Царская ложь. Итоги расследования. Страница 20

Таким образом, случайная газетная утка парижского листка наконец-то позволила Москве полностью взять в свои руки охрану и содержание бывшей царской семьи, поручив ее проверенным латышским красногвардейцам, чья преданность не вызывала сомнений у Ленина. Кураторство Юровского и Никулина из ВЧК также служило гарантией от возможного популистского самоуправства членов Уралсовета, которым руководство страны после провала миссии Яковлева уже не доверяло в столь щекотливом деле.

НА ПУТИ К РАЗВЯЗКЕ

Пропуск на посещение Дома особого назначения в Екатеринбурге, выданный Уралоблсоветом лейб-хирургу В.Н. Деревенко 24 мая 1918 г. ГКУСО «ГАСО»

Первое знакомство Николая II с новым комендантом ДОНа Юровским было весьма неожиданным. В своем дневнике он записал: 26 июня (13 — ст. ст.). «Остальные выходили погулять ненадолго. Когда пришел Вл<адимир> Ник<олае-вич> [Деревенко], в комнате был еще какой-то д<окто>р».

Говоря об этом эпизоде, доктор В.Н. Деревенко в своих показаниях следователю Н.А. Соколову позднее вспоминает: «Осматривая больного, Юровский увидел на ноге наследника опухоль, предложил мне наложить гипсовую повязку и обнаружил свое знание медицины. При пашем входе сидевший тут же Государь встал. Юровский осмотрел больного, повернулся к столу, остановился, заложив руки в карманы, и начал рассматривать находившееся на столе. После этого мы вышли» [57] .

Иоффе

Так и бывший царь, и его лейб-хирург отметили для себя в первую очередь его познания в области медицины — недаром Яков Михайлович в годы войны работал фельдшером в военном госпитале. Не правда ли, странное поведение для будущего «убийцы и кровавого палача»?

Оказывать помощь тому, кого собираешься месяц спустя уничтожить. Нонсенс!

А тем временем советская дипломатия продолжает уверять иностранных коллег в полной безопасности арестантов.

Донесение датской миссии в России датскому правительству 9 июня 1918 года: «…Господин Иоффе высказал барону ф[он] д[ер] Буше [58] уверенность, что никому из Императорской Фамилии не будет причинено вреда и что все члены последней будут достаточно снабжаться всем необходимым для существования»…

Хотя сам полпред в Германии Иоффе, не имея никакой достоверной информации из Москвы и с Урала, но понимая всю сложность ситуации, вызванной наступлением Чехословацкого корпуса, 21 июня пишет Ленину: «Невозможно работать, если не знать, что происходит в России… что-то делается с б[ывшим] царем — я ничего не знаю. Кюльман вчера об этом заговорил, и я сказал ему, что не имею никаких сведений, почти не сомневаюсь в том, что его убьют, ибо на Урале германофобское настроение, царя считают немцем, чехословацкое восстание еще более вызывает германофобство и, кажется, поэтому там не смогут справиться — произойдет подобная расправа. Не доказывая, что это нам страшно навредит, я доказывал, что мы будем невиновны, а вина падет на немцев. Необходимо, чтобы на случай, если действительно что-нибудь произойдет, можно опубликовать вполне убедительный сериал, доказывающий нашу непричастность совершенно необходимо» [59] . Резолюция Ленина была краткой: «Пусть Иоффе ничего не знает, ему там, в Берлине, легче врать будет» [60] . Глава Советской республики был не склонен посвящать посторонних в теневые стороны своей игры.

Опасения Иоффе немедленно находят отражение в докладах немецких дипломатов: «Министерство иностранных дел представителю Министерства иностранных дел при Его Величестве, 22 июня 1918 года. Развитие событий на Урале, к сожалению, дает основания к самым серьезным опасениям за судьбу Царской Семьи. По этому поводу я сегодня говорил с русским представителем Иоффе. Последний ответил, что он не имеет никаких сведений, но одержим самыми дурными опасениями. Сообщение Екатеринбурга с Москвою прервано находящимися между этими пунктами частями чехословаков. На Кавказе с некоторого времени идет борьба между частью местного населения и чехословаками. Последние открыто заявляют, что они борются за и от имени Царя. Это обстоятельство вызвало сильное ожесточение против Царской Семьи в низших слоях населения. Поэтому он считает очень вероятной катастрофу, особенно в случае победы чехословаков. Я указал ему на то отвращение, которое подобное событие возбудит во всем цивилизованном мире против настоящего русского правительства. Русский представитель ответил, что он себе отдает в этом полный отчет и неоднократно указывал в телеграммах, как важно заботиться о безопасности Царской Семьи и содержать Ее соответственным образом. Принципиально уже было принято решение перевезти Ее в Москву, когда перерыв железной дороги чехословаками отрезал сообщение. В настоящее время советская республика не в состоянии что-либо сделать в тех краях. Кюльман…» [61]

Доходят до Берлина и сведения о результатах инспекции Берзина: «Товарищ министра иностранных дел графу Мирбаху, 2 июля 1918 года. Согласно словесному сообщению Иоффе слухи об убийстве Царя и Императорской Семьи оказались неосновательными. Однако, принимая во внимание беспорядки на Урале, положение Императорской Семьи все-таки небезопасно. Я очень определенно указал ему на то, что общественное мнение всего света сделает советское правительство ответственным за жизнь и безопасность Царя и Его Семьи, а также на то, что безусловно необходимо соответственное размещение и уход за Высочайшими Особами. Иоффе обещал побудить свое правительство сделать все возможное. Фон Стумм» [62] , [63] .

В чем безусловно правы и Иоффе, и немцы — они совершенно объективно оценивают отношение к семье бывшего царя в «низших слоях населения». За полтора года, минувших с февраля 1917 года, призывы как можно скорее судить и казнить представителей династии не только не умолкают, но и становятся все более настойчивыми и категоричными. Примером может служить телеграмма, отправленная в Совнарком жителями Петроградского района Коломны, известной по шуточной поэме А.С. Пушкина «Домик в Коломне»:

«№ 167 Телеграмма Коломенской районной организации большевиков в Совнарком с требованием казни Николая II и его родственников 3 июля 1918 г.

Принята 4.VII.1918 г. [в] 10 ч. 6 м.

Из Петрограда. Коломны.

Коломенская организация большевиков единогласно постановила требовать от Совнаркома немедленного уничтожения его и семейства и родственников бывшего царя, ибо немецкая буржуазия совместно с русской восстанавливает царский режим в захваченных городах. [В] случае отказа [в] этот** решено собственными силами привести в исполнение это постановление. Коломенский районный комитет большевиков» [64] .

Уралец Голощекин, приехавший в Москву на заседания V съезда Советов и остановившийся в квартире Свердлова, получает от своего коллеги Белобородова телеграмму об успешном выполнении Берзи-ном ленинского поручения:

«МОСКВА Председателю ЦИК Свердлову для ГОЛОЩЕКИНА.

Сыромолотов как раз поехал для организации дела согласно указаниям Центра опасения напрасны точка Авдеев сменен его помощник Мошкин арестован вместо Авдеева Юровский внутренний караул весь сменен заменяется другими точка.

Белобородов».

«Телеграмму принял 2.07.1918 г.», подпись: «Комиссар Голощекин».