Отель «Белый осьминог». Страница 11

Мама кивнула:

– Он просто лежал на стойке портье. Как будто ждал меня. Ключ от номера семнадцать. Я обошла все этажи, но там не было комнаты с таким номером.

Точно так же, как не было номера 27.

– Этот ключ все еще у тебя? – спросила Иви.

К ее разочарованию, мама отрицательно покачала головой:

– Он потерялся. Даже не знаю когда. Сначала я не заметила этого, а потом и вовсе забыла. Отель был… – Она опять замолчала. – Даже не знаю, как это описать. Там была какая-то особенная атмосфера. Как отголоски прошлого. Там сохранились оригинальные окна и двери и даже часть мебели. В каждом заброшенном отеле есть что-то печальное и завораживающее. – Мама посмотрела в окно, на дорогу, которую Иви не хотела бы видеть вообще никогда. – Такие отели чем-то напоминают затонувшие корабли.

Иви рвалась расспросить об отеле подробнее, но мама вдруг проговорила:

– Слушай, не хочу тебя торопить, но мне пора собираться в аэропорт.

Иви поднялась из-за стола, ножки стула пронзительно скрипнули по полу.

– Да, конечно.

– А почему тебя интересует «Белый осьминог»? – задала вопрос мама.

– Просто я о нем вспомнила.

Мама помедлила и уточнила:

– У тебя все в порядке?

Иви знала, что ей никогда не избавиться от этого вопроса. Особенно после того, что случилось в университете.

– Да, все хорошо.

Конечно, это неправда. Теперь уже нет. Выйдя из дома и вытащив из кармана пачку сигарет, Иви подумала, что жизнь большинства людей так или иначе делится на «до» и «после». Почти у каждого есть какой-то переломный момент, когда все меняется необратимо. После четвертого дня рождения в жизни Иви случались довольно долгие периоды, когда все вроде бы было нормально, даже хорошо. Но настоящее счастье – яркое, сияющее, не омраченное ничем – она знала только в далеком, коротком «до».

Глава 8

Вернувшись на работу, Иви первым делом настроила электронный поиск по крупным аукционным сайтам, задав целый список ключевых слов. Белый осьминог, писчая бумага, отель, писчая бумага из отеля, предметы с волшебными свойствами… и так далее. Если какие-то вещи из «Белого осьминога» будут выставлены на торги в любом из аукционных домов Великобритании, Иви сразу получит уведомление по электронной почте. Она также настроила поиск на eBay. И даже прикрепила к лацкану пиджака значок с осьминогом, который отдал Виктор. На всякий случай. Вдруг она встретит кого-то, кто знает, что это значит?

Но шли дни и недели, ни один поиск не давал результатов, и Иви чувствовала, как растет разочарование. Следить за торгами в аукционных домах было несложно, но далеко не все вещи, поступавшие на оценку, выставлялись на продажу. Что, если оценщики получили какие-то вещи из «Белого осьминога» и решили, что они ничего не стоят? Или владелец просто отнес их на блошиный рынок, как это было с сервизом? Иви физически не могла обойти все барахолки на свете…

Чем больше она размышляла, тем вернее убеждалась, что лист писчей бумаги вряд ли появится в списках аукционного дома, потому что подобные вещи, как правило, не имеют вообще никакой ценности. Так она ничего не найдет. Тут нужен более активный подход. Поэтому Иви открыла электронную почту и написала начальнице, что ей нужен отпуск. В конце концов, Иви ничто здесь не держит и никто не будет по ней скучать.

На следующий день Иви уже летела в Цюрих. Она сообщила родителям и Сьюзи, что решила взять отпуск и немного развеяться. Сьюзи была в восторге.

– Давно пора чем-то себя порадовать.

Иви не уточняла, что это не совсем обычный отпуск. Соврать было проще, чем объяснять правду. И еще Иви испытывала какую-то смутную вину и смущение по отношению к мачехе. Если бы Белла не умерла, а родители не развелись, то Сьюзи и вовсе не появилась бы в их жизни. Иви любила Сьюзи и, наверное, не так уж сильно любила Беллу. Не по-настоящему. В конце концов, Иви толком и не знала младшую сестренку, а воспоминания о ней были отрывочными и размытыми: спор из-за любимой игрушки; пикник в лесу; руки, липкие от варенья; солнечный день в саду у дома, когда Белла постоянно приносила Иви листья и яблоки, подобранные с земли.

