Сорок третий 6 (СИ). Страница 6

Ардор потрогал орден. — Тяжёлый зараза, — сказал он.

Альда, стоявшая у зеркала и поправлявшая серьгу, даже не обернулась.

— Это потому, что заслуженный. Лёгкие награды обычно дают за красивые речи и правильное происхождение.

— Я бы предпочёл что-нибудь полегче.

— Ты бы предпочёл броню, метатель и толпу бандитов с оружием. Поэтому твоё мнение по части парадной формы не принимается.

Лиара подошла ближе и осторожно коснулась пальцами золотого луча.

— Красивая.

— Опасная, — буркнул Ардор. — Теперь каждый второй начнёт смотреть так, будто я обязан соответствовать.

— А ты уже соответствуешь, — сказала она тихо. — Просто тебе неприятно, что это стало видно на мундире.

Альда выбрала глубокое зелёное платье с золотом, Лиара — тёмно-изумрудное, чуть мягче по линии, но теперь уже без прежней робости. Она смотрела на себя в зеркало спокойно, только Барс на руках портил торжественность момента, пытаясь поймать лапой блеск серьги.

— Кота на приём не берём, — сказал Ардор.

Лиара посмотрела на него так, будто он предложил оставить дома ребёнка.

— Он ещё маленький!

— Именно поэтому и не берём. Его там украдут, назначат символом, напишут песню и к утру будут продавать открытки.

Альда задумалась.

— Открытки всё равно будут. Но и правда, пусть пока останется дома. Венда, проследи, чтобы его не перекормили и не пускали в мой кабинет. В прошлый раз он пытался порвать договор с Инмарланой.

— Да, госпожа. — Белокурая девушка присела в поклоне.

Барс, словно поняв, что его оклеветали, спрыгнул с рук, и гордо подняв хвост, удалился.

Приём проходил в огромном корпусном зале старого Егерского собрания. Здание стояло недалеко от дворца, на высоком месте, откуда открывался вид на парк, реку и дальние огни залива. Фасад был украшен боевыми знамёнами, на ступенях стояли почётные караулы, в окнах горел тёплый свет, а у входа толпились офицеры, ветераны, министры, промышленники, дворяне, журналисты с допусками и дамы, пришедшие посмотреть на людей, которые обычно появляются в газетах либо в некрологах, либо в легендах.

Когда Ардор вошёл с Альдой и Лиарой, разговоры в ближних группах заметно дрогнули. Не смолкли, нет. Хорошее общество не смолкает, оно делает вид, что просто сменило тему. Но головы повернулись, бокалы задержались у губ, несколько пожилых генералов прищурились, оценивая его уже не как шумного героя прессы, а как офицера, которого король зачем-то резко тащит вверх.

Корвос встретил их у внутренней арки.

Подполковник, маркизы, — сказал он с таким видом, будто слово «подполковник» доставляет ему отдельное удовольствие.

— Господин генерал, — ответил Ардор. — Вы тоже решили меня сегодня мучить?

— Разумеется. Это юбилей Корпуса. Традиции надо уважать.

Альда улыбнулась командующему так, как улыбалась людям, с которыми стоило дружить даже в том случае, если они опасны.

— Генерал, надеюсь, у вас припасён для мужа хотя бы один тихий угол.

— Увы, герцогиня. Сегодня он пойдёт через зал, выслушает поздравления, переживёт три тоста, два старых генерала расскажут ему, как правильно воевать, один министр попробует поговорить о будущем, а потом начнётся парад.

— Парад? — насторожился Ардор.

Корвос посмотрел на него почти ласково.

— Сводная рота «Чёрных барсов» прибыла утром. Карсо временно покинул форпост по моему приказу. Не волнуйся, батальон не развалился без вас, что, признаюсь, стало для всех нас важным педагогическим наблюдением.

Лиара тихо рассмеялась, а Альда взяла Ардора под руку крепче.

— Пойдём, милый. Посмотрим, как твои люди будут делать вид, что они совершенно не скучают.

Парад начался уже после первых речей, когда зал и внутренний двор Егерского собрания соединили открытыми арками, а гости вышли на широкие галереи. Внизу, на освещённом плацу, стояли сводные роты разных частей Корпуса: старые бригады, учебные подразделения, ветераны почётной сотни, курсанты и несколько новых частей, уже успевших получить боевые знаки на юге.

