Сорок третий 6 (СИ). Страница 22

В Истаре в это же время было намного тише, но и куда более грязно.

Дворец великого герцога Доргена Асвара стоял на холме над старой столицей, где слишком много стен помнило времена, когда Истар был державой, а не территорией, которую соседи учат не разваливаться. Снаружи всё оставалось таким же величественным. Башни, флаги, караулы, церемониймейстеры, залы с потемневшей позолотой и портреты предков, каждый из которых выглядел так, будто при нём страна точно не дошла бы до совместного протектората.

Дорген уже не злился на портреты. Сначала злился, потом спорил с ними в голове, потом устал. Мёртвые правители всегда хороши тем, что ничего не предлагают, но смотрят с укором профессионально.

На столе перед ним лежали доклады из южных земель.

Шардальцы строили дороги, ставили блокпосты, чистили ущелья, закрывали контрабандные тропы, пересчитывали склады, регистрировали оружие, и отправляли на вечную каторгу рабовладельцев, ловили балларийских инструкторов, вытаскивали из местных архивов такие документы, что некоторым истарским владетелям внезапно стало плохо с сердцем, памятью и желанием жить в родовом замке.

Формально всё это происходило в рамках совместного протектората для восстановления территориальной целостности Великого Герцогства Истар. Фактически же Шардал делал то, чего Истар давно не мог сделать сам. И именно это выглядело самым унизительным. Теперь в углу, полускрытый тенью, сидел молодой офицер связи, присланный шардальской миссией. Широкоплечий, статный мужчина в егерском мундире и с повадками опытного палача, держался корректно, всё время молчал и этим раздражал куда сильнее, чем если бы говорил.

В кабинет вошёл князь Ралвор, один из тех южных владетелей, кого ещё недавно называли столпом власти, а теперь с осторожностью именовали человеком со сложной позицией, а за ним следовал министр двора.

— Ваша светлость, — начал Ралвор, даже не успев сесть, — положение на севере становится невыносимым. Шардальские патрули ведут себя так, будто находятся у себя дома. Они досматривают караваны, требуют списки людей, закрывают частные склады, вмешиваются в дела городских управлений и уже добрались до родовых архивов.

Дорген посмотрел на него устало.

— А до их прихода там, разумеется, царили закон, порядок, честная торговля и уважение к герцогской власти.

Ралвор покраснел.

— Да, были сложности. Северные земли всегда жили особым порядком…

— Рабские клетки в подвалах и тайные медицинские лаборатории тоже входили в особый порядок?

— Я не отвечаю за преступления отдельных мерзавцев.

— Очень удобная позиция. Когда деньги шли за эти отдельные мерзости, многие владетели почему-то отвечали за них куда охотнее.

Князь сжал губы. Молодой шардальский офицер не изменился в лице, но Доргену показалось, что тот сделал внутреннюю пометку.

— Ваша светлость, если мы сейчас не обозначим границы допустимого, через год север будет управляться не из Асвара, а из Марсаны.

— Если бы север хоть немного управлялся из Асвара последние двадцать лет, мне не пришлось бы подписывать протекторат.

Ралвор замолчал.

Министр двора осторожно кашлянул.

— Ваша светлость, вопрос всё же не только в самолюбии южных домов. Шардал действительно закрепляется быстро. Дороги, склады, почта, медицинские пункты, военные городки, налоговые ревизии. Это не выглядит как временная операция.

— Разумеется, не выглядит, — сказал Дорген. — Логрис не мальчик и не благотворитель. Он вошёл туда, где хаос угрожал его границе, и теперь строит порядок так, чтобы хаос обратно не вернулся. Было бы странно, если бы он сначала потратил людей и деньги, а потом ушёл, оставив нам те же болота, банды, контрабандистов и балларийские норы.

— Но это наша земля.

— Была наша, — кивнул Дорген. — Но мы сами превратили её в помойку. Именно поэтому так неприятно смотреть, как чужие люди сейчас вычистят её и будут управлять лучше нас.

Эта фраза ударила сильнее, чем крик.

