Вкус счастья в итальянской деревушке. Страница 13

Экран гаснет, а я продолжаю таращиться в него.

Я должна за коммунальные услуги около шести тысяч евро, причем основная часть этой суммы приходится на воду, как будто я принимаю ванну из вина. Примерно столько же составляет задолженность муниципалитету за неуплату «мусорного налога», без учета штрафных санкций. Добавьте к этому услуги дорогостоящего адвоката. И где же, скажите на милость, достать столько денег?

Я думала, что в шаге от долговой ямы, а на самом деле уже по уши в ней. На прошлой неделе я оставила заявку на второй кредит. Интересно, когда придет ответ и сколько времени займет зачисление денег на счет? Нужно как можно скорее погасить хотя бы первые взносы. Всю жизнь мечтала платить чужие долги!

Пытаясь унять дрожь в руках, набираю письмо банковскому консультанту, чтобы напомнить о себе. Изо всех сил стараюсь произвести впечатление профессионала, а не умолять, хотя мне хочется броситься к его ногам и кричать: «Спасите меня, пожалуйста! Дайте мне еще один шанс, обещаю, все наладится, я пытаюсь понять, что не так, но мне нужно время! Я вложила в этот проект всю душу и последние сбережения!»

Но вместо этого пишу: «Хотела бы узнать, есть ли новости по моему заявлению на получение кредита. Остаюсь в ожидании. С уважением и т. д. и т. п.»

Я снова погружаюсь в созерцание зелени у дома напротив, но уже не чувствую того облегчения, которое испытывала всего несколько минут назад. Мечтаю остановить время и просто побыть здесь, на этой ступеньке. Вся тяжесть мира легла мне на плечи. И я одна. Совершенно одна.

Хотя, по правде говоря, не совсем. Флора выглядывает из двери: интересуется, все ли со мной в порядке, не собираюсь ли я снова сбежать, и напоминает, что диван ждет меня, что бы там ни было. Может, он и не самый удобный, но он здесь.

Понурившись, я захожу в дом и тяжело опускаюсь на мягкую лежанку. Сворачиваюсь калачиком, Флора накрывает меня легкой простыней — и я мгновенно погружаюсь в сон.

10

Мы мчимся по овечьей тропке в густом облаке пыли. Наша цветная одежда яркими пятнами выделяется на фоне сухих каменных стен. Диана отстает: у нее в руке птенец, аккуратно завернутый в платок. Она нашла его в саду — должно быть, выпал из гнезда — и задержалась, чтобы помочь бедняжке, поэтому мы опаздываем.

Луна уже высоко, полная, молочно-белая, но небо на горизонте еще окрашено в мягкие оранжевые тона. Каменистая дорога местами оживает редкими вкраплениями зелени. Ашрам скрывается в самой глубине сельской местности. Мы минуем цепочку обветшалых домиков и приближаемся к воротам храма.

Вот уже сандалии сброшены и аккуратно составлены на циновку рядом с прочей обувью. Все с нетерпением ждут начала Арати [14] . Каменный пол внутреннего дворика приятно щекочет мои босые подошвы. В воздухе витает аромат благовоний и костра. Повсюду расставлены корзины с цветами и подносы с фруктами. Люди в элегантных восточных одеждах суетятся, готовясь к празднику.

Сегодня вечер Гуру Пурнима.

Мой отец и другие паломники подкидывают хворост в вечный огонь, горящий в дуни [15]  — каменном очаге с округлыми краями. Диана спешит к нему, чтобы показать своего птенца.

Неподалеку мама в компании прихожанок в разноцветных сари раскладывает рис в металлические чаши для подношений. Паоло с отцом настраивают фисгармонию, а его мать украшает дуни мелкими розовыми цветами. Женщина рядом с ними расписывает каменную плитку белой краской, выводя узоры на отполированной поверхности. Я внимательно слежу за ней и шевелю пальцами в воздухе, пытаясь воспроизвести ее движения.

