Сорок третий 6 (СИ). Страница 21

А в Балларии тем временем учились жить с новым королём и в новой политической конструкции.

Алайр Ангис унаследовал трон, едва дышащие кредитные линии, обозлённых промышленников, испуганных банкиров, осатаневшую от провалов разведку, недовольных военных и страну, ещё вчера делалавшую вид, что может диктовать миру условия, а сегодня внимательно читавшую каждый пункт трактата, чтобы понять, насколько глубоко ей разрешат дышать.

Королевский дворец стал тише.

Не потому, что там стало меньше людей. Наоборот, людей стало больше. Послы, советники, чиновники, представители торговых домов, армейские генералы, люди из портовых синдикатов, банкиры, промышленники, чиновники трактатных комиссий и те, кто приходил как частное лицо, но говорил голосом целой отрасли. Просто все они теперь говорили иначе. В разговорах исчезла прежняя балларийская уверенность, та самая, где за каждой фразой стоял рынок, флот, золото и привычка покупать нужный результат. А теперь за каждой фразой стоял немой вопрос: сколько ещё у нас осталось времени?

Алайр сидел в малом кабинете своего отца и слушал доклад министра финансов.

Кабинет он оставил почти без изменений. Не из сентиментальности, а из расчёта. Если сразу менять мебель, шторы, карты и людей, все решат, что молодой король не столько вступил на престол, сколько пытается закрасить следы прежнего правления. А следы надо было не закрашивать, а аккуратно резать, выносить и хоронить там, где их не найдут раньше времени.

— За неделю удалось разморозить семь внешних счетов из двадцати девяти, — говорил Сейран Готт, всё ещё мягкий внешне и всё ещё неприятный по содержанию. — корпорация банков Восточного Материка приняла предварительные гарантии, но требуют личного подтверждения от короны, что концерн Ханго не получит прямого доступа к новым кредитам без трактатной проверки. Пул страховых домов Галтар снизил коэффициент риска на треть, но только для гражданских грузов с потвержённым сертификатом конечного покупателя. Военные, маготехнические и транзитные поставки остаются под усиленным контролем.

— То есть нам разрешили торговать зерном, тканями и кастрюлями, но всё, на чём держится настоящая прибыль, по-прежнему под замком, — сказал Алайр.

— В грубой форме именно так, ваше величество.

— Грубая форма экономит время. Продолжайте.

Министр внешней торговли Лирана Оск положила на стол тонкую папку.

— Морской союз готов возобновить переговоры о транзите, но они хотят публичного участия в инспекциях Ханго. Южные княжества пока ждут, чем закончится первая трактатная комиссия. Шардал молчит, и это хуже всего. Когда Логрис молчит, это обычно значит, что он либо уже всё решил, либо ждёт, пока мы сами принесём ему более выгодное решение.

Алайр устало провёл рукой по лицу. Он был молод, но за последние дни выглядел так, будто возраст решил догонять его не годами, а пакетами срочных донесений.

— Ханго?

В кабинете мгновенно стало очень тихо.

Генеральный управляющий концерна Ханго на совещание не был допущен. Это само по себе говорило о многом. Ещё месяц назад такое было бы почти невозможно. Теперь промышленный гигант, кормивший половину оборонных программ Балларии, внезапно оказался не опорой короны, а источником заражения.

— Ханго требует защитить коммерческую тайну, — сказала Оск. — Они утверждают, что ракеты в Старых Горах были поставлены через цепочку частных подрядчиков, а участие концерна ограничивалось техническим сопровождением экспортного изделия.

Маршал Тольг, сидевший у стены, хрипло усмехнулся.

— Я напомню, что нас согнули не за ракеты, а за маготехническую установку к которой они имели прямое отношение. Но конечно экспортное изделие на тайной базе в чужом государстве, под прикрытием разведки, с готовностью к удару по Шардалу… Прекрасная формулировка. Пусть попробуют сказать это вслух перед Советом Властителей, я даже готов купить билет.

— Они не идиоты, — сказал Алайр. — Значит, ищут позицию для торга.

