Сорок третий 6 (СИ). Страница 25

Барон Ролл, кажется, уловил его настроение.

— Ваше высочество, позволю себе напомнить, что шардальский двор сейчас очень чувствителен к любым намёкам на давление. Особенно там, где речь касается принцессы.

— Я не собираюсь давить, Эштан. Я собираюсь понравиться.

— Для большинства дворов это почти одно и то же, когда речь идёт о вас. Но Шардал, судя по всему, любит отличаться.

Тумир усмехнулся, но ответить не успел.

Двери открылись, и в зал быстрыми шагами вошла принцесса Эльга.

Она появилась на семь минут позже назначенного времени, что само по себе являлось небольшим нарушением протокола, но достаточным, чтобы показать, что она не бежала навстречу судьбе. На ней было не дворцовое платье и не модный наряд, а строгое приталенное дневное платье тёмно-синего цвета с пуговицами из голубого перламутра, удобное, аккуратное и совершенно неподходящее для того, чтобы очаровывать иностранного принца. На руках — тонкие перчатки, под мышкой — папка с торчащими в разные стороны бумагами, в волосах — простая заколка. Выглядела она не как девушка, которую привели выбирать жениха, а как человек, выдернутый из дела и уже мысленно считавший, сколько времени потеряно.

Тумир поднялся и красиво поклонился. С нужной мерой уважения, лёгкой теплоты и уверенности человека, привыкшего, что даже его поклоны рассматривают как маленький подарок.

— Ваше высочество, благодарю вас за возможность личной встречи и беседы. Должен признаться, столица Шардала многое обещала, но встреча с вами уже сейчас делает поездку значительно более ценной.

Эльга ответила реверансом безупречно, но коротко.

— Ваше высочество, я рада приветствовать вас в Марсане. Прошу простить небольшую задержку, меня оторвали от занятий и работы с документами, поэтому времени у нас не так много, как, вероятно, предполагал протокол. Надеюсь, вы не рассчитывали, что я очищу ради вас всё утро. Это было бы слишком многообещающе для первого знакомства.

Тумир улыбнулся. Обычно такая прямота ему нравилась, потому что давала повод проявить мягкость.

— Я слышал, что вы начали заниматься делами герцогини Таргор-Увир. Это похвально. Для юной принцессы знакомство с хозяйственными вопросами может быть полезной школой терпения.

Эльга посмотрела на него внимательно.

— Герцогиня Альда занимается не хозяйственными вопросами, а промышленными, финансовыми и управленческими системами такого масштаба, что некоторые министерства рядом с её деловым центром выглядят кружками рукоделия для скучающих вдов. Терпение там, конечно, полезно, но обычно его заменяют расчётом, юридической подготовкой и умением вовремя объяснить взрослому мужчине, что его самоуверенность не является аргументом. И я не занимаюсь её делами, а своими делами, но с помощью юридического и административного аппарата герцогини.

Улыбка Тумира стала чуть осторожнее.

— Тем интереснее. В Эльгаронне мы тоже уделяем большое внимание подготовке принцесс к общественной роли, хотя, признаюсь, я не ожидал, что вы настолько глубоко погрузитесь в деловую сторону.

— Я заметила, что многие не ожидают. Это удобно. Люди, недооценивающие собеседника, быстрее показывают, где у них слабые места. Особенно если они при этом красивы, знамениты и привыкли, что им улыбаются ещё до того, как они скажут что-нибудь умное.

Сопровождавший Тумира камергер едва заметно напрягся лицом а принц, к его чести, не растерялся. Он рассмеялся мягко и почти искренне.

— Приму замечание. Вы правы, я выразился неудачно. Вероятно, сказалась привычка к более лёгким разговорам. Но именно поэтому мне и хотелось увидеть вас лично, а не через письма и портреты. О вас в последнее время говорят много, и, насколько я понимаю, не только в связи с вашими занятиями.

Эльга положила папку на край стола.

— Если вы имеете в виду слухи о моём будущем браке, то да, говорят много. Свет вообще очень любит обсуждать чужую жизнь, особенно если своя давно превратилась в яркую пустышку — расписание обедов, охоты и попыток выглядеть значительнее, чем на самом деле.

