Отель «Белый осьминог». Страница 1

Александра Белл

Отель «Белый осьминог»

Глава 1

Иви не хотела оглядываться, не хотела застать его у себя за спиной. Чудовище. Да, она видела его раньше, много раз за столько лет, но есть вещи, к которым невозможно привыкнуть; есть страхи, от которых не скрыться, хотя ты и готова на все, лишь бы их избежать. Это был ее детский кошмар. Сегодня Иви исполнилось двадцать семь лет, и чудовище преследовало ее до сих пор. Оно приходило не каждый день, теперь уже нет, но оно никогда не пропускало ее день рождения.

Глядя себе под ноги, Иви нырнула в метро и побежала вниз по эскалатору. Она успела заскочить в поезд, когда двери уже закрывались, и на миг понадеялась, что потеряла чудовище в толпе. Но потом она подняла глаза и увидела его на сиденье напротив – чудовище в облике кролика. Кролику уж точно не место в лондонском метро, особенно такому милому с виду. Пушистому, белому, с черным пятном вокруг глаза. Он должен был прийти в ужас от непрестанного шума и людской суеты. Он должен был бегать кругами, пытаясь спрятаться, пытаясь найти выход. Но он просто сидел на свободном сиденье, совершенно спокойный, и дружелюбно смотрел на Иви, хотя ее била дрожь.

Поезд трясся и дребезжал, приближаясь к остановке. Иви старательно не смотрела на кролика и пыталась не думать о том, что из всех пассажиров в вагоне метро его видит только она. Наконец поезд подъехал к платформе, двери открылись, и Иви выскочила из вагона. Но чудовище бросилось следом за ней. Как всегда. Несколько раз она все-таки оглянулась: кролик был у нее за спиной, радостно прыгал за ней, даже на эскалатор, ведущий наверх.

Иви сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она знала, что рано или поздно кролик уйдет. Главное – смотреть прямо перед собой, пока он не исчезнет. Заниматься своими делами, делать вид, что ничего странного не происходит. Она быстро шагала по улице, силясь не смотреть на длинноухую тень на тротуаре.

Руки Иви все еще заметно дрожали, когда она вставила наушники и включила музыку любимого композитора. Макс Эверли умер за много десятилетий до ее рождения, но его музыка всегда утешала Иви, даже в самые черные дни. Она открыла для себя Эверли в девятнадцать лет, и в те жуткие минуты, когда отчаяние и стыд грозили выпустить когти и утащить ее в яму беспросветной тоски, музыка Эверли была для нее спасительным пламенем, отгоняющим тени и горести.

Вот и теперь, направляясь к аукционному дому «Стенли», Иви сосредоточилась на музыке. День выдался солнечным, как и тогда, много лет назад. Иви всегда надеялась на дождь в свой день рождения, но в августе дожди случаются редко. На мгновение ей представилась связка разноцветных воздушных шаров, в ноздри ударил запах слоек с колбасой и домашнего клубничного желе. Иви остановилась у входа в здание аукционного дома, сделала глубокий вздох и попыталась унять дрожь в руках. Возможно, ей надо было взять отпуск, как в прошлом году, но Иви делалось дурно от одной только мысли, что придется провести этот день дома, наедине с кроликами и призраками…

Убирая наушники обратно в сумку, она заметила, что кролик исчез – по крайней мере на время. Сейчас Иви поднимется к себе в кабинет, погрузится в работу оценщицы – в работу, которая ей нравилась, – и день обретет более или менее четкую структуру. Сегодня она собиралась составить каталог коллекции только что поступивших картин и закончить отчет об оценке. Тихая, скучная, методичная работа. Как раз то, что нужно.

Поднявшись к себе, Иви взялась за дело, радуясь, что кабинет оборудован кондиционером. Для черной водолазки сегодня явно жарковато, но Иви всегда ходила в таких водолазках. Так было проще. Меньше шансов, что бродячее щупальце заползет ей на шею, напугав собеседников, которые это увидят. Меньше шансов, что кто-то заметит панический выброс чернил. К тому же Иви раздражало, когда люди кричат. Жизнь становилась намного проще, когда она ходила в черном и держалась от людей на расстоянии.

