Вкус счастья в итальянской деревушке. Страница 48

— А, точно… Говоришь, вечеринка? Не уверен, что осел…

— Скажем так, просто дружеские посиделки. Поверь, оно того стоит. Приедете, а там уж решите сами.

К моему удивлению, Данте соглашается.

Идеальное начало моего праздника безделья и отдыха от забот.

Прощаюсь с Данте, выключаю телефон и сажусь за руль Аманды. Сильный ветер разгоняет жару. Сегодня я постараюсь побыть в тишине и внутри, и снаружи. Не буду ни о чем думать; точнее, постараюсь отпустить все мысли.

Продуктовый магазин в приморском поселке стоит на прежнем месте, и перед ним все так же высится фиговое дерево с огромной кроной. Внутри все переделали, и я не узнаю женщин за прилавком, но запах свежего хлеба остался прежним, как и сыры на витрине, и мясные деликатесы, висящие за ней. Меня подмывает по привычке набрать еды на десятерых, чтобы уложить в сумку-холодильник и угостить друзей на пляже. Но я одна, поэтому заказываю только на себя и улыбаюсь продавщице. Как бы мне хотелось, чтобы она разделила мои чувства.

Помнится, где-то здесь была грунтовая парковка, но я ее не нахожу. Не понимаю, как попасть на тот участок пляжа, куда мы обычно ходили. В конце концов сворачиваю на песчаную дорожку к морю, вдоль которой уже стоят другие машины, и оставляю Аманду в просвете между двумя внедорожниками.

— Пойду окунусь в прошлое, — сообщаю ей, как будто она понимает.

Дюны ниже, чем мне помнилось. Еще пара шагов — и я вижу море: бесчисленные переходы синего, как линии мандалы. Снимаю кроссовки и иду на восток, в противоположную от ближайшего поселка сторону. Пакет с продуктами шелестит в сумке. Людей на пляже немного: пожилые пары, компания, устроившая себе обеденный перерыв, семья с детьми. Я улыбаюсь каждому встречному взгляду, мне нравится быть для них просто женщиной, без прошлого, без забот. Это дает ощущение свободы.

Стоило сказать Антонио, что я собираюсь на море, он тут же возник в дверях с солнцезащитным кремом SPF 50, панамой и полотенцем:

— Без солнечных ожогов, пожалуйста. Не хочу всю ночь слушать твои стоны.

Тогда это выглядело как-то чересчур, но теперь я ему признательна. Кожа у меня все еще бледная, хоть и подрумянилась за неделю, а панама надежно защищает от палящего солнца. В местном магазине я купила красный раздельный купальник и сразу надела его под одежду.

В конце концов я нахожу место, которое искала. Наше место.

Расстилаю полотенце, усаживаюсь, открываю пакет с узелками моцареллы, кладу один в рот. Как он мягко пружинит на языке! Беру еще один, потом еще и еще… Доедаю все, мысленно возвращаясь во времена, когда была русалкой среди разноцветных рыб, собирала ракушки и карабкалась на катамаран вместе с друзьями. Вот Диана машет нам издалека, она увлеченно строит песочный замок вместе с папой. Качаются на ветру наши разноцветные покосившиеся зонтики. Мама сидит в тени и читает. Пока я раскладываю полотенца и раздаю бутерброды, кто-то из друзей сигналит с парковки — хочет сообщить о своем прибытии или кого-то поторопить.

Я созерцаю горизонт. Его линию нарушает какая-то женщина, прыгает в воду и плывет в открытое море. Нагретый солнцем песок ласкает мои ступни.

Обед с видом на море, да еще и в хорошей компании — вот что значит как следует себя побаловать.

Я решаюсь искупаться. Зорко слежу, чтоб не задеть подводные камни. Вижу свою сестру, играющую с крабами-отшельниками, поля соломенной шляпы лежат у нее на плечах. Долго бреду по мелководью, по шелковистому песку, пока не перестаю доставать дна. Всматриваюсь в темнеющую глубину, в таинственное ложе моря. Затем погружаюсь, чувствуя, как коса мягко струится по спине. Проплываю немного, оборачиваюсь к берегу и улыбаюсь себе маленькой: она машет мне, призывая вернуться, — пора заканчивать купание и направляться в лидо [65] . Я следую ее совету.

