Сорок третий 6 (СИ). Страница 15

Ардор посмотрел на неё настороженно.

— Прошу прощения, ваша светлость. Это не было запланировано, но на полученный вызов я не мог не ответить.

— Не нужно оправдываться, маркиз. Получилось великолепно.

Она повернула голову к Холго.

— А вас, маркиз я благодарю вас за столь тонко и уместно заданный вопрос. Без него вечер, боюсь, выглядел бы куда беднее.

Холго с каменным лицом поклонился. Почти безупречно и именно поэтому поражение выглядело особенно чистым.

— Ненавижу балы, — тихо сказал Ардор.

— Врёшь, — шепнула Альда. — Просто тебе не нравится, когда ты сам становишься главным развлечением.

— Уже второй человек мне сегодня объясняет, что я вру.

— Значит, нас становится больше.

Лиара улыбнулась, сёстры Шингис переглянулись так, словно уже делили будущую песню на партии, а Ардор понял, что маленькая провокация маркиза Холго закончилась ровно тем, чем в этой столице обычно заканчиваются плохо рассчитанные удары.

Чужой победой.

Герцог Зальт подошёл через несколько минут, когда зал снова начал шуметь, но шум этот уже стал другим. До песни обсуждали сезон, платья, Истар, театр, оркестр и то, насколько быстро новые владетели из протектората осваивают шардальские моды. Теперь обсуждали Ардора, старательно делая вид, будто говорят о музыке.

Зальт шёл не один.

Рядом с ним двигались две молодые женщины, и обе держались так, что даже самые ядовитые сплетницы зала не сразу находили, за что ухватиться. Красивые, ухоженные, одетые в дорогие платья без лишнего крика, и украшения вполне достойные герцогских спутниц. Одна медноволосая, с быстрым взглядом и улыбкой человека, заранее понимающего смешную сторону происходящего, а вторая платиновая блондинка, мягче лицом, но с внимательным глазами, замечавшими куда больше, чем полагалось просто приятной спутнице.

После смерти жены герцог Зальт долго оставался один. Так долго, что свет уже успел сделать из этого добродетель, памятник супружеской верности и удобную тему для разговоров на скучных обедах. Потом герцог, посмотрев на семейное устройство Ардора, сделал вывод, что если мир способен пережить двух жён егерского подполковника, то двух подруг герцога Зальта он тоже как-нибудь перенесёт.

Не женился, конечно. Зальт не был человеком, совершающим резкие действия без расчёта. Но и прятать дам по загородным домам не стал. Выводил в свет, представлял корректно, содержал достойно, вёл себя без пошлой демонстрации, и обществу пришлось, пошипев, признать, что формально всё это в рамки приличия входит. Конечно задевает плечом косяки, но входит.

— Папа идёт, и не один. Будь осторожнее, — предупредила Альда.

— С твоим отцом иначе нельзя, — ответил Ардор.

Зальт подошёл, поцеловал Альду в щёку, взял руку Лиары и поклонился ей чуть теплее, чем требовал протокол, после чего посмотрел на Ардора с откровенным удовольствием.

— Подполковник, примите мои поздравления. Вы сегодня сумели сделать то, что в этом зале удаётся далеко не каждому артисту: заставили людей на несколько минут забыть о самих себе. Маркиз Холго, конечно, приложил к этому немало усилий, но такие помощники ценны именно тем, что никогда не понимают, кому помогают.

Он повернулся к своим спутницам.

Позвольте представить. Селина ти [2] Варгас и Мираэль ти Тон. Дамы, маркиз, подполковник корпуса егерей Таргор-Увир, моя дочь Альда и маркиза Лиара. Про маркиза вы, разумеется, читали достаточно, чтобы знать почти всё, кроме правды.

Селина поклонилась первой.

— Господин маркиз, после сегодняшнего вечера я начинаю подозревать, что газеты всё-таки слишком осторожны. Обычно они преувеличивают, но в вашем случае, похоже, им просто не хватает материала.

— Не подсказывайте им, — сказала Альда. — Они и без того вредны в достаточной степени.

Мираэль улыбнулась Лиаре.

— О вашем фонде, ант Лиара, говорят почти так же часто, как о подвигах вашего мужа. Только, кажется, с меньшим страхом.

— Фонд пока никого не расстреливал и не брал штурмом вражеские позиции, — Лиара улыбнулась. — Вероятно в этом причина.