Князь Ралвор сел без приглашения, видимо, потому что ноги перестали держать.

— Что вы намерены делать?

Дорген взял один из докладов.

— Сотрудничать. Публично, официально и без мелких саботажей, потому что саботаж сейчас будет выглядеть не как защита независимости, а как желание вернуть старые помойки. Южные владетели получат мой указ о полном содействии протекторатным комиссиям. Архивы открыть. Склады показать. Частные отряды зарегистрировать или распустить. Людей, связанных с балларийскими поставками и рабской работорговлей, выдать до того, как их найдут егеря. Потому что если их найдут егеря, церемоний будет меньше, а шума больше.

— Вы отдаёте нас под Шардал, — тихо сказал Ралвор.

— Нет. Я пытаюсь спасти хоть что-то, кроме красивого права умереть вместе со старыми схемами.

Министр двора осторожно положил на стол ещё одну папку.

— Есть и другой вопрос, ваша светлость. Шардальцы запросили доступ к старым медицинским и маготехническим лицензиям по южным округам за последние тридцать лет. Формулировка широкая. Очень широкая.

Дорген посмотрел на офицера связи, и тот наконец заговорил:

— Запрос идёт по линии совместной комиссии безопасности. Основание — проверка объектов, связанных с балларийским присутствием, незаконными лабораториями и поставками оборудования двойного назначения. Срок ответа — десять дней.

Ралвор резко повернулся к нему.

— Десять дней? На тридцать лет архивов?

— Да, ваша светлость, — спокойно ответил офицер. — Если архивы в порядке, это не должно стать проблемой. Вы просто изымаете документы с определённой даты, до нужной даты.

Дорген почти восхитился. Вот так надо было оскорблять людей: сухо, вежливо и под протокол.

— А если архивы не в порядке? — спросил он.

— Тогда совместная комиссия окажет содействие в установлении причин.

Ралвор побледнел.

— Это обыск!

— Это помощь, — сказал Дорген. — Привыкайте к новым словам. Они неприятны, но иногда спасают жизнь.

Офицер снова промолчал.

Дорген взял запрос и медленно перечитал первые строки. Медицинские лицензии. Маготехнические поставки. Частные восстановительные центры. Исследовательские группы. Южные округа. Балларийские подрядчики.

Пазл пока не складывался, но запах до боли знакомый. Тот самый, от которого у правителя начинала болеть голова ещё до того, как подчинённые приносили доказательства. Если Шардал копал такие архивы, значит, где-то что-то всплыло. И если это что-то связывало север Истара с балларийскими проектами, то через несколько дней ему снова придётся выбирать между плохим решением и совсем отвратительным.

Он поднял глаза на Ралвора.

— Князь, возвращайтесь на север и объясните всем своим соседям простую вещь. Кто сам принесёт документы, получит шанс сохранить дом, имя и часть влияния. Кто попытается жечь архивы, прятать людей или играть в старую независимость, будет иметь дело не со мной. И даже не с Логрисом. Сначала к нему придёт какой-нибудь очень вежливый шардальский следователь, потом егеря, а потом его родовой замок внезапно станет объектом санитарной обработки. — Он щёлкнул пальцами в воздухе вспоминая. — Шардальская народная забава под названием «Зачистка» Я достаточно ясно выразился?

Ралвор с побледневшим лицом медленно кивнул.

— Да, ваша светлость.

— Вот и славненько. И передайте им ещё одно. Я не собираюсь терять остатки государства ради людей, которые двадцать лет продавали его по кускам, а теперь вдруг вспомнили о суверенитете. До прихода егерей ещё нужно будет дожить, и не факт что мои люди будут добрее чем они.

Князь поднялся, поклонился и вышел заметно тише, чем вошёл.

Когда дверь закрылась, Дорген откинулся на спинку кресла и посмотрел на министра двора.

— Свяжитесь с нашей миссией в Марсане. Пусть узнают, насколько серьёзен этот запрос по медицинским архивам. Неофициально. Без истерики.

— Вы думаете, это связано с Тихим Камнем?