Сорок третий 6 (СИ). Страница 19

По документам — частное медицинское учреждение для тяжёлых случаев после эфирных травм, боевых ранений и военных синдромов. Но удалось выяснить, что за ней стояли два старых торговых дома, один маготехнический поставщик и человек, когда-то связанный с Министерством эфиристики, но ушедший в отставку с пенсией, особняком и странно чистой биографией.

— Чистые биографии, — сказала Альда, листая отчёт, — обычно бывают у младенцев, покойников и людей, которым кто-то очень дорого оплатил уборку. Здесь убирали тщательно, но не идеально.

Лиара в это время сидела в своём фонде и поднимала медицинские дела.

Не все, конечно а только тех, кто проходил через восстановительные программы, связанные с расформированными частными центрами, странными переводами оборудования и теми самыми поставщиками, которых нашла Альда. Работа получилась пыльная, кропотливая, а местами совсем неприятная. Бумага стерпит многое, но даже бумага иногда начинает пахнуть страхом, если в ней слишком часто встречаются слова «потеря памяти», «ночные приступы», «слуховые галлюцинации», «реакция на накопители», «резкая агрессия при эфирном воздействии» и «самовольный отказ от лечения».

Нашлись семеро. Трое из них умерли, двое исчезли после выписки, одна женщина жила теперь в приюте фонда для помощи «скорбным духом» и впадала в истерику при виде зеркал.

Один бывший сапёр работал сторожем на складе и дважды в месяц просил не включать рядом с ним магосвет, потому что «за ним кто-то шепчет».

Лиара перечитала эту строку несколько раз, потом закрыла папку и некоторое время просто сидела, глядя в окно. После Тихого Камня она уже знала слишком много такого, что нельзя было забыть правильным усилием воли, и всё равно каждый новый след человеческого скотства и боли бил очень чувствительно.

— Госпожа маркиза, — осторожно сказала Сойна, — передать дела госпоже Альде?

— Передайте копии. Оригиналы не трогать, а этих людей поставить под негласную защиту. Особенно женщину из приюта и сапёра. Если кто-то вдруг вспомнит об их существовании раньше нас, я хочу, чтобы этот кто-то очень быстро и очень болезненно пожалел о своей памяти.

У Лиары уже сформировалась небольшая, буквально в два десятка человек, группа отставников, взявших на себя заботу о безопасности жены маркиза и людей из «особого списка» Министерства безопасности, поэтому ей было кому доверить важных свидетелей.

Эльга приехала ближе к обеду, с уменьшенной свитой, но с таким видом, будто всю дорогу решала, злиться ей или радоваться собственной догадке.

С папкой всё оказалось хуже, чем ей хотелось, и даже хуже, чем она могла предполагать.

Документы по госпитальным поставкам не должны были попасть к ней напрямую. Их включили в общий пакет для ознакомления стажёра совета директоров Зальтов, причём сделали это через младшего чиновника Управления медицинских закупок. Чиновник был жив, напуган до колик и уверял, что просто переложил бумаги из одной пачки в другую по распоряжению. Распоряжение оказалось поддельным, но сделанным человеком, хорошо знавшим служебный порядок.

— То есть мне это дали не случайно, — сказала Эльга вечером, уже в доме Таргор-Увиров. — Но и не обязательно хотели, чтобы я заметила. Возможно, папку пытались спрятать в потоке обычных документов, рассчитывая, что я подпишу ознакомление, а дальше её уведут в архив Зальтов или фонда. Если бы Барсик не устроил представление, мы бы просто отложили её к хозяйственным бумагам.

Котёнок, лежавший на спинке кресла, приоткрыл один фиолетовый глаз с видом существа, чьи заслуги наконец начали понимать в правильном объёме.

А вечером они собрались в малой столовой.

На столе лежали три стопки бумаг. Финансовая — от Альды, медицинская — от Лиары и служебная — от Эльги.

Ардор просматривал их неторопливо, без обычного желания сразу встать и пойти кому-нибудь отбивать почки. После Академии он уже слишком хорошо слышал в голове голос Вейна: если за бумажкой стоит система, не надо бить бумажку кулаком.