— И иногда зря, — заметила Альда. — Некоторые люди и организации так и просят штурмового налёта.

Зальт довольно хмыкнул.

— Вот именно это я и хотел увидеть. Семью. В моём возрасте, Ардор, семейная беседа и деловой анализ уже не так уж сильно различаются, поэтому скажу прямо, что вы меня приятно удивляете. Не песней, хотя песня получилась совершенно неприлично сильной. А тем, как вы вообще держитесь в последние месяцы.

Ардор посмотрел на него с подозрением.

— Мне казалось, я в основном порчу людям планы.

— Это как раз не удивляет. Удивляет то, что вы делаете это сдержанно. Вы достаточно сильны, чтобы ломать многое грубо, и достаточно известны, чтобы вам это часто прощали, но в большинстве случаев всё-таки выбираете меру. На войне жестоки, но не ради жестокости. В семье не пытаетесь строить казарму. В политике молчите дольше, чем от вас ждут, а когда говорите, людям почему-то становится неудобно продолжать прежний разговор. Для человека вашего возраста и вашей биографии это редкая форма здравомыслия.

— Лицо Холго я бы всё-таки сломал, — Буднично произнёс Ардор.

— Разумеется, — кивнул Зальт. — Поэтому я и говорю о сдержанности, а не о святости.

Альда тихо рассмеялась.

— Папа, ты сегодня удивительно добр. Неужели общество двух умных красавиц идёт тебе на пользу?

— Не обольщайся, дорогая. Я всего лишь доволен тем, что мои инвестиции в вашу семью дают хорошие нематериальные показатели. Любая семья, милая Лиара, это предприятие с длинным сроком окупаемости и крайне сложным управлением рисками. Просто в приличном обществе это обычно называют любовью, чтобы не пугать детей.

— Селина посмотрела на него с мягкой насмешкой.

— Ваша светлость, вы сейчас разрушаете все наши романтические представления.

— Нет. Я их страхую, и перевожу в долговременные активы. — Зальт перевёл взгляд на Альду и Лиару, и в его лице исчезла почти вся светская игра. — Кстати, после храма Всех Богов вы обе стали выглядеть лучше. Альда, я не о платьях, хотя платья хороши, а украшения Нингаро Сальдо вышли настолько удачными, что ему действительно стоило дать доступ к аномалии. Я о другом. У тебя ушла прежняя напряжённость в лице. Не вся, конечно. Ты всё ещё моя дочь, и это, к счастью, не лечится. Но ты стала мягче там, где до этого всегда держала броню. А Лиара перестала выглядеть так, будто в любую минуту ждёт, что кто-то войдёт и объяснит ей: произошла ошибка, её сейчас выведут через служебный вход.

Лиара опустила глаза, но не спряталась и не отступила.

— Иногда я всё ещё этого жду.

— Уже почти не видно, — спокойно произнёс Зальт.

Ардор посмотрел на неё, и Лиара почувствовала этот взгляд сильнее любого прикосновения. Зальт заметил это и кивнул, словно в уме поставил отметку напротив давно интересовавшего его пункта.

— Вот это и есть лучший показатель семейного климата. Не слова, не подарки, не совместные выходы и не то, как красиво люди стоят перед репортёрами. Женщина рядом с мужчиной либо сжимается, либо расцветает. Вы обе стали выглядеть лучше. Следовательно, в доме тепло. Для меня это куда убедительнее любых героических отчётов.

— Неожиданная форма оценки, — Ардор улыбнулся.

— Зато надёжная. Цифры иногда лгут, люди почти всегда лгут, а лицо счастливой женщины лжёт редко и недолго.

Мираэль тихо сказала:

— Ваша светлость, вы сегодня действительно близки к сентиментальности.

— Ничего подобного. Я всего лишь называю наблюдения правильными словами. Именно твой муж, Альда, подал мне дурной пример. После смерти твоей матери я слишком долго жил как засиженный голубями памятник самому себе. Это удобно для света, но не слишком полезно для человека. Потом я посмотрел на Ардора, на вас обеих, на весь шум вокруг вашей семьи и решил, что если молодой егерский подполковник способен выжить рядом с двумя умными женщинами, то старый промышленник тоже может позволить себе немного храбрости. В куда более умеренной форме, разумеется.