Системный приручитель 4 (СИ). Страница 31

— Можешь успокоить птичку, Анют? Её зовут Сирена. Объясни, что я не причиню ей вреда.

— А мы её оставим? — заинтересовалась девочка.

— Конечно. Мы ведь уже ей имя дали. Она будет летать в небе и высматривать монстров, чтобы предупредить нас. Слышала, как кричит?

— Угу, — Анюта уже не смотрела на меня, любовалась Сиреной. Пока — издали.

— Ну вот. Её далеко слышно, мы сразу поймём, что рядом опасность.

Анюта отстранённо кивнула — и вдруг засмеялась:

— А она на тебя накакать хочет!

Дима её смех тут же подхватил. Следом — самый старший из малышей мийю. Тот самый бойкий котёнок, что успел выучить русский язык. Зовут его, кстати — Шелест.

Дети. И не важно даже, что из разных миров.

Детский юмор замысловатостью не отличается. Юля, помнится, в возрасте Анюты любила говорить: «У тебя на попе вонючий таракан», а потом заливалась смехом и с громким топотом убегала.

— Я догадывался, Анют. Было очень много намёков. Ты её успокоишь?

— Я успокоила.

— Спасибо. Бегите, играйте, нам тут тишина нужна.

— А можно, мы поможем?

Я с серьёзным видом покачал головой. Девочка вздохнула, и Шёрстка увлекла её в сторону. Всё, теперь можно заняться кормёжкой.

Сирена от угощения отказываться не стала. Правда, пока всё съела — Юле пришлось несколько раз собирать с земли рассыпанных насекомых. Да и мне по ладони два раза крепко попало клювом. И, пусть это и не очень логично — я подозреваю, птица сделала это специально. Просто из вредности.

Когда трапеза закончилась, я заглянул ей в глаза — жёлтые, с чёрным зрачком. Они были крупнее, чем у ласточки, делая птицу немного лупоглазой, и больше подошли бы сове.

Транслируя мысленно исключительно доброжелательность, я снова активировал приручение — и в этот раз после щекотки в висках ощутил от Сирены тёплый отклик. Всё, зараза пернатая — поддалась.

— Добро пожаловать в команду, — усмехнулся я. Она в ответ чирикнула. Надо же, не только орать может.

— Юль, дальше я сам. Приготовь воду и мыло пока.

— Хорошо, дядь Никит.

Провозились мы с Сиреной целый час. И это с учётом того, что она теперь мне подчинялась и не пыталась сопротивляться. Сначала, угробив половину оставшегося в бутылке масла, я оттёр паучий клей. С моих рук он ушёл без проблем, чего не скажешь о теле птицы. На перьях и особенно на мягком пухе с груди и живота он остался во множестве мест жёсткими слипшимися колтунами, от которых я так и не смог избавиться.

После мы уже вместе с Юлей аккуратно отмывали Сирену от масла слабым мыльным раствором, стараясь сильно её не мочить. Она не водоплавающая птица, для неё это опасно. Мало того, что летать нормально не сможет — есть риск, что переохладится и помрёт. Тем более, что вода в ручье ледяная.

Когда закончили — оставили Сирену в покое. Она принялась деловито расправлять клювом слипшиеся после водных процедур перья. Что с колтунами будем делать, не понятно. Надеюсь, они ей не сильно помешают. В крайнем случае, попробуем спирт или вовсе сострижём.

Я, пользуясь моментом, отошёл к терминалу. Коснулся его и ушёл в черноту, почти сразу же увидев перед собой меню. Максимально простое, расположенное в столбик, с привычными белыми системными надписями:

[Характеристики

Навыки

Задания

Питомцы

Группа

Бестиарий]

Интересовал меня последний.

Открыл, увидел список с названиями монстров, добавленными мною собственноручно. Ну, собственномысленно, клавиатуры тут нет даже виртуальной. Исключительно мысленный ввод.

Здесь Система сделала интерфейс более содержательным: под каждым названием монстра была часть описания, а сбоку виднелась картинка. Эдакое фото, загруженное прямиком из моей памяти. Забавная штука, конечно.

Мысленно выберешь один из пунктов — и раскроется полная статья.

