Отель «Белый осьминог». Страница 10

– Папа… – позвала она сквозь слезы.

Он обнял ее крепко-крепко, такой большой, теплый и сильный, но Иви чувствовала, что он весь дрожит. А когда папа заговорил, его голос тоже дрожал, и после каждого слова он судорожно хватал ртом воздух.

– Ты ни в чем не виновата, – прошептал он. – Ты ни в чем не виновата, Иви. Я хочу, чтобы ты это запомнила. Тебя никто не винит. Никто.

Глава 7

Калитка открылась с пронзительным скрипом, Иви собралась с духом, вошла во двор и плотно закрыла ее за собой. С опозданием на двадцать четыре года. Дверь в дом распахнулась еще до того, как Иви успела подняться на крыльцо. В дверном проеме стояла мама, одетая в свободную белую рубашку, заправленную в брюки хаки с широким ремнем. Черные волосы мамы, тронутые сединой, были собраны в небрежный высокий пучок. Ее ярко-зеленые глаза скользнули по Иви, но мама тут же отвела взгляд и сказала без обиняков:

– Вид у тебя усталый. Проходи в дом. Чайник только что закипел. Но чай у меня только мятный.

Иви знала, что мама пьет исключительно мятный чай, потому что он напоминал ей о Марокко. Мама об этом не говорила, но Иви читала ее интервью в одном из фотожурналов. Иви каждый год оформляла подписку на несколько таких журналов, хотя сама не особо интересовалась фотографией. Но время от времени там появлялись фотографии мамы или – что еще лучше – интервью с ней. Из этих снимков и интервью Иви узнавала, где сейчас мама, чем занимается, что любит и что думает о тех или иных вещах. Это было похоже на поиски золота.

– Да, хорошо, – ответила Иви.

Из прихожей на кухню можно было пройти только через гостиную, и Иви невольно посмотрела на стены, где раньше висели семейные фотографии. Мама давно их сняла и заменила на снимки из далеких стран: египетские пирамиды, ленивцы в Коста-Рике, золотые храмы Таиланда. Целую стену занимала мамина любимая серия фотографий – заброшенные здания. Они были одновременно жуткими и завораживающими. Иви хотела бы остановиться и рассмотреть их как следует, но мама шагала вперед слишком быстро. Иви мельком увидела башенную градирню на заброшенной электростанции, город-призрак в Америке, интерьеры давно закрытого торгового центра. Глядя на обстановку этой гостиной, можно было подумать, что у мамы вообще нет семьи.

Через пару минут Иви с мамой сидели за столом на безупречно чистой кухне, с чашками горячего и ароматного чая. Часы на стене тикали слишком громко, и у Иви разболелась голова. Хотелось быть где угодно, только не здесь.

– Спасибо, что уделяешь мне время, – сказала она и поморщилась.

Иви как будто пришла на деловую встречу, а не в гости к родной матери. Всегда было сложно придумать, что сказать маме, и часто казалось, что каждое слово звучит как-то неправильно.

– Я всегда тебе рада, – произнесла мама. Они обе знали, что это ложь. – Значит, ты интересовалась отелем «Белый осьминог»?

– Мы там не останавливались во время поездки в Швейцарию? – спросила Иви.

– Удивительно, что ты помнишь. Тебе было всего три года.

У Иви перехватило дыхание. Должно быть, папа все-таки ошибался.

– Сколько времени мы там пробыли?

Мама подняла бровь:

– Нисколько. Отель закрылся много лет назад.

– Но… – Иви нахмурилась. – Я кое-что помню. Послеобеденный чай. Там была мятная помадка. Белая и сверкающая на свету. Ее подавали на серебряном блюдце, и она так приятно крошилась во рту и холодила язык…

– Ты, наверное, помнишь какой-нибудь другой отель, – возразила мама. – Где ты была с Гленном и Сьюзи.