— Значит, у нас есть старая частная лаборатория, прикрывавшаяся восстановительной медициной, деньги через благотворительные прокладки, люди с последствиями, похожими на эфирное вмешательство, и кто-то в нынешних закупках, кто-либо хотел спрятать след, либо, наоборот, очень аккуратно вывел его к нам, — сказал он, отложив последний лист.

Альда кивнула.

— Я бы пока не исключала оба варианта. След могли прятать, а могли подбросить нам, потому что кому-то страшно идти прямо в Канцелярию. Но финансовые цепочки настоящие, и, если потянуть их сильнее, мы выйдем на людей, которые уже не станут сидеть тихо.

— По медицинской части тоже нельзя шуметь, — сказала Лиара. — Если эти семеро действительно прошли через какие-то опыты, то оставшиеся в живых могут быть не свидетелями, а уликами. И я очень не хочу, чтобы кто-то решил уничтожить улики вместе с людьми.

Эльга положила ладонь на свою папку.

— А через мой пакет документов проходило слишком много рук, и часть этих рук принадлежит не мелким письмоводам. Там есть уровень, где уже понимают, какие бумаги нельзя перекладывать случайно.

Ардор посмотрел на все три стопки и вдруг почувствовал странное, чуть болезненное удовлетворение. Не от самой истории, конечно. История выглядела предельно грязно и смердела старыми портянками. Но от того, что на этот раз они не вскочили в седло и не понеслись в темноту, а каждый сделал своё. Альда нашла деньги. Лиара — людей. Эльга — путь бумаги, а Барс — запах дряни. А он сам, как ни странно, пока никого не убил, хотя и очень хотелось.

— Всё, — сказал он. — Дальше это не наше дело. Если я полезу сам, половина крыс разбежится, вторая половина начнёт кричать о превышении полномочий, а третья спрячется за министерскими печатями. Материалы утром отвезу Ингро Талису.

Альда посмотрела на него с нескрываемым одобрением.

— Академия начинает приносить пользу быстрее, чем я ожидала. Ещё неделю назад ты бы сказал, что просто навестишь пару архивистов и одного бывшего чиновника.

— Я и сейчас хочу их навестить, но понимаю, что Талис сделает это тише, неприятнее и с большим ущербом для всех причастных. Я же не сыскарь. Я лом, вбитый в амбразуру дота.

Лиара осторожно накрыла рукой медицинскую папку.

— Только людей из списка надо защитить до того, как дело уйдёт дальше. Если это действительно старый хвост, они могут быть последними живыми следами.

— Защитим, — кивнул Ардор. — Нинго получит копии имён, а официально это будут подопечные фонда с усиленным режимом медицинского наблюдения. Если кто-то сунется, он сам подпишется.

Эльга чуть выдохнула.

— Я могу передать от себя пояснение, как папка попала ко мне, но лучше не светить моё участие шире необходимого. Не потому, что я боюсь, а потому что, если это связано с министерствами, появление моего имени заставит часть людей сразу уйти в оборону, а кое-кого сорвёт с места.

Альда улыбнулась.

— Очень правильная мысль. Ты всё меньше похожа на стажёра и всё больше на человека, с которым скоро будет трудно спорить и ещё труднее справиться.

— Я учусь у лучших, — сказала Эльга, и на этот раз покраснела совсем немного.

Ардор собрал бумаги в одну папку, перевязал её простой серой лентой и положил перед собой.

— Тогда утром еду к Талису. И очень надеюсь, что он заберёт это без долгих разговоров.

Альда негромко рассмеялась.

— Ингро Талис заберёт не только это, милый. Он ещё заберёт у тебя обещание не ходить ночью в архивы, не допрашивать врачей самостоятельно и не проверять старые лаборатории «просто посмотреть».

— Все сегодня удивительно плохо обо мне думают, а ведь я поклонник галеристов Нового Века, спаситель котиков и любитель высокой поэзии.

— Наоборот, — Лиара негромко рассмеялась. — Мы слишком хорошо тебя знаем.

Глава 7

Канцелярия внутренней безопасности находилась в старом здании без вывески, но с такой охраной, что вывеска стала бы просто излишним проявлением наивности. Внутри пахло бумагой, застарелым сигаретным дымом и горячим сургучом, а по коридорам тихо, словно тени, скользили те самые люди со спокойными глазами, что очень редко задавали один и тот же вопрос дважды.