Сорок третий 6 (СИ). Страница 7

Глава 3

Жёны никогда не давили и не настаивали на визитах и посещениях всяких событий, но Ардор, прекрасно понимая, что это им очень нужно, практически никогда не отказывал. Но и они тоже не таскали его везде, во всяких неинтересных мужу местах, бывая вдвоём, как например на благотворительных мероприятиях и выставках молодых талантов. Передвигались на сильно облагороженном десантно-штурмовом Алхаре — 2, в сопровождении четырёх охранниц и десятка охранников, так что желающих проверить ордер на прочность как-то не находилось. Впрочем, дуракам закон не писан, а если писан, то не читан, или не понят, так что мелкие инциденты приключались постоянно, но обычно до вступления в дело четырёх «компаньонок» до сих пор имевших действующие звания и служебные жетоны, дело не доходило, хотя и у Лиары и у Альды в сумочке имелись миниатюрные метатели, способные разнести человека в брызги выстрелом замагиченного дротика.

Временами к ним присоединялась принцесса Эльга, словно специально дразня общество, согласовывая цвета и фасоны с Альдой и Лиарой, и срывая начисто нестойкие мозги публике, видом трёх красавиц, одетых в гармоничные цвета и наряды, словно уже состоя в некоем тайном обществе.

Госпиталь «Зальт» принял всех людей, вытащенных из застенков балларийцев, и лечил их, восстанавливая насколько возможно. Параллельно журналисты всего мира публиковали статьи и фотографии, посвящённые издевательствам в застенках, и живописанию всяких ужасов, накаляя и без того непростую обстановку вокруг Балларии.

Дело дошло до того, что посол на аудиенции у Логриса попросил прекратить «кампанию травли и очернительства» но в ответ услышал такое, что обычно в приличном обществе не произносят. Король Логрис тоже умел разговаривать матом и выражение «стадо мужеложцев» оказалось самым приличным в его выступлении.

А лучшие целители Шардала, подогретые высокими гонорарами, понемногу ставили людей на ноги, социальная служба при необходимости подыскивала им жильё и работу, так что людей на улице не оставили.

Всю работу курировала Лиара, быстро прозванная в газетах «Добрым Ангелом Шардала», и едва ли, не вознося её на уровень жриц храма Всех Богов. Конечно газетам серьёзно доплатили за правильный тон и вообще за внимание к молодой семье с нужного ракурса, за что негласно отвечала Альда, как главная в семье за распределение фондов, и за все финансы.

К её немалому удивлению, барония Увир, имевшая размеры с приличное графство, и маркизат Таргор-Увир, куда вошло графство Таргор-Увир, давали доход ничуть не меньше, а чаще больше чем все предприятия и акции Альды. Аномалии на землях и их выгодное расположение казалось только и ждали рачительного хозяина, и раскрылись в полной мере.

Сопутствующие расходы, как-то школы, больницы, торговые узлы и дороги, перепоручались Лиаре и формируемому вокруг неё аппарату из жён отставных и действующих военнослужащих всех родов войск.

И к немалому собственному удивлению, Лиара легко и просто влилась в эту работу, встречаясь за день с десятками людей, кому-то отказывая кому-то помогая и вовсе не всегда эта помощь была денежной. Часто организационной или юридической, или даже психологической, для чего наняли даму-психолога, по странному стечению обстоятельств, жену флаг-адмирала Гарлана командовавшего Восточной Армией. Женщина родившая и воспитавшая шестерых детей, имела кроме диплома психолога от столичного университета, железную выдержку, глубокое понимание людей, и что самое важное желание помочь, так что она, тоже нашла своё признание в системе организации.

Но в какой-то момент, возможности арендованного здания — двухэтажного особнячка, на Сиреневом Бульваре, просто закончились, и Альда, заехавшая вытащить её на обед, пришла в тихий ужас от зрелища переполненных комнат и столов в коридорах, и тут же дала команду своим людям подыскать здание побольше, с площадями «на вырост», и через неделю, фонд переезжал в новенькое четырёхэтажное конторское здание из стали и стекла в Арочном Проезде, где весь состав фонда занял едва ли треть кабинетов, а Лиаре достался самый просторный в половину верхнего этажа с роскошным видом на Старую торговую площадь и Арку Логрисов, установленную по случаю пятисотлетия правящего дома.