Было трудно понять, что думает мама о втором браке отца, да и вообще трудно понять, что она думает о чем бы то ни было. После гибели Беллы случались долгие периоды, когда Иви почти и не виделась с мамой. Мама просто… отсутствовала. Запиралась в своей спальне наверху или уходила из дома и возвращалась лишь через несколько часов, а то и вовсе через несколько дней. Об Иви заботились папа и тетя Пэм. Примерно через год после смерти Беллы мама вновь стала проводить время с Иви. Обычно все начиналось довольно неплохо: с книги, игры или прогулки, – но неизменно заканчивалось слезами и криками, и Иви никак не понимала, что сделала не так. Ее сажали перед телевизором или отвлекали чем-нибудь вкусным, а потом она слышала, как папа на кухне говорит что-то тихо, спокойно, а мама отвечает ему совсем другим голосом – хриплым, надломленным, то и дело срывающимся на крик. Теперь Иви боялась, когда мама входила в комнату. Когда родители наконец развелись и Иви насовсем переехала к папе, для нее это стало большим облегчением.

– Можешь посмотреть фотографию, – сказала мама. – Это был мой первый снимок.

– Первый снимок? – озадаченно переспросила Иви.

Вряд ли мама имела в виду свою первую профессиональную фотографию. Еще до знакомства с папой мама несколько лет работала свадебным фотографом.

– Первый снимок из серии «Заброшенные места».

Мама ненадолго вышла из кухни, вернулась с большим фотоальбомом в кожаном переплете и положила его на стол перед Иви. Иви открыла альбом и на первой же странице увидела фотографию вестибюля заброшенного отеля. Увидела высокие белые колонны и широкую двойную лестницу с коваными фигурными перилами. С потолка свисала хрустальная люстра, опутанная паутиной и покрытая пылью. Плиточный пол был усеян сухими листьями, кусками штукатурки и мусором.

Взгляд Иви сразу привлек трехъярусный мраморный фонтан в центре вестибюля. Он давно высох и был покрыт водорослями и водяными разводами, но все равно производил мощное впечатление. В самой большой нижней чаше распростерся белый мраморный осьминог, его длинные щупальца тянулись вверх, обвивая все ярусы фонтана. Иви вновь ощутила легкую волну удовольствия, похожую на слабый удар током, который она испытывала всегда, когда видела осьминога. Осьминоги – удивительные существа, завораживающие и странные. Она почувствовала, как под ее черным свитером татуировка медленно сдвигается по животу.

И там, на снимке, едва различимая в уголке, была сама Иви, трехлетняя малышка. Ее изображение было размытым, словно она внезапно влетела в кадр.

– Я тебя попросила стоять у меня за спиной, – вспомнила мама, – но ты не слушала.

«Ты закрыла калитку?»

Иви посмотрела на маму. Неужели их вечно будут преследовать невысказанные слова? После того, первого раза мама больше никогда не говорила с Иви о калитке. Но этот вопрос не отпускал их обеих, и они обе знали ответ. Иви много раз думала, что надо бы завершить тот разговор.

«Прости меня, мама, – сказала бы она. – Это я виновата. Я не закрыла калитку. Если бы я могла повернуть время вспять и поменяться местами с Беллой, я бы с ней поменялась».

Но Иви не хватало смелости – может быть, потому, что она и так знала, каким будет мамин ответ.

«Ты ни в чем не виновата.

Но…

Но…

Но…

Почему ты меня не послушала?

Хотя бы в тот раз».

– Это единственная фотография из отеля? – спросила Иви.

Следующие снимки были сделаны в каком-то другом месте – судя по всему, в заброшенном зале игровых автоматов.

– Да.

– А зачем мы вообще пошли в «Белый осьминог»? Папа сказал, мы останавливались в маленькой деревенской гостинице.

– Все верно. «Белый осьминог» находился на другом берегу озера. Я подумала, что было бы интересно его осмотреть, поэтому взяла лодку и отправилась туда. Я решила, что тебе тоже понравится, и на следующий день взяла тебя с собой.

Иви ужасно хотела курить, но знала, что мама не любит, когда курят в доме.

– Папа был с нами?

– Нет, мы были вдвоем. И пробыли там недолго. Просто осмотрели вестибюль.

– А за день до этого, когда ты ездила туда одна, ты видела другие помещения?

– Да. Там был ключ…

Мама замолчала и слегка нахмурилась, словно забыла, о чем собиралась сообщить.

– Ключ, – подсказала Иви. – Ты имеешь в виду, ключ от номера?