Системный приручитель 4 (СИ). Страница 29

Я призвал из биополя топорик и позволил паукану подобраться поближе к ветке с застрявшей птицей. Немного сместился, выбрав удобную позицию для броска. Когда пауку до ветки осталось не больше полуметра — замахнулся и бросил топор.

Лезвие с глухим стуком врубилось в ствол дерева, пригвоздив к нему паука. Паук зашипел, дёргая в агонии волосатыми лапками и громко щёлкая внушительными хелицерами. Подыхать живучий гад не спешил.

Я призвал в руку нож и бросил следом за топориком. Попал точно в скопление чёрных глаз-бусинок. Паук дёрнулся…

[Опыт +15

18530 / 500]

…и затих, распластав лапки по стволу берёзы.

Вздохнув, я полез на дерево, старательно отгоняя мысли о том, что в кроне сидят восьмилапые друзья убитого паукана. Буркнул себе под нос:

— Зато, разведчик будет. Дрон с функцией сирены. Красиво же? Красиво.

Вырвав из дерева по очереди нож и топор, я позволил тушке паука свалиться вниз.

— Юль, проверь на эски!

— Никогда!

— Юля, мать твою!

— Если у меня седые волосы появятся — я тебе отомщу, дядь Никит.

— И по сторонам смотри!

— Так точно!

Птицу я взял аккуратно, чтобы не поломать ей крылья — и при этом не позволить выпутаться из паутины. Если она улетит, приручать будет некого. Паутина толщиной с рыболовную леску прилипла к ладони. Ощущение отвратительное, зато — не выроню наш будущий дрон.

Попытка оторвать паутину от ветки провалилась — нити натянулись, и всё на этом. Рвану сильнее — наврежу птице. Пришлось срезать ножом — аккуратно, чтобы паутинок касалось только остриё. Не хватало ещё нож приклеить.

Острейший системный металл справился без проблем.

Взглянул вниз — Юля не подо мной, Умка — тоже. Схватив птицу двумя руками, я спрыгнул на землю. Тут же пожалел, что не предупредил об этом — Юля с визгом подскочила на месте, развернувшись в воздухе. Надо сказать, при этом она умудрилась призвать из биополя арбалет и рвануть из колчана болт.

Учитывая, что тетива уже была натянута, на выстрел ей требовалась всего пара секунд.

— Дядя Никита! — возмутилась она.

— Извини, — хмыкнул я. — Юль, ты чего? Не арахнофобка вроде. Вчера стража били — и ты так не визжала.

Юля надулась и спрятала глаза. Отозвав арбалет, снова наклонилось к тушке паука.

На самом деле, я знал, что с ней.

Просто — мы впервые за долгое время были вдвоём. Ребята не смотрят, вчера была большая победа — вот она и расслабилась. И, как это часто у нас бывало — начала изображать капризного ребёнка.

Это мило, когда нам не угрожает опасность. Можно спокойно дурачиться и переругиваться, больше не думая ни о чём.

Жаль, что сейчас не такая ситуация.

— Юль.

— М-м-м?

— Я тоже скучаю по старым временам. Но…

— Я поняла, дядь Никит. Прости.

Она выпрямилась и снова повернулась ко мне. Смущённо улыбнулась… и тут в наш разговор хриплым ором вмешался хвостовик. Мне сильно захотелось снять шлем и прочистить мизинцем уши.

— Вот же горластый… — я опустил взгляд на птичку. Птичка наклонила голову и внимательно смотрела на меня в ответ. Раздался характерный звук — и мне на наколенник упала белая клякса. — Срань…

Юля заржала и показала эссенцию ловкости:

— Вот.

— Себе пока оставь, у меня руки заняты.

— Пошли отсюда, а? Теперь ведь можно?

— Можно, Юль. Погнали.

— Хоть на край света — только бы не здесь!

Глава 13

Клей

Изначальное спокойствие птицы меня обмануло. Была надежда, что Система отсыпала ей прилично очков интеллекта, сделав понятливой и сообразительной.

На деле — хрен там, пичуга и пичуга. Единственной причиной её относительного спокойствия было то, что зараза выбилась из сил. Но, стоило чуть встряхнуть её или надавить хоть сколько-то сильно — она начинала биться у меня в руках, ещё сильнее уделываясь в клейкой паутине, из которой я её вообще-то пытался вытащить. Клевалась — довольно больно, у меня уже все пальцы болели от ударов её клювом. Парой особо удачных она мне даже кровь пустила.