— Я не хотел бы начинать со вторжения в личную тему, — сказал Тумир, выбирая тон осторожнее. — Но я прибыл сюда не только как наследный принц, а как человек, которому вы действительно интересны. Я знаю, что вокруг вас уже возникла определённая политическая конструкция. Знаю и то, что подполковник Таргор-Увир занимает в ней особое место. Но иногда молодые решения принимаются под влиянием яркой силы, благодарности, восхищения, страха перед необычным человеком. Со временем же становится важно другое: устойчивость, происхождение, равенство положения, способность дать женщине не только защиту, но и трон, страну, будущее.

Эльга слушала спокойно, почти доброжелательно, и от этого Тумиру становилось всё менее уютно.

— Вы сейчас очень красиво объяснили, почему я должна заменить человека, которого знаю в деле, на человека, которого впервые вижу. При этом главным вашим доводом является то, что вы наследный принц, красивы, хорошо воспитаны и располагаете будущим престолом. Я ничего не упустила? Кроме, возможно, скромности, но её в подобных переговорах, кажется, обычно не подают.

— Вы формулируете слишком жёстко.

— Я стараюсь формулировать точно. Жёсткость появляется сама, когда смысл сопротивляется приличной упаковке.

Тумир несколько секунд молчал. Потом всё-таки улыбнулся.

— Хорошо. Тогда позвольте мне быть столь же точным. Таргор-Увир — человек войны. Вы сами, вероятно, это понимаете. Такие люди притягательны, особенно после побед, песен и газетных легенд, но рядом с ними трудно строить спокойную жизнь. Они принадлежат не дому, а опасности. Я же предлагаю вам союз, в котором ваша роль будет не приложением к чужой славе, а частью будущего государства.

Эльга посмотрела на него с некоторой жалостью.

— Ваше высочество, Ардор Таргор-Увир принадлежит не опасности, а долгу и чести. Это разные вещи, хотя со стороны иногда похожи, особенно если смотреть издалека, через газеты и чувство собственного превосходства. И самое главное, он не предлагает женщинам становиться приложением к его славе. Альда рядом с ним стала сильнее, Лиара — свободнее, а я, как ни странно, начала понимать, что принцесса может учиться не быть красивой печатью на чужом договоре, а человеком, который сам пишет договор и имеет силу заставить его соблюдать.

Тумир чуть подался вперёд.

— И всё же вы сравниваете меня с ним.

— Разумеется. Вы ведь для этого приехали. Было бы странно явиться свататься и обидеться, что вас рассматривают как жениха, а не как удачно пристроенный элемент международного пейзажа.

Эльга открыла папку, словно встреча действительно была одним из пунктов рабочего дня, и посмотрела на маленькую пометку на верхнем листе.

— Разница, если вам интересно, довольно проста. Вы вошли в эту комнату уверенным, что сумеете переломить ситуацию, потому что обычно женщины на вас реагируют правильно. Ардор в подобной ситуации сначала спросил бы, чего хочу я, выслушал ответ, затем, скорее всего, поспорил бы, потому что характер у него отвратительный, но саму возможность моего выбора под сомнение не поставил бы. Это очень важная разница.

— Вы считаете меня поверхностным?

— Я считаю, что вы слишком привыкли быть желанным призом. Это не вина, а недостаток воспитательной среды. Вокруг вас, вероятно, слишком редко находились люди, которым можно было не понравиться без последствий. С такими людьми вообще беда: они потом искренне удивляются, что лицо, титул и широкие плечи не заменяют содержания.

Камергер Тумира теперь смотрел в окно с таким усердием, будто там решалась судьба международного положения.

Принц медленно выдохнул.

— Ваше высочество, в Эльгаронне меня считали подготовленным к сложным переговорам, но должен признать, ваш стиль отличается от обычного дипломатического разговора.

— Я стараюсь не тратить своё и ваше время. Вы красивы, знамениты, спортивны, богаты, наследуете престол и, судя по тому, как держитесь, умеете нравиться. Всё это замечательно, но ни одно из этих качеств не отвечает на главный вопрос: зачем мне менять уже выбранный путь на вас? Пока вы принесли на стол только себя, а это, простите, не всегда достаточно, даже если вас дома убеждали в обратном.