Сорок третий 6 (СИ). Страница 23

— Я думаю, что после Тихого Камня любое слово «лаборатория» надо считать заряженным оружием. А когда Шардал просит архивы быстро и так широко, значит, где-то уже нашли ствол, и теперь ищут того, кто держал его раньше.

Егерь чуть склонил голову, подтверждая сказанное.

— Я передам в комиссию, что Великое Герцогство готово содействовать.

Дорген посмотрел на него.

— Передайте точнее. Великое Герцогство вынуждено содействовать, потому что слишком долго не умело делать это само. Иногда честная формулировка экономит всем время.

Офицер поклонился.

Оставшись один, Дорген снова посмотрел на портреты предков. Теперь они уже не казались ему такими укоризненными. Возможно, просто свет изменился.

— Ну что, господа, — тихо сказал он. — Вы строили державу, я пытаюсь сохранить хотя бы государство. Не нравится — спускайтесь и попробуйте сами.

Глава 8

Занятия по стратегии начались не с карты, как ожидал Ардор, и даже не с долгого перечисления славных кампаний прошлого. Этим грешили многие преподаватели, полагая, что возраст давно погибших полководцев сам по себе заменяет смысл. Генерал второго ранга Исгал Лурис вошёл в аудиторию без папок, ассистентов и явного желания производить впечатление.

Среднего роста, сухой, жилистый, с седыми волосами, убранными в «драгунскую» косицу, аккуратно подстриженными усами и глазами человека, который слишком долго смотрел на большие карты, чтобы верить красивым стрелкам. На мундире у него было немного наград, но именно таких, после которых умные люди переставали спрашивать, где человек служил. Он, не поднимаясь по ступенькам, остановился у кафедры, оглядел слушателей и только после этого положил на стол тонкую указку.

— Господа, как и указано в ваших расписаниях, я генерал второго ранга Исгал Лурис и буду вести у вас стратегический блок. Сразу попрошу не путать его с искусством рисовать на карте. Это умеют и дети, если дать им цветные карандаши.

По аудитории прошёл сдержанный смешок.

Лурис дождался тишины и продолжил:

— Тактика отвечает на вопрос, как выиграть бой. Стратегия — зачем этот бой вообще нужен, что он меняет после победы, какие двери открывает и какие, наоборот, закрывает намертво. Тактический успех может остаться просто хорошей дракой, а может стать рычагом, после которого противник теряет район, армию, союзника, рынок или веру в собственную безопасность. Именно этот переход от удара к последствиям мы и будем изучать.

Он сделал знак, и на стене развернулась карта Северных Пустошей.

Ардор почти сразу узнал район и вздохнул. Конечно, рано или поздно кто-нибудь в Академии должен был добраться до операции против «Ночных Призраков». Слишком уж удобно ложилась история на учебный стол: усиленная рота, ночной выход, полковой лагерь Гилларской армии, уничтожение целого полка и последующий развал участка фронта.

Лурис повернулся к аудитории.

— Начнём с недавнего, но общеизвестного и уже не раз разобранного примера. Начало Гилларской кампании, Северные Пустоши, операция против полка «Ночные Призраки» силами одной роты. Тогда ещё капитан Таргор-Увир усиленной ротой полностью уничтожил полковой лагерь, сорвав подготовку массированного гилларского рейда и одновременно сняв угрозу с нескольких наших передовых узлов. Тактически это выглядело как ночной налёт. Стратегически — как удар по разведывательно-диверсионному инструменту противника, после которого Гилларская армия на этом направлении потеряла темп и инициативу.

Несколько человек в аудитории повернули головы к Ардору. Кто-то из молодых слушателей смотрел с любопытством, кто-то с заранее подготовленным скепсисом а Ардор сделал вид, что карта на стене интересует его гораздо больше, чем люди вокруг.

— Господин подполковник, — сказал Лурис, не меняя тона, — поскольку речь идёт о вашей операции, будет глупо говорить о ней в вашем присутствии так, будто вы умерли сто лет назад и теперь не можете возразить. Объясните группе, почему вы приняли решение атаковать полковой лагерь силами усиленной роты, а не ограничились разведкой и передачей координат. И особенно меня интересует, как вы поняли, что противовоздушная оборона полка практически отсутствовала.

