Вкус счастья в итальянской деревушке. Страница 12

«Как еда может быть настолько прекрасной?» — думаю я, с каждым новым кусочком пытаясь различить отдельные ингредиенты: помидоры, сыр пекорино, лук… Мой желудок успокаивается. Я ощущаю, как постепенно распускаются узлы в мышцах, будто под горячим душем.

— Эта еда говорит сама за себя. Она настоящая, — заявляю я наконец.

— Ух ты! — смеется Флора. — Пожалуй, сочту за комплимент.

Я снова малышка Селена, болтаю ногами, сидя на стуле. Я снова дома — второй раз за сегодня.

— Нет такой беды, которую не облегчил бы хороший обед, Селена, — говорит няня, ласково коснувшись моего плеча.

Она, должно быть, догадывается, что я приехала сюда не просто так, но ни о чем не спрашивает. Я выросла у нее на глазах, она знает обо мне все — и, возможно, именно поэтому молчит. Флора обладает первозданной, временами суровой мудростью человека, понимающего истинную природу вещей.

Наконец няня садится рядом и начинает рассеянно ковырять в тарелке.

— Мне не стоит, — твердит она после каждого кусочка. — В последнее время я почти ничего не ем. Мне не стоит, но…

Но в результате мы все доедаем.

— Если б ты предупредила, я б испекла миндальное печенье, — наконец произносит Флора.

— Это мне следовало его привезти.

— И хорошо, что не привезла. Мне все равно нельзя. А теперь к делу. Поели — теперь можно и поспать.

Это одна из ее любимых поговорок.

Она указывает на гостиную за арочным проемом:

— Тот диван, знаешь, не так уж и плох.

Мне и правда нужно прилечь. Встаю со стула, с трудом удерживая равновесие.

— Ты уверена, что я тебе не помешаю?

— О моя Селена! С каких это пор ты задаешь такие вопросы? — Флора смотрит на меня с выражением, которое можно описать как смесь недоумения и легкой угрозы. — Неужели ты стала одной из этих, вечно извиняющихся?

— Да нет, просто…

— Успокойся. В моем доме ты никому не мешаешь.

От этих слов у меня наворачиваются слезы, но я стараюсь сдержать их, притворяясь, что подавляю чих. Я наклоняюсь к ней и крепко обхватываю за плечи, словно она — буй, внезапно возникший в бурном потоке.

Уже и не помню, когда в последний раз обнимала кого-то по-настоящему.

9

Только я собираюсь прилечь на желтый диванчик Флоры, как мой телефон звонит. Бросаю взгляд на экран, пытаясь понять, чего ждать. Это Гвидо.

Что ж, могло быть и хуже. Лучше он, чем собственник помещения или бухгалтер. Хотя объяснить ему, что происходит, будет непросто. Определенно непросто.

Флора жестом рекомендует выйти наружу — там будет слышнее.

Я отодвигаю занавеску и выхожу в переулок. Сажусь на одну из закругленных каменных ступенек, ведущих к квартире на верхнем этаже.

— Селена! — восклицает Гвидо уже в третий или четвертый раз.

— Привет, Гвидо, прости, здесь плохо ловит…

— Ты где вообще, в девяностых? Давненько я не слышал эту фразу.

Его голос вдруг переносит меня в ту комнату, где он однажды протянул надо мной свою худую руку, чтобы выключить будильник на заваленной комиксами тумбочке. Гвидо по-прежнему полагается на свои старые часы Casio. Кажется, в моем мире сейчас остались только он и няня Флора. Я бы предпочла, чтобы эта картина не всплывала в памяти, и тем не менее вот она, и с ней легкий запах пота из того утра.

— Нет, я не в девяностых… Ну разве что частично.

— Это какой-то ребус?

— Нет. Я просто далеко. Это имелось в виду.

— Достаточно близко, чтобы через час открыть ресторан?

— Ну… в общем, не совсем.

— Ладно… — тон Гвидо становится менее уверенным. Возможно, он пытается понять, не шутка ли это. — Так что, сколько там в слове гласных?

— Я в Апулии.

— В Апулии?!

Я тереблю малу, пытаясь успокоиться.

— У меня тут кое-что… семейный форс-мажор.

— О, мне очень жаль. Надеюсь, ничего серьезного. Ты в порядке? А где именно в Апулии? Я, кстати, родом из Галлиполи. Не знал, что ты тоже оттуда.

— Нет, я не оттуда. В любом случае ничего серьезного.

Я мысленно возвращаюсь к своему бегству — к «Битлз», к поломке машины, к собственному душевному состоянию.

— По крайней мере, мне так кажется. Надеюсь, ничего серьезного.

Он ждет продолжения, но я не знаю, что еще сказать. Невероятно, но факт: об этом я не подумала. Плана-то у меня и нет.

— Через несколько дней вернусь в Милан, — говорю я, чтоб успокоить Гвидо. А может быть, и саму себя. — В понедельник, — добавляю почти автоматически, вдруг вспомнив о встрече с консультантом.

О той самой встрече, которую никак нельзя пропустить. Мое подсознание не забывает, пусть я и не хочу с этим мириться. По всем признакам я на грани нервного срыва.

— Как думаешь, вы с Надей сможете продержаться до понедельника? Или нам лучше закрыться?

— Закрыться? Ты серьезно? Только этого не хватало — не работать в выходные. Пару дней мы как-нибудь продержимся, не волнуйся.

— Спасибо. Большое спасибо.

Гвидо так любезен, что даже не спрашивает, когда я собиралась предупредить, если бы он сам не позвонил. Ловлю себя на мысли, что могла бы рассказать ему о луне, мерцающей в просветах между домами, о чувстве отчужденности и незавершенности.

— Думаю, ты улизнула на выходные с каким-то красавчиком и просто не хочешь об этом говорить.

— Ага, его зовут Оронцо!

— Готов поспорить, вы сейчас на яхте. Поэтому и связь плохая.

— Верно. Разве ты не слышишь ветер?

— Понятно. Тебе не помешает отвлечься. А страсть делает нас живыми, даже в пожилом возрасте.

— Ты такой милый!

— Потому-то ты и взяла меня на работу.

Я мысленно улыбаюсь. В его словах есть доля правды.

— Если будут проблемы, сразу звони, — говорю я ему.

— Тогда телефон далеко не убирай.

— Я имею в виду новые проблемы.

— Да ладно, не бери в голову! Иди давай, не хочу, чтобы твой красавчик ревновал.

Мы прощаемся, и я позволяю взгляду свободно скользить вокруг, пока не натыкаюсь на миниатюрный ботанический сад: десятки растений в горшках разных форм и размеров выстроились по обе стороны красной двери.

Флора права: даже если все вокруг кажется серым и тусклым, стоит приглядеться — и обязательно увидишь просвет, пусть даже совсем крошечный. И очень важно не пройти мимо, не оставить его без внимания.

Сейчас Гвидо — мой луч света. Возможно, я интуитивно поняла это еще во время одной из наших бесед на лавочке в парке, когда призналась: «Я понятия не имею, что делаю. У меня нет опыта управления, но открыть ресторан — это моя мечта». На что он спокойно ответил: «Дыши мечтой, иначе реальность тебя рано или поздно задушит».

Мы не думали тогда, что мечта тоже может задушить.

Только я собираюсь сказать себе что-нибудь ободряющее, как на электронную почту приходит письмо. Я вижу имя отправителя и уже не могу проигнорировать его. Что ж, придется читать.