На берегу даю себе время обсохнуть, потом одеваюсь. Лидо оказывается дальше, чем в моих воспоминаниях, но он все такой же бело-голубой, с аккуратными рядами зонтиков и баром из разрисованного дерева. Я заказываю мятный фруктовый лед и ищу глазами настольный футбол, но его нет.

К машине я возвращаюсь, неся кроссовки в руках, открываю дверь и кладу их на заднее сиденье. Сажусь за руль босая и чувствую, как при каждом нажатии на педаль чуть слышно скрипят песчинки.

В салоне жарко и пахнет морем.

Наконец в мою жизнь вернулось лето.

50

Я обещала себе не делать сегодня ничего полезного и думать только о себе, но по пути домой понимаю: есть кое-что полезное, отчего мне станет хорошо. Забираю кисти и краски, подаренные Антонио, и отправляюсь к Паоло и Камале.

Заявиться к друзьям без предупреждения — как давно я делала такое в последний раз? Наверное, когда бегала по полям, а трава щекотала мне ноги, когда не было ни планов, ни сомнений и я точно знала: мне будут рады.

Но и теперь Паоло и Камала встречают меня тепло. Мое появление без приглашения их не смущает и даже оказывается кстати. Они как раз собирались заняться йогой в теньке, пока дети спят.

— Хочешь присоединиться?

Конечно хочу. Особенно сегодня, когда я делаю только то, что захочется.

Беру коврик; мы устраиваемся на земле и вслед за Камалой выполняем асаны. Я слежу за дыханием, чтоб снять напряжение. Движение пробуждает такие мышцы, о которых я успела забыть. Приятно снова чувствовать и осознавать свое тело.

Открыв глаза после шавасаны [66] , я чувствую себя на редкость живой и включенной в жизнь.

После практики мы сидим в саду под деревьями и пьем сок. Камала указывает на корзины с цветами, приготовленные к Гуру Пурнима. Улыбаясь, я достаю из сумки кисти и краски — пора сообщить ей новость:

— Я готова!

Сияющая Камала зовет проснувшихся детей, и вместе они показывают мне стену, которую хотят видеть расписанной.

Пока я изучаю пропорции, дети наперебой стараются мне помочь: один тащит корзины с цветами, чтобы их срисовать, другая аккуратно выкладывает тюбики с красками, а третья приносит мне воду и фартук.

Я разглядываю цветы и думаю, с чего же начать. Дети, скрестив ноги, устраиваются на земле, как зрители в театре, а Паоло и Камала уходят в огород, чтобы на меня не давить. К счастью, у меня с собой альбом с эскизами, сделанными много лет назад.

Первые осторожные линии я провожу карандашом. Мысль о том, что прошло уже пятнадцать лет, вдруг кажется мне непостижимой. Будто только вчера я рассматривала эти цветы и придумывала, как сложить из них композицию. Только вчера украшала гирляндами шеи богов. Я все та же, словно только что отняла карандаш от листа бумаги. Но прошлое вернуть невозможно.

Набросав контуры, я сосредоточенно прорабатываю нюансы и детали, боясь совершить ошибку. Дети подбадривают меня, и мои движения становятся все более уверенными. Я отдаюсь работе, теряя счет времени.

Наконец, отступив на несколько шагов и разглядывая композицию, я осознаю, что прошло не меньше часа. Не знаю, насколько хорош результат, но меня он радует. Он делает меня счастливой, делает меня собой.

Камала и Паоло в восторге: двор и дом преобразились, я принесла в их жизнь свежую волну энергии.

— Это просто разрисованная стена, — смущенно замечаю я.

— В первую очередь это дверь в новый мир, — говорит Паоло. — Достаточно взглянуть на нее, чтоб вспомнить: жизнь — это не только то, что мы видим вокруг, но и нечто большее.

Жизнь — это не только то, что мы видим вокруг. Стоит вспоминать об этом почаще. Или хотя бы записать на стикере.

Включаю телефон, чтобы сфотографировать мурал, и вижу четыре пропущенных звонка от Флоры. Сразу перезваниваю:

— Флора, прости! Я о тебе не забыла, просто сегодня были кое-какие дела. Слушай, у меня тут корзина с цветами! Хочешь, забегу с букетом? Что ты больше любишь, розы, герберы или?..