Сорок третий 6 (СИ). Страница 26

— Это уже почти оскорбительно.

— «Почти» — очень важное слово, ваше высочество. — Принцесса чуть подняла голову, отчего показалось, будто она смотрит на него сверху вниз. — Оно означает, что я ещё стараюсь держаться в рамках, но граница всё ближе.

Он посмотрел на неё уже без улыбки, но не зло. Скорее впервые внимательно.

— А если я скажу, что приехал не только по расчёту? Что мне действительно интересно узнать вас, а не просто выиграть у егеря красивую принцессу?

Эльга чуть смягчилась. Не настолько, чтобы дать надежду, но настолько, чтобы не быть жестокой без необходимости.

— Тогда я скажу, что это стало бы гораздо лучшим началом разговора. Но у вас никогда не будет возможности второй раз произвести первое впечатление. Вы вошли сюда человеком, заранее решившим, что мой выбор можно переломить, потому что я юна, впечатлительна и, вероятно, недостаточно понимаю выгоду. Это не преступление, ваше высочество. Просто плохая исходная позиция. Особенно если разговаривать с девочкой, которую последние месяцы учили Альда, Лиара, Ардор и мой отец. После такого набора воспитателей красивые манёвры начинают выглядеть бедно, а иногда и просто смешно. Вдумайтесь, ваше высочество. Герцогиня свободно управляющая многомиллиардными процессами, девочка, выжившая в рабочих кварталах, и не потерявшая чести, засыпавшая с заточкой в руках, егерь способный в одиночку войти в подземную крепость и уничтожить банду наёмных убийц… Добавьте к этому самого успешного короля нашего мира, и подумайте где в этом месте ваши учителя?

Тумир откинулся на спинку кресла.

— Вы всегда так разговариваете с потенциальными женихами?

Эльга хихикнула.

— Вообще-то вы первый, но даже потенциальных женихов у меня сильно меньше, чем документов по обеспечению тыла лейб-гвардейских полков. И, честно говоря, документы намного полезнее. Они хотя бы сразу сообщают, где у них печати, подписи и скрытые риски.

Принц рассмеялся. На этот раз уже по-настоящему, без светской отделки.

— Кажется, меня только что поставили ниже бумаг.

— Не ниже. Просто папка пришла по делу, а вы пока в основном с надеждой на личное обаяние. Это неплохой инструмент, но вы не сможете с его помощью строить жизнь.

— Это жестоко.

— Это экономно, — возразила Эльга. — Жестоко было бы позволить вам месяцами думать, что вы выигрываете, а потом просто снять с доски.

Он посмотрел на неё ещё несколько секунд и вдруг стал серьёзнее.

— Значит, вы не дадите мне даже шанса?

Эльга закрыла папку.

— Принц, я не вещь, чтобы меня выигрывали шансами. И не крепость, чтобы меня брали осадой. Вы можете остаться в Шардале, участвовать в приёмах, говорить с моим отцом, с министрами, с кем положено по протоколу, да и вообще делать всё, что хотите. Мы можем встречаться в рамках протокола, если это нужно нашим домам. Но если вы спрашиваете, есть ли у вас личная возможность заменить Ардора Таргор-Увира в моём выборе, то я отвечу честно и твёрдо — нет. Вы даже близко не сравнитесь с ним. И чем быстрее вы примете этот ответ не как оскорбление, а как реальность, тем меньше ошибок совершите.

Тумир не сразу ответил.

Для человека, привыкшего побеждать легко, это было, вероятно, полезное, но плохо усваиваемое лекарство. Он мог бы обидеться, попытаться ответить колкостью, уйти в гордую позу или сделать вид, что разговор ничего не значит. Но у него всё же хватило ума не делать ни того, ни другого сразу.

— Я понял вас, ваше высочество. Не уверен, что мне это нравится, но понял.

— Это уже хороший результат для первой встречи. Некоторые взрослые мужчины доходят до него только после третьего объяснения, одного финансового удара и контрольного тычка от профсоюзов.

Он снова рассмеялся, короче и суше.

— Вы разговариваете со мной как с учеником, который плохо подготовился к занятию.

Эльга рассмеялась неожиданно громким серебряным смехом.