Ардор поднялся не сразу. Он был готов к чему-то подобному. Академия не могла не попытаться превратить его прошлую жизнь в учебное пособие, и спорить с этим было бессмысленно. Вопрос заключался только в том, сделают это умно или начнут вынимать из операции героическую дурь, забывая про расчёт.

— Господин генерал, господа, если коротко, в обычном бою рота бы погибла, причём быстро и без пользы. Но лагерь «Ночных Призраков» на тот момент был не военным городком в уставном порядке, а большим, плохо прикрытым механизмом подготовки рейда. Люди находились вне подразделений, техника частично рассредоточена, часть подразделений готовилась к выходу, склады боеприпасов и горючего располагались внутри лагеря, а командование полка, судя по перехватам, чувствовало себя настолько уверенно, что поставило штабные шатры прямо по центру, даже не замаскировав их.

Лурис кивнул.

— А ПВО?

Ардор подошёл к карте и взял вторую указку.

— С ПВО всё было ещё проще. У полка, конечно, имелись зенитные пушки восемьдесят на триста в количестве пятнадцати штук и несколько кассетных ракетных установок Зурис — 120, но наличие средств не равно наличию системы. Я использовал расчёт устойчивости ПВО участка. Формула не особо красивая, но рабочая: в числителе — обнаружение, поражение, связь, эшелонирование и готовность; в знаменателе — время реакции, уязвимость позиций и качество маскировки позиций. Если хотя бы два ключевых множителя близки к нулю, вся система превращается в набор железа, которое может страшно выглядеть, но не успевает защитить объект.

На лицах части слушателей появилось выражение людей, которые ожидали рассказа про дерзость, а получили арифметику.

Лурис с интересом поднял бровь.

— Разверните.

— Обнаружение. По разведданным, у «Ночных Призраков» не было полноценного дальнего поста и нормально размещённой радиолокационной станции. Только визуальные наблюдатели, радарная установка на поляне, откуда она могла видеть лишь половину неба, а также два передовых поста на склонах. Для дневного боя этого хватило бы, а для ночного захода низко над рельефом — нет. Поражение. Их зенитные пушки имели хороший сектор по высоте, но были поставлены как охрана лагеря от одиночных машин и наглых разведчиков, а не как прикрытие от организованного удара. Ракетные установки стояли в недоразвёрнутом положении, и это было видно по следам на площадке, по отсутствию постоянного расчёта рядом и по тому, как брошены кабели питания. Система связи между постами и батареями шла через полковой узел, то есть один удар по узлу связи резал управление почти полностью. — Он ткнул указкой в три точки на карте. — Эшелонирования не было. Они прикрывали лагерь пятнами, а не слоями. Вот здесь пушки, здесь ракеты, здесь наблюдатели. Между ними пустоты, которыми можно пользоваться, если идти не красиво, а заранее зная, где тебя ждут. Готовность тоже была почти никакой. По данным разведки мы знали, что полк собирается выходить в рейд через трое суток, значит, часть людей занята подготовкой, часть спит, часть пьёт, часть таскает ящики, и все уверены, что нападать на полковой лагерь в глубине их территории может только законченный идиот.

— И вы решили соответствовать ожиданиям? — сухо спросил кто-то из заднего ряда.

Ардор даже не повернулся.

— Нет. Я решил использовать их ожидания как дополнительную маскировку. Если противник считает какой-то вариант невозможным, он обычно перестаёт готовиться именно к нему. Это дешевле дымовой завесы и часто работает лучше.

В аудитории стало тише.

Генерал позволил себе лёгкую улыбку.

— Продолжайте, подполковник. Пока ваши объяснения очень похожи на стратегическое мышление.

— Главный вывод заключался в том, что ПВО «Ночных Призраков» могла сбить одиночную цель, случайно вошедшую в зону огня, но не могла выдержать огневой налёт с подавлением связи, складов и расчётов в первые минуты. Поэтому задача удара заключалась не в том, чтобы начать с уничтожения полка, а в том, чтобы за первые пять минут лишить полк способности стать единым целым. Связь, командный узел, склады, площадка ракетных установок, линейка офицерских шатров, потом техника и только после — переход к планомерному уничтожению.