Сорок третий 6 (СИ). Страница 18

— Вот теперь ты понемногу начинаешь понимать, что сила не обязана каждый раз выглядеть как удар тарана по воротам. Раньше ты знал правильные слова, но продолжал бить так, будто воюешь с крепостной стеной. Сейчас у тебя хотя бы появилось понимание сути настоящего контроля, а это уже похоже на начало обучения. — Она бросила ему полотенце. — И ещё. В Академии и вокруг неё есть люди Корнраса. Не все прямые, некоторые идейные, некоторые просто глупые и любят сильных магов больше, чем собственную совесть. Они будут хвалить, пугать, объяснять, что только Министерство эфиристики понимает природу твоего дара, предлагать закрытые консультации и обещать быстрый рост. Посылай ко мне. Вежливо, если вспомнишь, что ты в столице.

— А если не вспомню?

— Тогда мы все сделаем вид, что это было учебное воздействие на социальную среду, но лучше всё-таки вспоминай. Мне ещё нужно сделать из тебя работающего мага, а не повод для вечных скандалов.

К обеду Ардор уже понял, что механизм Академии сложнее многих крепостей. В крепости хотя бы ясно, где стена, где ворота и кто несёт караул. Здесь враги и союзники сидели за одним столом, улыбались одинаково, знали учебные программы, цитировали военных классиков и отлично понимали, что за подполковником Таргор-Увиром стоит не только батальон, но и гораздо более сложная, и в сотни раз более опасная конструкция.

В столовой его посадили между полковником-пограничником с северной границы и молодым графом, слушателем факультета управления, который явно пытался понять, стоит ли ненавидеть Ардора сразу или подождать удобного повода. Разговор начали с безопасного: погода, дороги южного протектората, предполагаемая новая форма слушателей и качество академической кухни. Потом граф всё же не выдержал.

— Господин подполковник, ходят упорные слухи, что вы считаете штабную подготовку излишне оторванной от реальной войны. Мне будет любопытно услышать ваше мнение после первых занятий, особенно если Академия покажется вам не такой бесполезной, как принято считать среди боевых офицеров.

Ардор спокойно отложил вилку.

— Я считаю, что любая подготовка вредна, если человек принимает её за саму войну. Но без подготовки люди гибнут ещё быстрее. Так что я пришёл сюда не спорить с Академией, а забрать у неё всё полезное, что смогу унести. Конечно, при условии, что она помнит: за аккуратной стрелкой на карте стоит подразделение солдат. Тогда мы с ней подружимся. Если не помнит, придётся об этом иногда напоминать.

Полковник с северного фронта усмехнулся.

— Хороший ответ. Резкий, конечно, но хороший.

Граф чуть покраснел, но удержался.

— Значит, вы всё-таки признаёте необходимость теории?

— Разумеется. Просто теория должна помнить, что она инструмент, а не священная табличка. Мне нравятся хорошие инструменты, только если их красотой не пытаются заменить результат.

Разговор за столом после этого стал осторожнее, но не враждебнее. Это было хорошо. Ардор не хотел начинать учёбу с войны против всех. Во-первых, это было глупо. Во-вторых, Альда обещала устроить ему отдельный семейный разбор, если первый день закончится скандалом. В-третьих, он сам чувствовал: здесь действительно есть чему учиться, если не тратить силы на борьбу с каждым человеком, который смотрит не так.

Вечером он вернулся домой усталый, но не злой, что Альда отметила сразу, а Барсик, метнувшись чёрной молнией, занял место на правом плече, уцепившись за погон.

— Судя по тому, что ты вернулся без дыма за спиной и срочного письма от начальника Академии, первый день можно считать условно удачным. Дарна хотя бы ограничилась учебным насилием или уже успела провести воспитательную работу по всему преподавательскому составу?

— В основном пострадало моё самолюбие, но, как я понял, это входило в программу. Академия пока уцелела, Дарна довольна, Вейн разумен, а вокруг блока эфиристики уже чувствуется тухлый запах Корнраса, хотя сам он пока делает вид, что просто интересуется государственным достоянием.

Лиара сидела у окна с бумагами фонда, но подняла голову и внимательно посмотрела на него.

