Долг человечества. Том 6 (СИ). Страница 6

— Ты про книжную «сюжетную броню»? — Спросил Егор. — Знаешь такое, когда читаешь книгу, а там главный герой никогда не умирает, вопреки.

— Именно так. — Хмыкнул я. — Давече подсел на произведение одного мужика, Сбой реальности называется, так там герой трижды умирал, а оказывается, не умирал вовсе. Автор так решил.

— Довольно депрессивно звучит. — Сказала Катя. — Твой посыл в том, что нам так и так конец?

— Нет, почему же, — отнекивался я, — я лишь призываю к благоразумию и действиям не импульсивным, но продуманным, с обозримыми последствиями, прогнозируемыми, с наилучшими шансами и наивысшей наградой.

— Знаете, слушаю я вас, — вклинилась Агнесса, — и начинаю понимать, почему вы так долго прожили.

— Что такого примечательного в нашем разговоре? — Не понял ни я, ни остальные, так что вопрос этот в различных формулировках прозвучал несколько раз.

— Ну, — взялась отвечать темноволосая, — я много раз видела это. Пяткой в грудь себя постучать, бубенцами позвенеть, и ринуться в лоб куда-то, куда волки гадить идти боятся. Так и помирали парни из моей фракции, а все потому, что действовали абы как, на авось.

— Наше авось тоже, порой, случается. — Не в защиту себя ответил я.

— А то ж, тут горизонт планирования больше одного дня вообще-то считается достижением. — Усмехнулась она, вымученно и надтреснуто.

— Итак, возвращаясь к плану. — Вернул я внимание людей к предстоящим нам в ближайшее время испытаниям. — Отдохнем здесь, оставим караульных, нужно восстановить силы. Время близится к полуночи, дальше бодрствовать нельзя. Утром, со свежими силами, осмотримся, выберем место, начнем строить неприметный лагерь, перегруппируемся, восстановим силы, и придумаем, как именно вернуть наш дом себе. Я, в свою очередь, крепко обмозгую идеи наших товарищей из соседней фракции, и, вероятно, подниму вопрос на обсуждении о том, чтобы слить наши коллективы в один, и так как подавляющее большинство людей у Вячеслава, то я, вероятно, сложу полномочия.

— Нет, — схватила меня за рукав Лиза, — не надо! Я хочу, чтобы ты говорил, что делать! Я никому не поверю больше! — Меня шокировала, даже напугала такая реакция. Я поспешил успокоить ее.

— Погоди ты так нервничать, ничего не решено, да и я никуда не денусь, присмотрю уж за тобой. — Выдавил я улыбку.

— Не обмани. — Строго посмотрела она мне в глаза, покуда в ее бегали огоньки.

— Не обману. — Прикрыл я глаза, понимая, что даю некое подобие обета или клятвы.

— Дежурить кто останется? — После короткого перешептывания о краткосрочных планах был поднят вопрос животрепещущий и важный в моменте.

Первым вскинул руку молчун. Жестами он показал мне, словно что-то пишет, одну ладонь держа раскрытой, второй будто держит ручку. Хочет что-то сказать? Я поспешил выдать ему запрошенное — книгу для записей я ему просто купил, так как обещал, что у него будет собственная, а вот перо и чернила отдал пока что свои, иных не было.

Он и правда начал писать. Высказался, я прочел довольно длинное сообщение. В целом, он несколько недоволен поспешным отступлением, но понимает, что сражаться без подготовки самоубийство, и солидарен с принятыми решениями. Со своей стороны он идеальным планом видит призыв военной помощи от старой фракции, там хватит людей, чтобы гору просто захватить силой, и я не стал отталкивать эту идею и помощь — лишь пояснил, что насчет коммунистов все ответы и умозаключения я сделаю позднее. И, кстати, внизу была приписка.

«Я выспался, подежурю всю ночь. Коля.»

В напарники к нему пошел Эмиль, точно так же вызвавшийся сам, они неплохо ладили с Молчуном и им было бы проще не спать, переговариваясь на языке жестов, который они оба знали, а от наших на ночь остался Борис, пообещав, что со своим «вторым дыханием» спать он тоже не будет, заодно познакомится с мужиками.

Вот и славно, определились.

— Ребят, я приготовила, снимаю. — Подала голос Виолетта, а затем началась дележка пищи. Мы с благодарностью приняли каждый свою порцию эдаких шашлыков без маринада, и поели в тишине, экономя слова.