Но когда на исходную позицию вышла рота «Чёрных барсов», шум на галереях изменился.

Не стал громче а стал плотнее.

Чёрные мундиры, гвардейские знаки, новый штандарт, барс вышитый серебряной нитью на чёрном фоне, лица людей, которые совсем недавно несли службу в Пустошах и ещё не успели стать парадными. Они шли не красиво в светском смысле, не для дамских вздохов и газетных описаний. Они шли так, как идут люди, привыкшие держать строй под огнём. И впереди, с шпагой у плеча, шёл капитан Рош Карсо.

А потом оркестр взял первые такты.

«Прощание славянки» поднялось над плацем не как обычный марш. Мелодия шла широко, светло и больно, цепляя что-то такое, о чём не принято говорить на приёмах. На галереях стихли разговоры. Даже те, кто не знал, откуда взялся этот марш, сразу поняли: он не написан для пустого блеска. В нём были вокзалы, казармы, женщины у окон, мокрые дороги, сжатые челюсти, невысказанные слова и та странная гордость, которая появляется, когда страшно, но назад уже нельзя.

Ардор стоял неподвижно.

Альда почувствовала, как напряглась его рука. Лиара, стоявшая с другой стороны, тоже это почувствовала и тихо положила ладонь ему на запястье.

— Они хорошо идут, — сказала она.

— Да, — ответил Ардор.

Голос у него был ровный, но слишком глухой. Рота прошла перед трибуной, и Карсо, повернув голову, чётко отдал честь Корвосу, королевскому представителю, а затем Ардору, стоявшему на галерее. Не тайком, не украдкой, а как положено командиру, принявшему батальон из его рук. Ардор ответил так же открыто.

Альда смотрела на роту и думала, что теперь окончательно понимает, почему его нельзя просто запереть в столице, посадить за учебники и сделать вид, будто из него получится обычный академический офицер. За ним шли люди. Не легенда, не газеты, не королевские планы. Живые люди, которые приняли его манеру войны, его жестокую требовательность, его странную правоту и теперь несли это дальше без него.

Лиара думала почти о том же, но проще. Это были его. А значит, немного и её. Потому что она уже научилась понимать: семья у Ардора не кончается стенами дома.

Когда рота скрылась за аркой, оркестр продолжал играть ещё несколько тактов, и только потом плац взорвался аплодисментами. Сначала ветераны, затем офицеры, потом гости, и уже через мгновение весь двор гремел так, будто это была не парадная часть юбилея, а встреча людей, вернувшихся из места, куда остальные предпочитали не смотреть.

Корвос подошёл к Ардору сзади и негромко сказал:

— Хорошо подготовил.

— Они сами.

— Не ври старшему по званию. Тебе уже поздно.

Ардор усмехнулся, но не сразу.

— Карсо справится.

— Знаю. Поэтому ты и поедешь в Академию, а не будешь каждые три дня писать мне рапорт, что без тебя мир снова попытался сгнить.

— Дом у нас есть, батальон ты передал, кота спас, орден получил. В Академию тебя отправят. Осталось только научиться жить пару лет без ежедневного штурма.

— Звучит очень странно. Два года без войны…

Лиара мягко улыбнулась.

— Мы поможем.

Альда рассмеялась, Лиара тоже, а Ардор посмотрел вниз, туда, где за аркой исчезли «Чёрные барсы», и впервые за всё время подумал, что, возможно, приказ Логриса не был наказанием. Возможно, это действительно была передышка, а может, просто другая война.

Столичная, академическая, тихая, с улыбками, лекциями, балами, министерскими интригами и такими противниками, которых не всегда можно ударить кулаком или потоком силы.

Он вздохнул.

— В пустошах всё проще.

Альда сжала его руку.

— Милый, ты ещё не видел академических профессоров.

— Настолько серьёзно?

— По-своему да.

Лиара кивнула с совершенно серьёзным видом.

— И их нельзя просто зачистить.

Внизу снова грянул оркестр, залив вспыхнул огнями за тёмными окнами, и юбилей Корпуса Егерей покатился дальше — с речами, тостами, поздравлениями, старыми историями и новым подполковником, которого все уже пытались понять, присвоить, использовать или хотя бы правильно назвать.