Я пролистал список и не увидел новых существ. Значит, я всё ещё единственный, кто может заполнять Бестиарий. Впрочем — вряд ли это надолго.

В самом верху, перед первым названием, помигивала строчка:

[Добавить]

Её я и выбрал. Во-первых, хвостовиков я видел лишь издали, а потому не вносил. Во-вторых — нужно добавить ещё и псевдокрестовика. Разве что, я пожадничаю и не буду прописывать кое-какие свои догадки насчёт его паутины. Сначала нужно проверить теорию. После… Ну, там я подумаю, не хочу ли оставить её до поры до времени при себе.

Информация — залог выживания. Делиться ею не всегда целесообразно.

Закончил быстро. Мысленный ввод текста тащит, тут больше нечего сказать. Получил за два новых существа в Бестиарии в сумме сто единиц опыта. Вроде и не много, но курочка по зёрнышку клюёт.

Когда я разорвал связь с терминалом, Сирена ещё не закончила чистить и поправлять перья. Ладно, оставим первый полёт на попозже. Главное, что дрон у нас теперь есть, меня греет сам факт. Пока пусть приводит себя в порядок.

— Юль, ты со мной?

— Так точно! — она радостно приложила руку к голове в воинском приветствии.

Я привычно хмыкнул:

— К пустой голове не прикладывают.

И благоразумно не сказал ей, что хочу сделать. Пошёл копаться в аптечке — мне нужен маленький пузырёк с плотно закрывающейся крышкой для проверки теории. Если выгорит — будет шикарно.

— Нет! Ну нет!

Юля ныла — но всё равно послушно шла за мной.

— Дядь Никит, скажи — ты умереть хочешь?

— Не переживай. Можешь держаться в сторонке. Я сам. Главное, следи за округой.

— Так точно, — буркнула она и, призвав в руки арбалет, чуть поотстала.

Мне к самому паучьему логову подходить тоже не хотелось, но теорию нужно проверить. Если выгорит… Ну, прямо сейчас это не то чтобы жизненно нужная нам информация. В перспективе — может пригодиться. Особенно если потом найдём в отряд какого-нибудь алхимика.

Юля притормозила метрах в пяти от паучьей поляны. Я воткнул в землю рядом с ней секиру, чтобы не мешалась, и осторожно двинул дальше. Честно — было не по себе.

В бедро мне ткнулся Умка — медвежонок не отстал. Я потрепал его по голове, чуть улыбнувшись, и достал из кармана маленький стеклянный пузырёк.

Размером он был в половину большого пальца, не больше. Крышечка — резиновая. Как раз то, что нужно.

В глубине полянки постоянно то тут, то там что-то шуршало. Впрочем, почему что-то? Я точно знаю, что это здоровенные пауки. Отсюда я даже разглядел видные сквозь белый паутинный саван тени — там восьмилапые тусили у самой поверхности, не показываясь при этом на свет.

Благо, все такие места были далеко.

И, главное: мои подозрения подтвердились. Капли паучьего клея на паутинках были крупными. Ну, как… Каждая — примерно как крупинка ячки. Даже чуть больше. Навешаны они были часто, как жемчужное ожерелье. Идеально круглые, глянцевые, серовато-белые. Правда — вперемешку с каплями воды.

Крышка пузырька уже была открыта, широкое горлышко я смазал маслом. Ну, проверим.

Я чуть тряхнул куст — вниз попадали капли дождя. Так, отлично.

Клейкие бусинки с нити удалось собрать одним движением. Масло не давало им прилипнуть, но не успевало растворить. Внутрь ушла одна огромная капля — но тут же застряла чуть ниже горлышка, неспешно разливаясь по стеклу.

Отлично!

Я торопливо продолжил собирать паучий клей, внимательно прислушиваясь к шорохам в глубине полянки. Капли были маленькими — но их было много. Пара минут — и я наполнил половину пузырька. Жидкость внутри была очень тягучей, она даже не заполнила полностью дно пузырька, медленно опускаясь вниз.

Ещё, ещё…

Всё-таки, мои манипуляции заинтересовали хозяев паутины. Судя по звукам, ко мне неспешно приближались сразу с трёх сторон. Два паука ещё были далековато, а вот один — всего в паре метров от меня.