Системный приручитель 4 (СИ). Страница 30

Ещё, конечно, можно просто подождать. Паучий клей, насколько я знаю, имеет свойство высыхать и терять клейкость. Но этот вариант мы оставим на самый крайний случай.

— Пойдём, — отозвалась Юля. — Там хотя бы точно нет пауков.

От поляны с паутиной мы отошли метров на сто. Интересно, Юля догадается, что пауки могут быть и в других местах? Они, вообще-то, повсюду обитают, просто конкретно там — какая-то мутная аномалия.

Не удивлюсь, если парочка таких жирных крестовиков или пауков-ткачей найдётся где-нибудь в подполье нашей избушки. Но говорить об этой девушке я не буду, пусть спит спокойно.

Открыв портал, я кивнул ей:

— Давай первая.

Юля себя ждать не заставила. Следом за ней я отправил Умку, после — шагнул сам. Из синего ничто вышел под аккомпанемент хриплого птичьего крика. Зараза уже давно сорвала голос, но заткнуться даже не думала.

— Это что за жесть? — пискнул Илья.

— Дрон, — буркнула Юля, нарочитым жестом прочищая ухо мизинцем. — В перспективе.

— А я могу круче! — радостно заявила Анюта, когда я мысленной командой закрыл портал. Сунула руку в карман-кенгуру своей кофточки и достала костяной гребень. Тот самый, что мы вчера из сокровищницы мийю забрали — её классовый предмет. — Вот!

Девочка поднесла гребень к губам. Мурзик в ту же секунду бросился на землю и, натянув на голову свою накидку, заткнул уши. Что за?..

Анюта дунула в ручку гребня. Там свисток, выходит? Срань… Я, кажется, знаю, что сейчас будет. Вряд ли Система дала девочке-приручителю свисток просто так.

Звука, кроме шипения выходящего воздуха, не было. Точнее — не было для людей.

Отчаянно мявкнули мийю, грохнувшись на колени, Буран заскулил и ткнулся мордой в траву, пытаясь зажать передними лапами уши. Рядом с ним попадали с визгом волчата. Умка в панике метнулся вперёд — и на его пути оказалась Марина, отлетевшая в сторону, как кегля. Птица опять заорала, только умножив общий градус безумия.

А Анюта — перестала дуть в свисток и звонко рассмеялась.

М-да, я правильно угадал, что за гребень такой странный ей подогнала Система. По сути — это аналог собачьего свистка, выдающий при свисте недоступный человеческому уху ультразвук. Птицы тоже не должны его слышать, по идее. Но, в принципе — реакцию хвостовика можно списать на упомянутый Милой хороший слух этих пернатых.

Интересно, а на мутантах сработает? Зомби эта штука вряд ли дискомфорт доставит, а вот крюкачам и иже с ними — возможно. Как-нибудь проверим.

Сказать бы, что гребень имбалансный — вот только дали его маленькой девочке. Ей даже не десять и не шесть — ей всего три годика. Как по мне, довольно логичный предмет для неё. Не топор же такой малышке выдавать?

Свист привёл к неожиданному последствию — очнулся Ручеёк. Он лежал в спальном мешке. Не в меховом, подогнанном Системой, а в одном из наших. Попытался резко сесть, но не сумел и забился в мешке, как взбесившаяся гусеница. При этом — громко ругаясь по кошачьему.

К Ручейку тут же кинулись Мила, мгновенно забывшая о последствиях свиста, и Мэй. К радостной Анюте, сделав строгое лицо — Лена. Олег помог Марине подняться на ноги. Прекрасно, проблемы решаются без моего участия. Делегирование особенно хорошо, когда даже не нужно ничего делегировать самостоятельно.

— Юль, поищи в продуктах масло и захвати какую-нибудь тряпочку, какую не жалко. И позови Шёрстку.

Выкрикивать имя новенькой мийю в общем гвалте я не стал. Глядя, как удаляется Юля, уселся на мягкую траву, скрестив под собой ноги. Спокойно осмотрелся.

Если результаты работы Лены и Марины пока были толком не видны — они больше бардака навели, на самом деле, — то с вырубкой ребята справлялись неплохо. Очистили от зарослей уже две стены из шести, навалив огромную кучу древесины. Даже жаль, что огонь до увеличения домена не развести, придётся просто выбрасывать.