— Значит, день был полезным. — Она негромко хихикнула. — Ты устал не так, как после драки или марша, а так, будто тебя заставили думать в неудобном направлении и при этом запретили решать вопрос кулаком.

Альда довольно улыбнулась.

— Милая, ты понимаешь всё лучше нашего мужа. Это страшно для него, но полезно для нас всех.

Эльга появилась через несколько минут, одетая в простое голубое платье с подолом чуть ниже коленей и даже без шляпки, в сопровождении «компаньонок» и охраны, привезя с собой папку по госпитальным поставкам. Она внимательно выслушала Ардора, задала несколько вопросов об Академии, о Корнрасе, о Дарне, а затем неожиданно сказала:

— Значит, они будут пытаться понять, можно ли встроить вас в уже существующие правила. А вам придётся понять, какие правила можно использовать, какие придётся ломать, а какие лучше оставить в покое, потому что на них держится больше, чем кажется.

В комнате стало тихо и Альда посмотрела на Эльгу с явным удовольствием.

— Вот видишь, Арди. Принцесса делает успехи, и мне всё больше кажется, что выпускать её в бизнес станет началом больших неприятностей для её врагов.

— Принцесса сейчас сказала нечто более умное, чем половина взрослых, которых я сегодня слышал, — сказал Ардор. — Если продолжит в том же духе, мне скоро придётся обращаться к ней за разъяснениями по собственному поведению.

Эльга чуть покраснела, но виду почти не подала.

— Я просто слушаю хороших учителей и стараюсь запоминать не только то, что они говорят, но и то, как они потом поступают.

Барс, всё это время, сидевший на плече, вдруг поднял голову, оглянулся, ушки его дрогнули, фиолетовые глаза открылись сразу и полностью. Он спрыгнул на пол, прошёл к столу, на котором лежала папка, принесённая Эльгой, обнюхал кожаную обложку и тихо, очень неприятно зашипел. Потом царапнул обложку когтем, оставляя глубокий след, словно провёл кончиком острого ножа.

Лиара замерла.

— Барсик, что с тобой?

— Котёнок выгнул спину и, не сводя глаз с папки, коротко мявкнул, а Эльга медленно убрала руки со стола.

— Здесь только документы по госпитальным поставкам. Ничего секретного, по крайней мере, насколько мне известно.

Ардор подошёл, не торопясь раскрыл папку и вчитался в верхний лист. Обычная ведомость. Названия лечебных учреждений, поставщики, суммы, печати. Ничего опасного. Потом перелистнул ещё несколько страниц и остановился на приложении с перечнем списанного оборудования, переданного одному из закрытых восстановительных центров после расформирования частной лаборатории на окраине Марсаны.

Название лаборатории ему ничего не сказало, но герб на старой печати в углу листа был очень похож на тот, что он видел в Тихом Камне. Не такой же, а чуть грубее и проще. Но похож.

Альда уже стояла рядом.

— Арди, я вижу твоё лицо и заранее понимаю, что спокойный вечер закончился. Что именно ты нашёл?

Ардор положил лист на стол и посмотрел на Барса, который внимательно смотрел на хозяина.

— Кажется, из госпитальных поставок вдруг потекла очень старая дрянь. И если Барсик реагирует не на бумагу, а на то, что за ней стоит, то в этом деле нужно хотя бы начерно разобраться, потому что эта дрянь может оказаться старше Тихого Камня и пахнуть ещё хуже.

На следующий день Альда после завтрака не стала изображать домохозяйку. Она поцеловала Ардора, велела прислать ей копию документов и уехала в свой деловой центр, где подобные вопросы решались не штурмовщиной, а нормальной корпоративной работой: секретариатом, архивом, финансовым департаментом, юристами, службой безопасности и несколькими директорами направлений, каждый из которых стоил небольшого министерства, если считать не по званию, а по пользе.

Уже к полудню стало ясно, что лаборатория «Ренго» была не просто старым медицинским центром. Деньги туда шли через фонд помощи ветеранам, несколько страховых домов и маленькую благотворительную контору с таким умильным названием, что Альда сразу велела проверить её первой.