Затем я приближаюсь к очагу и склоняюсь перед фотографией нашего духовного учителя — человека со светлой кожей и черными глазами, серьезными и сосредоточенными даже в улыбке. Он живет в Индии у подножия горы, неподалеку от священной реки Ганг. Я не знакома с ним лично, но благодаря фотографиям запомнила все выражения его лица, даже самые грозные. Папа объяснил мне, что Учитель — это зеркало: если ты счастлив, то кажется, что он улыбается, если твое сердце полно тоски — он хмурится. Глядя на него, можно увидеть самого себя. Именно благодаря ему был создан этот ашрам в Апулии, как и множество других по всему миру — пространства, доступные каждому, поскольку его учение универсально и основано на ведических ритуалах и практике карма-йоги.

Отцу я в этом ни за что не признаюсь, но Учитель вызывает во мне благоговейный трепет. Говорят, он читает мысли, творит чудеса, меняет обличья, он вездесущ. Его ответы можно толковать как пророчества, он умеет быть суровым и резким. Когда-нибудь Учитель обязательно предстанет перед нами. К тому времени я уже повзрослею и буду готова к встрече.

За спиной раздается топот — это ко мне бегут дети. Впереди всех Майя в развевающемся шелковом платье, ее черные волосы до пояса струятся за спиной, а серебряные браслеты на щиколотках звенят при каждом шаге. Она старше меня на три года, и у нее просто волшебная коллекция блестящих юбок. Майя умеет делать колесо и ходить на руках. А когда она танцует, то кажется мне богиней.

Следом за ней Саверио, похожий на принца из индийской сказки. Он тоже меня старше, на два года. Саверио тащит два мешка изюма и на ходу рассказывает что-то другому мальчику. Остальные дети следуют за ними веселой и разрозненной гурьбой. По возрасту они находятся между старшими, к которым относятся Майя и Саверио, и младшими, как моя сестра Диана. Мне всегда хотелось быть со старшими, но приходилось заботиться о малышах. Сегодня же я наконец свободна.

— Поможете нам с гирляндами? — спрашивает мама Майи, указывая на полную корзину цветов.

Майя смотрит на меня глазами цвета ледяной воды:

— Поможешь?

Я отвечаю:

— Да, конечно.

Разумеется, я помогу. Она никогда раньше не обращалась ко мне с просьбой.

— Я понесу корзину, — говорит Саверио, поднимая ее с земли.

Майя берет меня за руку, и мы вприпрыжку пересекаем двор. Сначала останавливаемся перед статуей Ганеши — бога со слоновьей головой, восседающего на мыши. Это бог добрых предзнаменований, дружелюбный и спокойный. Статуя высокая и темная, она возвышается над нами, словно древний хранитель. Ее недавно омыли, нежно укутали ноги оранжевой тканью, и она еще мерцает влажным блеском. Я смотрю на бога с благоговением, словно он вот-вот оживет и зашевелится. Саверио ставит корзину на землю. Мы преклоняемся перед статуей, касаясь лбами земли. Затем Майя берет гирлянду из цветов и приглашает меня ей помочь. Мы встаем на цыпочки, чтобы обвязать шею статуи. Майя со всей серьезностью и преданностью целует ее ступню. Потом она снова берет меня за руку, и мы бежим к красному храму с куполом и портиком, окружающим его со всех сторон, — к храму, где в нишах стоят божества, закутанные в драгоценные ткани. Саверио и остальные следуют за нами с корзиной. Майя звонит в колокол. Воздух наполняется ароматом благовоний. Мы достаем новые гирлянды и подносим их танцующему Шиве, Кали с высунутым языком и ожерельем из черепов, а также нежной и элегантной Божественной Матери, чья голова увенчана полумесяцем.

Я замираю перед каждым образом, пытаясь разгадать его тайну. Мой альбом для рисования пестрит разноцветными божествами. Некоторые из них завораживают, другие вызывают трепет. Их кожа — белоснежная, словно лунный свет, или синяя, как ночное небо. С чертами, напоминающими человеческие, обезьяньи или слоновьи, они восседают на гигантских цветах лотоса. Многочисленные руки сжимают священные символы: раковины, трезубцы, барабаны, скипетры, планеты, животных, драгоценности и кинжалы.

— А я видела твои рисунки! — вдруг заявляет Майя.

Отец не устает демонстрировать мой альбом всем подряд. Я чувствую, как щеки начинают пылать от смущения.