Царская ложь. Итоги расследования. Страница 21

Эту телеграмму принято почему-то трактовать как свидетельство начала подготовки к расстрелу Романовых. Между тем она всего лишь ставит Голощекина в известность о том, что охрана ДОНа и его комендант заменены по указанию Ленина с единственной целью — обеспечить любой ценой сохранность жизни арестантов.

6 июля 1918 года в Москве левыми эсерами был убит в своем кабинете германский посол граф Вильгельм фон Мирбах. Вслед за этим вспыхивает восстание левых эсеров, призывавших к разрыву Брест-Литовского мирного договора. Немецкий Генштаб всерьез задумывается об отправке в Москву экспедиционного «гуманитарного» корпуса. «Похабный мир» держится буквально на волоске, и любое неосторожное движение в состоянии его разрушить. Это прекрасно понимают и в Берлине, и в московском Кремле.

Вероятно, именно в этот период в Москве принимается окончательное решение о дальнейшей судьбе Романовых: Александру Федоровну и великих княжон передать Германии в рамках исполнения пунктов 21, 23 Брест-Литовского договора. Однако передача самого Николая II и даже просто слухи о его эвакуации из Екатеринбурга способны вызвать настоящий взрыв не только среди эсеров и анархистов, но и среди вполне лояльно настроенного в отношении большевиков населения Урала. Если исчезновение царицы с дочерями еще можно как-то скрыть или оправдать соображениями гуманизма, то освобождение от наказания «коронованного палача» и виновника многолетней войны способно не только обрушить весь красный Восточный фронт, но и лишить большевиков власти.

В древней библейской притче пророка Иону выбросили за борт корабля на съедение киту, чтобы спасти от неминуемой гибели всех находившихся на борту. Летом 1918 года для большевиков в Москве и семьи Романовых на Урале Ионой должен был стать Николай II.

Сегодня нет документов, позволяющих достоверно ответить на вопрос: согласовывала ли Москва свои планы с Екатеринбургом? Скорее всего, нет. Иначе сложно объяснить многократные попытки Белобородова и Голощекина безуспешно получить от Свердлова и Ленина сколько-нибудь определенное решение о судьбе Романовых. Можно предположить, что находившемуся тогда в Москве Голощекину было дано добро на казнь Николая II и одновременно Берзину — на эвакуацию «германских принцесс».

Под нарастающим натиском чехословаков Екатеринбург спешно готовится к эвакуации.

12 июля 1918 года Александра Федоровна пишет в своем дневнике: «…Постоянно слышно, как проезжает артиллерия, проходит пехота и кавалерия в течение этой недели. Также войска, марширующие с музыкой, дважды, это, кажется, были австрийские пленные, которые выступают против чехов, так же наших бывших пленных, которые с войсками идут через Сибирь и находятся недалеко отсюда. Раненые ежедневно прибывают в город». В тот же день из Москвы возвращается Голощекин.

13 июля Николай Романов делает свою последнюю запись в дневнике.

14 июля состоялась последняя обедница в доме Ипатьева, которую служили отец протоиерей Сторожев и дьякон Буймеров. Ими было отмечено странное и неестественное состояние арестантов.

В десять часов вечера созывается заседание президиума Уральского областного Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, на котором обсуждается и вопрос, связанный с Романовыми. Протоколов заседания не сохранилось, а опубликованный в 1960-х годах Мейером в Германии протокол с поддельной подписью Голощекина и не существовавшими в действительности печатями — грубая фальшивка.

В эти же дни в Киеве представители германского Генштаба поделились со сторонниками гетмана Скоропадского предстоящими «новостями»: «.. Альвенсгебен предупредил нас, что между 16 и 20 июля (по новому стилю) распространится слух или известие об убийстве; что слух этот или известие не должен будет нас беспокоить, как и слух об убийстве Государя, имевший место в июне, он будет ложный, но что он необходим в каких-то целях именно его спасения. Я хорошо помню, что при нашем разговоре с ним, имевшем место, как я уже говорил, 5 или 6 июля по новому стилю, граф Альвенсгебен указывал, как предел, когда должно будет распространиться известие об убийстве Государя, 16–20 июля. В то же время он просил нас держать разговор с ним в секрете, делая наружно вид, что мы верим известию о смерти Государя» [65] .

Сумерки скрыли дом инженера Ипатьева в Екатеринбурге. Наступил вечер 16 июня 1918 года.

ЧАСТЬ III. КАНУВШИЕ В ЛЕТУ

ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ ИГРЫ

Как только стало известно об объявлении Свердловым на заседании ЦИК 18 июля о расстреле бывшего царя, германский МИД развил бурную деятельность. Совершенно секретные депеши летели в Берлин одна за другой:

Курт Рицлер. 1940-е гг.

«Миссия в Москве Министерству иностранных дел, 19 июля 1918 года.

Во вчерашнем первом заседании центрального исполнительного комитета Свердлов прочитал полученное от областного Уральского совета телеграфное сообщение об расстреле бывшего Царя Николая Романова. В последние дни столица красного Урала Екатеринбург находилась в серьезной опасности вследствие приближения чехословацких банд. Одновременно был обнаружен новый заговор контрреволюционеров, который имел целью вырвать из рук советского правительства коронованного палача. Ввиду этих обстоятельств президиум Уральского областного совета решил расстрелять Николая, что и было исполнено 16 июля. Супруга и сын Николая II перевезены в безопасное место. О дочерях Свердлов ничего не упоминал. Документы относительно обнаруженного заговора посланы в Москву с особым курьером.

После этого сообщения Свердлов напомнил историю перевозки Царя из Тобольска в Екатеринбург, каковая также обнаружила подобную же организацию белогвардейцев с целью содействовать побегу. В последнее время было предположено предать бывшего Царя суду за все его преступления против народа, и лишь совершившиеся ныне события помешали осуществлению этого предположения. После этого центральный исполнительный комитет в лице своего президиума признал решение Уральского областного совета правильным… Рицлер».

В тот же день заменивший убитого Мирбаха Курт Рицлер (1882–1955) отправляет еще одно сообщение:

«Миссия в Москве Министерству иностранных дел, 19 июля 1918 года. Должно ли быть повторено решительное представление относительно бережного отношения к Царице… как к германской принцессе? Распространять представление и на Цесаревича было бы опасно, так как большевикам, вероятно, известно, что монархисты склонны выставить на первый план Цесаревича. Недоверие большевиков в отношении германской контрреволюции еще более усилилось вследствие откровенных сообщений генерала Краснова».

Отослав в МИД свои депеши, Рицлер в этот же день продолжает переговоры с представителями Совдепа. На этот раз его собеседниками были старые знакомые немцев — Карл Радек [66] и Вацлав Воровский [67] .

Радек после Февральского переворота 1917 года был членом Заграничного представительства РСДРП в Стокгольме, выполняя роль связного между руководством партии и германским Генштабом, и содействовал переправке из эмиграции Ленина с соратниками в Россию.

Воровский же с середины апреля 1917 года вместе с Радеком входил в состав Заграничного бюро ЦК РСДРП(б) в Стокгольме. После прихода большевиков к власти — полпред в Скандинавии. После отъезда Воровского из Швеции на счетах советского представительства в местных банках находилось около 10 миллионов крон, а на личном счете Воровского — почти 1,8 миллиона крон. Кроме того, Воровским были открыты другие счета в европейских банках под вымышленными именами. Все это предназначалось для финансовой поддержки международного рабочего движения.