Мила говорила, что эти их корявые деревья очень живучие. Условно — как наши черёмуха и клён, растут как сорняки. Спилишь дерево — а через год вокруг пня десяток свежих побегов. Так что, потом придётся ещё и лопатами поработать, чтобы выкорчевать из земли корни. Если уж зачищать полянку — то наверняка.

Ко мне несмело подошла Шёрстка. Уши прижаты, смотрит затравленно… Потому я, собственно, и не хочу её прямо сейчас делать своим питомцем. Вряд ли через принуждение это сработает, даже если она согласится на словах.

— Ты уже понимаешь наш язык? — мягко спросил я.

— Эта мийю понимать, — отозвалась она, чуть поморщившись. Значит, головная боль от загрузки языковой базы у неё ещё не прошла. Ничего, долго мучать я её не буду.

— Скажи, эта птица — мальчик или девочка? Ты умеешь их различать?

Она торопливо мотнула головой — мол, умеет. Ответила:

— Это быть самка. У самец хвостовик красный хвост.

Ну, логично — самцы у птиц обычно имеют яркую внешность, чтобы привлекать самочек. По гениталиям пол пичуги я даже не пытался понять, у птиц обоих полов — клоака. Визуально она вообще никакой информации не даст.

— Спасибо, Шёрстка. Чем они питаются, знаешь?

Ответ был ожидаемым: насекомые, червячки, ягоды. С последним у нас не густо, разве что у Лены что-то может быть для настоек припасено. Я попросил Шёрстку поймать пару-тройку жуков. Если нужно — взять себе в помощь детей.

Всякая мелкая фауна в домене была. Спасибо, что обошлось без комаров и мошкары. Жучки, паучки — все приличных размеров, а не как грёбанный крестовик, от которого я спасал птицу. Уверен, в земле найдутся черви — без них почва быстро умирает, Система не могла не поместить их здесь.

Попробую пойти проверенным путём и накормить птицу.

Шёрстка ушла, озадаченная — зато вернулась Юля.

— Сирена, — сказал я.

— Что?

— Это — Сирена, — пришлось повторить, кивнув на птицу для наглядности.

— Девочка, значит?

— Угу. Мальчика назвал бы Дроном или Клаксоном. А так даже думать не надо, имя будто само пришло.

— Ей подходит. Вот, я всё принесла.

Юля протянула мне бутылку с растительным маслом — заполнена она была наполовину. И футболку. Шенгову, которую вчера располосовал вместе с его бочиной зомби.

Я красноречиво взглянул на свои руки, Юля смутилась:

— Ой! Извини, дядь Никит. Чем помогать?

— Краску с рук оттирала же? Ну, или суперклей. Вот то же самое надо. Аккуратно тряпку смочи и протирай мне руку. Только раполосуй футболку на части, удобнее будет.

— Хорошо.

— Начинай с правой, Юль.

План, к счастью, сработал. Был у меня страх, что Система наделила пауков какой-нибудь супер-паутиной. Можно было, конечно, попробовать спирт или бензин, но я не хотел пугать птицу резкими запахами. Да и для перьев её это не пошло бы на пользу, скорее всего. И так придётся потом отмывать её от масла, вылизываться она не умеет.

Паутина под воздействием масла быстро становилась грязно-серой, а после — растворялась мерзковатыми соплями. Пока Юля освобождала меня, я навязчиво хотел протереть от этой дряни ладонь.

Едва правая рука вырвалась из липкого плена, подошла Шёрстка. Не одна — во главе детской делегации. У всех, даже самых маленьких, было по одному жуку.

— Я кузнечика поймал! — заявил Дима, показав из-за спины Шёрстки что-то мелкое и серое. Если это насекомое и походило на кузнечика, то очень отдалённо.

— А мне мой Гена поймал! — Анюта явно приревновала к тому, что я посмотрел на её брата. А Гена — это ящерка, её второй питомец. Он обычно у девочки где-то за пазухой прячется, его не видно и не слышно. Сейчас же он сидел у хозяйки на плече — как хамелеон у Рапунцель в одном старом мультике.

— Вы молодцы, ребята, — улыбнулся я. — Сейчас, подождите минутку.

Юля насухо протёрла мне руку, и я выставил перед собой сложенную ложечкой ладонь.

— Сгружайте добычу, охотники.

Дохлых насекомых образовалась целая горка. Ну, может и к лучшему. Сирене будет, из чего выбирать, а то вдруг какие-нибудь жучки несъедобные.