— Да, ваше величество, — кивнула Оск. — И ещё они сильно нервничают из-за старых архивов. Не только по ракетной программе. Сегодня утром их представитель просил личной аудиенции и намекнул, что в документах прошлых лет могли быть исследования, которые теперь трактатные комиссии истолкуют слишком широко.

Алайр медленно поднял глаза.

— Слишком широко?

— Именно так они выразились.

— Когда промышленник говорит «слишком широко», он обычно имеет в виду «ровно так, как написано в документах». Что за исследования?

Оск посмотрела на Готта, тот на маршала, и Алайр понял, что приятных ответов не будет.

— Ранние работы по внешним эфирным контурам, восстановлению повреждённых каналов и управляемой реакции тканей на искусственный импульс, — сказала она. — Формально медицинская и реабилитационная тематика. Часть материалов шла через гражданские фонды и международные программы.

Алайр помолчал.

— Это связано с тем, что нашли в Тихом Камне?

— Мы не знаем, ваше величество.

— Не знаете или не желаете знать?

На этот раз ответил Наргос Эйр, оставшийся при новой короне не из любви Алайра к старой разведке, а потому что менять начальника управления в момент, когда вся сеть трещит, было бы красиво, но глупо.

— Мы знаем, что часть старых исследований пересекалась с людьми Ханго, частными медицинскими центрами и зарубежными консультантами. По некоторым цепочкам всплывают шардальские хвосты, но очень старые, часть уже умерла, часть в почётной отставке, часть давно сменила ведомства. Прямой связи с Тихим Камнем пока нет, но вероятность что это поднимут — существует.

— Прекрасно, — тихо сказал Алайр. — Значит, отец не просто привёл страну к политической катастрофе. Он ещё и оставил под ногами старые мины, на которых теперь будет взрываться моё обновление. — Никто не стал возражать. В этом кабинете уже неделю не тратили время на бессмысленную преданность. — Что предлагает разведка?

Эйр выпрямился.

— Не трогать Таргор-Увира и его семью, не пытаться давить на свидетелей в Шардале, не устранять старых исполнителей без крайней необходимости. Любое резкое движение сейчас будет воспринято как признание. Нужно чистить наши собственные архивы, выводить из оборота тех, кто может заговорить и параллельно готовить пакет добровольной передачи части материалов трактатной комиссии. Лучше самим показать контролируемый кусок грязи, чем ждать, пока Шардал вытащит всё ведро.

Маршал Тольг посмотрел на него почти с уважением.

— Для разведки звучит на удивление разумно.

— Мы потеряли двадцать семь агентов, пытаясь решить проблему Таргор-Увиром, — сухо сказал Эйр. — Иногда даже разведка способна обучаться на статистике.

Алайр встал и подошёл к окну. За стеклом лежала столица Балларии, слишком красивая для страны, которой только что объяснили её настоящее положение. Старые проспекты, банковские башни, купола торговых палат, флаги, экипажи, люди, всё ещё уверенные, что новый король быстро вернёт прежнюю уверенность.

— Готовьте пакет, — сказал он, не оборачиваясь. — Не полный, конечно. Я не собираюсь сам класть голову Балларии на стол. Но достаточно большой, чтобы комиссия увидела мою готовность чистить старую грязь. Ханго под отдельный надзор. Их управляющий получит аудиенцию, но не сегодня. Пусть ночь подумает, что сказать королю, готовому наложить арест на всю их собственность и пустить активы с молотка.

Готт кивнул.

— Это ударит по рынку.

— Разумеется. Но если мы не покажем, что корона выше концерна, завтра рынок решит, что концерн утопит вместе с собой корону. И ещё. Все каналы, связанные со старыми медицинскими программами, поднять, изъять и перевезти в спецархив. Но всё тихо. Мне нужны имена живых людей, документы и понимание, кто в Шардале может первым выйти на этот след.

— Если уже вышли? — спросила Оск.

Алайр повернулся.

— Тогда мы должны узнать это раньше, чем они постучат в дверь с трактатным ордером.