Иви не знала, как совместить то, чего она хотела добиться с помощью писчей бумаги, с реальностью, в которой нет места для Сьюзи и ее нынешней жизни. Но Сьюзи наверняка выйдет замуж за кого-то другого и будет счастлива. По-другому. Есть люди, которые всегда обретают счастье. А Иви отдала бы все что угодно, чтобы исправить свою ошибку. Она старалась не думать о том, было ли Белле страшно в те последние мгновения, страдала она или нет, но, даже если сестра не страдала и для нее все случилось милосердно быстро, страдания родителей – это совсем другая история. Бесконечная агония, растянувшаяся на долгие годы. Боль, которая никогда не пройдет. И если Иви представится шанс все исправить, она воспользуется им.

Иви прилетела в Цюрих солнечным ноябрьским утром. Она физически ощущала, как отель там, в горах, манит и притягивает магнитом. Вскоре она уже ехала по незнакомым дорогам на взятой в прокате машине, оставив город позади. Примерно к четырем часам дня Иви наконец-то въехала на парковку у крошечной станции узкоколейной железной дороги в долине в предгорье.

Иви вышла из машины, и ее сразу же поразила окружающая тишина и идеальная чистота воздуха. Даже легкие как будто очистились. Над ней возвышались горные вершины – величественные, безмятежные и безмолвные. Иви подумала: «Неудивительно, что раньше здесь строили здравницы и санатории». В этом пейзаже было что-то очищающее и в то же время что-то древнее и одинокое. Она вытащила из багажника чемодан, подошла к кассе на станции и купила билет до самой высокогорной деревни района, на конечной остановке маршрута.

Путешествие по железной дороге произвело на Иви неизгладимое впечатление. Она никогда раньше не ездила по узкоколейке, да еще и в горах, где поезд взбирается вверх по крутым склонам, и трудно не вздрагивать каждый раз, когда он проезжает в опасной близости от края отвесного обрыва. Иногда из окна открывался вид на долины с деревнями, приютившимися между склонами, иногда за окном не было ничего, кроме скал, сосен и редких участков снега. И неизменно на заднем плане виднелись горные вершины, словно сошедшие с картины или проникшие в реальность из сна – невероятно красивые, но будто ненастоящие.

Наконец поезд перестал подниматься в гору, и дорога выровнялась, достигнув широкой долины. Но путешествие еще не закончилось. Иви вышла с крошечной станции и с облегчением увидела, что канатная дорога располагается прямо напротив. Здесь было холодно, и все путеводители предупреждали, что, возможно, на этом этапе стоит на время прервать путешествие наверх, чтобы организм привык к высоте. Но Иви не могла ждать. Она купила билет и вошла в кабину канатной дороги. Окна были все исцарапаны изнутри десятками лыж, которые здесь возят в зимний сезон.

Если в поезде было страшно, то сейчас сердце Иви буквально оборвалось, когда земля стремительно понеслась вниз, а кабина словно взлетела в небо, легонько покачиваясь на тросе, протянутом над высокими соснами. Путь наверх занял минут двадцать, а от станции надо было немного пройти до деревни, крошечной, будто игрушечной и в основном состоящей из живописных шале. Иви читала, что здесь проживает чуть больше ста человек. Она миновала площадь, прошла мимо пекарни, сырной лавки и газетного киоска. Кафе-мороженое и сувенирный магазинчик были закрыты на зиму. На берегу озера Иви заметила маленькую гостиницу, в которой, видимо, останавливалась с родителями в тот давний приезд.

Вода сверкала под вечерним солнцем, вдоль берега росли сосны, такие густые, что их иголки казались практически черными. На крутых склонах гор рос сосновый лес, лишь на большой высоте уступая место голым скалам. Воздух был ледяным и звенел, как хрусталь. Ближайшие вершины – сланцево-серые – составляли контраст с прохладным голубоватым оттенком хребтов вдали. Некоторые из самых высоких гор пронзали верхушками облака. Здесь даже небо казалось огромным по сравнению с тем, когда смотришь на него с низин. Поистине вершина мира.