— Это так, но я действительно оторвалась от занятий и, видимо, не успела полностью переключиться. К тому же ученик, который пришёл без домашней работы, но с надеждой на красивую улыбку, сам навязывает форму разговора.

На этот раз даже камергер едва заметно кашлянул.

Тумир поднялся.

— Тогда не буду отнимать у вас время сверх необходимого. Но позволю себе всё же сказать: я приехал слишком далеко, чтобы сдаться после первого плохо начатого разговора.

Эльга тоже поднялась, протянув руку для поцелуя, не снимая перчатки.

— Это ваше право. Только постарайтесь не путать настойчивость с полезностью. В Шардале к этой разнице относятся серьёзно. А если решите продолжать, начните хотя бы с того, чтобы выяснить, чего я хочу на самом деле, а не что вам удобнее считать девичьей ошибкой.

Принц поклонился. Уже без прежней самоуверенной мягкости, но всё ещё красиво.

— Благодарю за беседу, ваше высочество. Она была значительно содержательнее, чем я ожидал.

— И гораздо короче, чем могла бы быть. Так что, видите, вы всё-таки произвели некоторое положительное впечатление.

Когда Тумир вышел, Эльга взяла папку, посмотрела на часы и почти бегом направилась обратно к своему, уже не учебному, а вполне рабочему кабинету, откуда она управляла своим пока небольшим, но сложным хозяйством — десятком предприятий Двора и хозслужбами двух лейб-гвардейских полков. На полях верхнего листа уже стояли три недописанные пометки, а через двадцать минут начиналось совещание по вопросам поставок продуктов ко двору. А вечером она ещё собиралась в особняк Таргор-Увиров, где Арди обещал показать новую песню, но до вечера следовало успеть слишком многое.

Глава 9

Министр эфиристики обер-маршал Гарладо Корнрас терпеть не мог, когда в его ведомство приходили запросы из Канцелярии внутренней безопасности.

Не потому, что боялся самих запросов. Бояться бумаги было ниже его достоинства, а вот людей, которые умели превращать бумагу в обыск, арест, закрытый доклад королю и очень быстрый конец карьеры, Корнрас предпочитал не недооценивать. Особенно если бумага приходила от Ингро Талиса. Запрос от его конторы, не игнорировал никто, потому что даже всесильный министр мог даже не понять, как оказывался в камере на металлическом стуле, и в блокирующих кандалах.

Запрос лежал на столе уже полчаса, и вызывал крайнюю степень отвращения и тщательно сдерживаемой тревоги.

В списке требуемых материалов значились старые медицинские проекты, центр восстановительной терапии Ренго, архивные допуски, списки специалистов, проходивших через ведомственные комиссии плюс все материалы по внешним эфирным контурам, восстановлению повреждённых каналов и искусственной стимуляции проводимости.

Формулировка сухая, законная и очень широкая и Корнрас прочёл её трижды и с каждым разом всё меньше верил в случайность.

— Когда пришло? — спросил он, не поднимая головы.

Его помощник, старший советник Варден Сигор, стоял у стола с такой неподвижностью, какая вырабатывается не воспитанием, а долгой службой рядом с человеком, способным испортить судьбу за неверно поставленный стакан. Сигор был худ, аккуратен, немолод и почти незаметен. Хороший помощник архимага должен был уметь исчезать, оставаясь в комнате.

— Восемь сорок утра, ваша светлость. Курьером Канцелярии, с личной отметкой Талиса. Формально это предварительный запрос на сверку архивов, но приложение составлено так, будто они уже знают, где искать.

Корнрас положил лист на стол.

— Они не должны были выйти на Ренго.

— Не должны были, — согласился Сигор. — Но вышли. Или им помогли выйти.

— Кто?

— Пока неизвестно. Есть три возможных пути. Через обнаруженные балларийские материалы, через истарские архивы, попавшие к ним после установления протектората или через медицинские схемы, которые в последние месяцы активно проходят через фонд маркизы Таргор-Увир. Последний путь выглядит самым коротким, но и самым маловероятным.

Корнрас усмехнулся.

— Маловероятность — это слово для людей, которым лень искать закономерность.