Иви усердно работала без перерывов до одиннадцати утра. Прошло два часа, а она не заметила, как они пролетели. Возможно, день окажется не таким уж плохим, как она опасалась. Может быть, ей удастся его пережить почти без потерь…

Но тут зазвонил мобильный телефон, и ее сердце болезненно сжалось. Это была худшая часть дня рождения, и Иви даже подумала не брать трубку, предоставив автоответчику разобраться со звонком. Как было бы здорово сделать вид, что она занята: например, сидит на совещании или разговаривает с клиентом по рабочему телефону, – но если матери хватило смелости позвонить, то Иви тоже хватит смелости ответить. Она сидела на корточках у картины, но теперь встала, провела большим пальцем по экрану и поднесла телефон к уху:

– Алло.

Иви старалась, чтобы ее голос звучал как обычно. Но все равно получился какой-то сдавленный хрип, словно она мучается похмельем или только-только проснулась.

– Иви, это мама.

– Я поняла. Привет. – Иви тяжело сглотнула и откашлялась, прочищая горло. – Как у тебя дела?

Она тут же пожалела об этих словах. На мгновение на том конце линии воцарилась абсолютная тишина. Иви даже подумала, что мама сейчас бросит трубку, но она тоже откашлялась и проговорила:

– Я просто хотела поздравить тебя с днем рождения.

Иви сунула свободную руку в карман и нащупала свой фамсап [1] . Пальцы скользнули по бугристой деревянной голове, и Иви успокоилась. Закрепилась в настоящем. Она здесь, на работе. Она не там, в прошлом. Не на празднике, нет. Она взглянула в окно и увидела проплывающий мимо воздушный шар – фиолетовый, яркий до рези в глазах.

«Наверное, его случайно выпустил ребенок, проходивший мимо по улице», – подумала она. Вот и все.

– Иви? – спросила мама. – Ты еще здесь?

– Да, я здесь. – Ее накрыло горячей волной вины.

Да, она здесь. А ее сестра Белла – нет. Ее нигде нет. Иви отчаянно пыталась придумать, что сказать маме. Но что бы Иви ни сказала, будет только хуже. Они с мамой давно стали чужими друг другу. Они общались по телефону, наверное, два раза в год. В такие моменты было невозможно не думать о том, что все могло бы сложиться иначе – совсем иначе, – если бы не тот страшный день двадцать три года назад. Одна ошибка, которая сломала им жизнь и разбила семью.

– Ладно, не буду тебя отвлекать, – сказала мама. – Ты наверняка занята. Береги себя.

– Пока, мам, – прохрипела Иви.

Но мама уже отключилась. Иви бросила телефон на стол, вытащила из кармана фамсап и положила рядом с телефоном. Ее снова бросило в жар, и, поскольку Иви была в кабинете одна, она рискнула закатать рукава до локтей. Подошла к окну и прижалась вспотевшим лбом к холодному стеклу.

К главному входу аукционного дома подъехало черное такси. Открылась пассажирская дверь, и из машины выбрался пожилой человек, тяжело опираясь на трость. Он был одет элегантно, пусть и старомодно: угольно-серый костюм, черная шляпа из мягкого фетра. Иви почему-то подумалось, что он специально принарядился для выхода в свет. Интересно, с кем он здесь встречается и зачем. Она надеялась, что повод для встречи был радостным.

Старик застыл на тротуаре, чуть покачиваясь на ногах. Такси уехало прочь, и старик поднялся на крыльцо аукционного дома. Там было всего три ступеньки, но Иви видела, как трудно ему давался подъем и как он останавливался после каждой ступеньки, чтобы перевести дух. Жаль, что никто не предложил ему помощь, но, с другой стороны, люди вообще не торопятся помогать незнакомцам, не так ли? Иви и сама не бросилась бы помогать, будь она там, внизу. В конце концов, этот старик прекрасно справлялся сам и, возможно, даже обиделся бы, если бы кто-то захотел ему помочь. Мол, что за глупости, не такой уж он и беспомощный. К тому же такие люди, как Иви, в принципе не помогают чужим старикам подниматься по лестнице.