Вскоре, покончив с запоздалым ужином, люди начали устраиваться на ночлег, побросав свои наспех заброшенные в инвентари спальники, а теперь вынутые обратно в реальность, и устраивались вповалку, бочком друг к другу. Пусть скоротечная зима и закончилась, ночи все еще были прохладными, а тут, как назло, еще и от реки тянет прохладой.

Парни, вызвавшиеся дежурить, сейчас активно переговаривались в небольшом отдалении от ложбины, в которой мы устроили ночлег. Негромко, дабы не мешать сну уставших товарищей. Краем уха я слышал, как Эмиль и Боря обсуждают первую стычку с греллинами, которая засела в памяти великана как его собственная инициация, и он травил байку о том, как швырялся этими мелкими гавриками в других, как будто попал в кегельбан.

Ко мне же сон не приходил, несмотря на то, что усталость уже въелась в кости, а глаза щипало и от подступающего магического истощения и от недосыпа. Перестимулированный адреналином и активностью мозг тупо отказывался отключаться. Мыслить стратегически, так, кажется, сказал Леонид?

Я поднялся, незаметной тенью ускользнул из привала и пошел вдоль барьера, по небольшому лесочку, между рекой и северным сиянием.

Потеря горы — сильный удар, с какой стороны не посмотри. Я всегда был приверженцем одной мысли, которая, если отбросить философию, звучит так: если не понимаешь причин, поищи того, кому выгодно происходящее. Ниточки вели к Леониду.

Будучи менталистом и иллюзионистом пятнадцатого уровня, с уникальным по нынешним меркам знаниям об истине и системе, если он способен брать под контроль не только того гигантского броненосца, а еще и орды мутантов, то мы в глубокой заднице. Фактически означало, что наша конфронтация не завершена, и то, что я горделиво называл «переиграл и уничтожил» обретало иные оттенки. Тона эти были неприглядными и вызывали стойкие ассоциации.

Но был и иной вариант, тоже вполне вероятный. Я ведь сам сегодня дошел до этой мысли, вспоминая Праматерь инсектоидов. У каждого вида здесь имеется заметный альфа, вожак. Если и у этой собачьей своры есть свой лидер, наделенный зачатками интеллекта и, быть может, даже какими-то системными навыками, то задача превращается в банальное — найди такого и убей, дальше строй посыпется.

Эмиль и Иван отличные следопыты, а у Егора появился навык поиска. Как только залижем раны, я бы проработал эту гипотезу прежде, чем строить обвинительные догадки в адрес Леонида.

Незаметно для себя, я довольно далеко ушел. Ноги сами несли меня дальше вдоль кромки бурлящей воды. Вернулся я к реальности в тот момент, как подошел к тому интересному месту, где река, не встречая никакого сопротивления, уходила прямо сквозь мерцающий перламутровый барьер. Энергетическая стена полигона слегка искажает пространство за собой, превращая видимость за ней в мутный туман.

Я остановился у естественной преграды, поглядел на это физическое воплощение нашей клетки. Дальше, судя по размытым очертаниям, тоже лес. Я протянул руку, меланхолично коснулся упругой, вибрирующей преграды. По пальцам побежал холодок.

— Как будто крысы… — Прошептал я вслух, в пустоту, ощущая, как на меня накатывает глухая тоска. Первый раз поймал себя на мысли, как сильно я устал.

И вдруг, с той стороны барьера, за стеной, из размытой пелены, вынырнула тень, а моей руки коснулась чужая, отделяемая тонкой границей! Я инстинктивно отшатнулся, перепугавшись, вооружился и уже было готов был к сражению, если бы вовремя не одернул себя, посчитав, что это выверты моего воспаленного сознания.

Но тень никуда не девалась, и с каждым ударом сердца я отчетливее осознавал, что-то, что я сейчас вижу, не может быть галлюцинацией или сном, я вполне себе бодрствую и отдаю отчет в том, что вижу и ощущаю. Это реальность… что-то с той стороны было невысоким, сгорбленным, а рука, прислоненная к барьеру извне, больше походила на звериную!

Затем пятно обрело четкость, приблизившись к преграде вплотную. Прямо на меня, склонив голову набок, смотрели четыре немигающих глаза-бусинки.