взять.

Через пару минут Иви вышла из дома Виктора с маленьким латунным ключом, совершенно обычным, если не считать головки с рельефным изображением осьминога, держащего в щупальцах цифры 2 и 7. Иви закурила, едва выйдя за дверь. Как всегда, она не смогла сдержать дрожь при виде числа 27. Двадцать седьмого числа у нее день рождения. День, когда все изменилось.

Ей стало стыдно за свою ложь Виктору. Конечно, она не скажет ему, если найдет лист писчей бумаги из «Белого осьминога». Конечно, нет. Она не скажет вообще никому. Если такая вещь существует и если Иви ее найдет, она оставит ее себе. Потому что если это и вправду волшебная бумага и если она попадет в руки Иви, то у нее будет шанс, пусть даже и малый, исправить свою самую большую ошибку, отменить самое страшное событие в ее жизни.

Глава 5

На следующий день Иви расставила чайный сервиз на маленьком столике на кухне. Наполнила сахарницу и молочник, налила в чашку свежезаваренный чай. И все это время задавалась вопросом, произойдет что-нибудь или нет, не проявится ли волшебство. Иви добавила в чай сахара и молока, хотя обычно пила чай несладким. Почему-то казалось, что надо использовать как можно больше предметов из гостиничного сервиза. Иви поднесла ко рту чашку, такую тонкую, элегантную и совсем не похожую на старую кружку, из которой обычно пила чай. От поверхности поднимался пар, и, сделав первый глоток, Иви слегка обожгла губы.