Ну и, до кучи — птица хрипло орала и пыталась меня обгадить.

Надо ли говорить, что никакой благодарности ко мне эта зараза не испытывала? Я уже начал подумывать о том, что стоило позволить пауку подобраться поближе — может, тогда она сообразила бы, что я её спасаю, вообще-то.

А это важно — приручение на ней не сработало.

Умку я перед тем, как он стал питомцем, накормил. Волчат — напоил водой и поиграл с ними. Мила и вовсе разумна, она поняла, что я ей вредить не собираюсь. Ручеёк — просто доверился Миле.

А тут — ноль внимания, фунт презрения. Надеюсь, когда освобожу её, навык всё-таки сработает.

Паутина, к сожалению, тоже доставила куда больше проблем, чем я ожидал изначально. Мы с птицей влипли друг в друга, и любая моя попытка высвободить одну из ладоней приводила к тому, что прочные нити натягивались и сдавливали её.

Паутинки были двух видов. Я понял это, стоило лишь приглядеться повнимательнее. Одни были толще — как раз с леску примерно — и совсем не клеились. Другие были тоньше — влажные и липкие, они прилипали к коже намертво, как суперклей. Рваться не хотели ни те, ни другие — разве что, немного утончались при натяжении. Как скотч, блин…

Возможно, примени я силу, не сдерживаясь — порвал бы. Только тогда птице кранты, я как минимум поломаю ей половину костей. Как максимум — нити её разрежут. Вместе с моими пальцами.

По крайней мере, я и такой исход не исключаю. Паутина — это всё-таки штука очень прочная.

Вообще, в сетях пауков нити как раз двух видов и бывают. Одни — условно каркасные, несущие. Называются, если не путаю — радиальными. Они как раз не клейкие, паук сам по ним ходит. Вторые — липкие, они добычу и удерживают. Называются спиральными, а клей на них размещён крошечными капельками.

По крайней мере, так всё устроено у обычных пауков вроде того же крестовика. Некоторые делают липкую паутину без клея за счёт самой структуры нити — но это явно не наш случай.

Обычный крестовик меньше нашего раз в десять минимум. Его паутинки тоньше волоса, разглядеть на них капли клея можно только под микроскопом. Наш псевдокрестовик — а я его в Бестиарий включу именно под таким названием — делает паутину толщиной с леску. По идее, клей на ней должен быть виден невооружённым глазом.

Я, тем не менее, ничего не видел. Видимо, корчи птицы и моё вмешательство всё это добро размазали.

А ещё, что интересно — я впервые в жизни почувствовал запах паутины. По правде сказать, я и не знал, что он в принципе существует. Едва уловимый, чуть сладкий, чуть кислый. На что похож — сложно сказать.

— Что делать будешь? — спросила Юля.

Я в ответ просто дёрнул плечом. Видя на её лице нетерпение, буркнул:

— Чапай думает.

Важно ведь не только избавиться от этой паутины — надо ещё и птице помочь. У неё и без того перья и пух местами в колтуны слиплись от клея. И часть она сама же повыдирала, когда крыльями хлопала. Тогда птица, надеюсь, и в мои питомцы пойти согласится.

— Может, водой зальём? — влезла с рац-предложением Юля.

— Ну да, дождь ведь так хорошо растворил паутину, — хмыкнул я. Дождь, собственно, всё ещё моросил, но едва заметно. Крошечные капли даже кожей толком не ощущались и были абсолютно незаметны глазу. Зато — было видно, как мокрые следы от капелек появляются на камнях. — Вот что, Юль, пошли в домен. Сделаем всё с чувством, с толком, с расстановкой.

То, что паутина при натяжении напомнила мне скотч, навело на мысль о том, что от её клейкости может спасти посыпание чем-нибудь типа пыли или золы. Тогда можно будет хотя бы спокойно разрезать нити и освободить мои ладони и птицу. Но — в лесу после дождя пыли нет, а от сырой земли толку будет немного.

Значит, нужен другой способ. Либо растворитель — спирт или бензин. Либо, что нравится мне больше — жир или масло. В домене, в принципе, есть всё из этого.