Ардор умеренно интересовался делами жён, время от времени бывая то у одной, то у другой, наводя одним своим появлением адский шорох. Ну как же, тот самый «Шардальский мясник» поносимый в газетах «прогрессивной прессы» и возносимый как «Герой Шардала» всеми остальными.

Могучая стать молодого подполковника, сияние орденов и мощная грация смертельно опасного зверя, вызывали томление и слабость в ногах у всех женщин, включая даже самых юных, поэтому явление Ардора весьма стимулировало всех сотрудниц. Да и сотрудники мужчины, видя подтянутого и мощного словно барс подполковника, тоже втягивали животы и двигались шустрее.

Но кроме чисто визуального смятения, само существование за спиной Альды и Лиары такой фигуры, очень многое меняло в раскладах. Герцогу Зальту стало бы невместно вмешиваться в дела дочери, а вот егерскому офицеру, с чёрным, лаково блестящим перстнем «Королевской руки» очень даже пристойно поучаствовать в делах своей жены, и очень многие, если не сказать, что все, контрагенты, партнёры и конкуренты кардинально пересмотрели свои методы работы с Альдой Таргор-Увир, а кое-кто вообще потерялся с горизонта и постарался избегать любых контактов. Лиара тоже оказалась под своеобразным зонтиком репутации мужа, и если ей приходилось общаться с прокурорами, судейскими и даже бандитами, то отношение к ней было самым благоприятным.

Но если в обществе Шардала всё колыхалось благолепием и спокойствием, две выигранные войны, новые земли и резкое расширение торговых и производственных возможностей, то в Балларии царило уныние и тоска.

Инспекции не выглядели назойливыми или нарушающими правила. Нет, всё строго соответствовало регламентам, печатям, трактатным приложениям и тем самым скучным юридическим формулировкам, от которых у нормального человека сводит челюсти. Но ревизоры влезали в такие сверхчувствительные области исследований и разработок, что приходилось срочно прятать важнейшие элементы, переписывать журналы задним числом, закрывать лаборатории на «санитарную обработку» и отправлять особо говорливых специалистов в отпуск, из которого некоторые почему-то не возвращались.

И всё равно вопросы возникали постоянно, и очень неприятные вопросы.

Почему этот блок наведения числится как метеорологический прибор? Почему лаборатория шестого класса закупала расходники, как для работ восьмого? Почему три отчёта о «неудачных биологических сериях» подписаны людьми из военной разведки? Почему закрытый фонд, созданный личным указом короля, платил концерну Ханго через три прокладки и один благотворительный «Институт помощи детям гор»?

Детей гор в Балларии после этого начали тихо ненавидеть даже те, кто раньше не имел о них никакого представления.

Король Этрос Ангис сидел в своём рабочем кабинете и смотрел на карту мира, но не военную, а торговую.

На такой карте армии выглядели второстепенно и не впечатляли. А вот толстые синие линии морских путей, красные отметки складов, золотые точки банковских домов, зелёные — торговых представительств, серебряные — лабораторных и промышленных филиалов, разбросанных по всему миру наоборот очень внушительно.

Баллария десятилетиями строила не просто государство, а сеть управления миром. Тонкую, но прочную, проникшую во все крупные страны, в банковские кварталы, университетские городки, на оружейные рынки, в страховые конторы, маготехнические биржи и во дворцы королей, обожавших говорить о независимости, но предпочитавших покупать сложные механизмы и станки именно у балларийцев.

Этрос всегда считал эту сеть главным щитом своей власти, но теперь он видел в ней не щит, а заложника.

Склад за морем можно было арестовать, счёт заморозить, инженера задержать на основании трактатной проверки, партию товара остановить в порту, контракт признать недействительным до завершения расследования. И самое мерзкое заключалось в том, что всё это можно было делать не как акт войны, а на основании закона, подписанного в том числе и Балларией.