Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 42

Ауримант выбрал семью.

Он сделал невозможное: убедил лекаря, чтобы тот отказался от правил. Заплатил служанкам щедро и молчаливо. Для Лиммы под замком в Облачных утёсах построили целый подземный этаж: просторный, светлый, с садами под куполами и длинными коридорами, где она могла бегать, не скрывая ни света, ни чешуек. Но ценой стала её жизнь в тени.

Я оплакивала её несчастливое детство по ночам, чтобы никто не слышал. Потому что сейчас она ещё ребёнок. Сейчас она не понимает, почему нельзя выходить за ворота, почему нельзя знакомиться с гостями, почему её мир - это семья и несколько доверенных лиц.

Но потом. Каково ей будет потом? Но порой, когда мне особенно грустно, она гладит мои волосы и просит, чтобы я не грустила, потому что она невероятно счастлива.

Лимма вдруг замирает.

Смех обрывается резко, будто кто-то щёлкнул пальцами. Она выпрямляется, взгляд стекленеет, свет вокруг неё становится ровнее, холоднее. Она не смотрит ни на кого, говорит ровно чужим, слишком взрослым голосом:

- Однажды земля разойдётся. И если двое враждующих кланов не примирятся, миру придёт конец.

Тишина падает на оранжерею, и мне в который раз страшно, хотя порою с ней случаются такие видения. Она говорит слишком загадочно, будто выдумывает, но некоторые предсказания уже сбылись.

- Мам, - смотрит на меня, - а мы с кем враждуем?

- Ни с кем, почему ты спрашиваешь?

- Я видела мужчину, и он был похож на Мариуса.

Глава 70

Глава 70

Я замираю. Секатор медленно опускается на край стола, пальцы сами разжимаются. Сердце делает странный, неровный удар: не от страха даже, а от узнавания. От того самого ощущения, когда ещё не понимаешь смысла, но уже знаешь: это важно.

- Похож на Мариуса? - переспрашиваю я мягко, подходя ближе.

Лимма кивает. Уже обычная, живая, с лёгкой улыбкой, будто не она только что говорила голосом, от которого стынет кровь.

- Такой высокий. И взгляд… - она задумывается, подбирая слова. - Но старше. И очень грустный. Он стоял один, а вокруг было много пыли и камней.

Мариус хмурится, явно не понимая, что делать с тем, что услышал.

- Я ни с кем не враждую, - говорит он упрямо. - И не собираюсь.

- И правильно, - вмешивается Йохан, подходя ближе и кладя руку ему на плечо. - У нас и так забот хватает.

Он улыбается, стараясь разрядить обстановку, и Лимма тут же цепляется за его рукав, словно якорь. Свет на её коже теплеет, становится мягким, почти солнечным.

- Всё хорошо, - говорю я и притягиваю её к себе. - Иногда будущее просто показывает нам возможные дороги. Но идти по ним - всегда наш выбор.

Она смотрит на меня внимательно, слишком серьёзно для своих лет, а потом вдруг улыбается широко, по-детски.

- Тогда я выберу хорошую, - заявляет она. - Где никто не ссорится.

Но мне кажется, я знаю, о чём она говорит.

Ауримант так и не смог простить Эйлин, считая, что она отомстила нам за его отца. Что сперва заставила поверить в гибель Лиммы, а потом наградила её избранностью, что теперь она вынуждена стать изгоем. Он верит, что её дар – проклятие, данное нашей семье в наказание.

Я же не держу ни на кого зла, понимая: без Эйлин нас бы давно не было. Она спасла меня, я уверена, и сделала всё возможное, чтобы помочь. Только Лимма была слишком сильной, чтобы исчезнуть. И как бы я не старалась погасить гнев моего мужа, боюсь однажды он передаст его сыну. Вот почему Лимма видела Мариуса, который враждовал. И боюсь нам снова придётся столкнуться с семейством Торнов в будущем.

Но пока я счастлива. Оранжерея снова наполняется звуками: шагами, смехом, шелестом листьев. Мариус уже спорит с Йоханом, кто будет водить в следующей игре. Лимма тянет меня за руку, показывая новый росток, пробившийся сквозь землю: упрямый, живой, тянущийся к свету.

Я смотрю на них и думаю о том, как странно и щедро устроен мир. Он отнял у меня прошлую жизнь, прежнее имя, привычный путь. Но взамен дал другое: семью, любовь, второй шанс и детей, ради которых стоит бороться даже с судьбой.

Пусть будущее туманно. Пусть в нём есть предсказания, тайны и страхи. Но сегодня мои дети рядом со мной, и они смеются. Сегодня мир цел. И пока это так - всё будет хорошо.

Солнце клонится к закату, и свет в оранжерее меняется: становится янтарным, густым, будто мёд. Стёкла ловят его и окрашивают листья в золото. Дети убегают дальше по дорожке, уже споря о чём-то своём, и я остаюсь на мгновение одна, позволяя себе просто дышать.

- Ты снова слишком серьёзна, - раздаётся знакомый голос за спиной.

Ауримант стоит у входа высокий, по-прежнему внушительный, но сейчас без мундира, без доспехов, без маски генерала. В простом тёмном камзоле он кажется почти обычным мужчиной, если забыть, кто он есть на самом деле. Его взгляд сразу находит Лимму, потом Мариуса, потом Йохана. Он всегда сначала убеждается, что они в порядке.

- Она снова видела, - говорю я тихо, не спрашивая, понял ли он.

Он подходит ближе, останавливается рядом, смотрит на детей долго, словно стараясь запомнить этот миг впрок.

- Она всегда видит, но пока не может сказать наверняка, что именно.

Я ищу в его голосе напряжение, страх, тяжесть решений, но нахожу только усталую уверенность. Ту самую, с которой он когда-то выбрал нас, а не законы, империю или пророчества.

- Ты не боишься? - спрашиваю наконец. - Будущего, которое она может принести?

Он поворачивается ко мне. Его ладонь ложится привычно на мою талию.

- Я боюсь только одного, - говорит он. - Что однажды тебя не окажется рядом. Всё остальное - переживём.

Я улыбаюсь, утыкаясь лбом ему в грудь. Слышу ровный, сильный удар сердца. Сердца дракона, генерала, мужа. Моего мужа, что снился даже в другом мире.

- Мы справимся, - шепчу я.

- Мы уже справились, - отвечает он просто. - Остальное — лишь путь. Главное – я люблю тебя и наших детей.

Слово «люблю» звучит глухо, почти сурово, но в нём столько силы и правды, что у меня перехватывает дыхание.

Поднимаюсь на носки и тянусь к его губам. Он замирает на мгновение, а потом отвечает медленно, бережно, словно этот поцелуй важнее любой клятвы. Его ладонь ложится мне на затылок, другая - на талию, притягивая ближе, защищая.

В этом поцелуе нет страсти напоказ. Только обещание и выбор.

Когда мы отстраняемся, он прижимается лбом к моему лбу.

- Клянусь тебе: всё, что у меня есть - моя сила, моя ярость, моя жизнь - они твои.

Я улыбаюсь сквозь подступившие слёзы.

- Тогда давай просто попробуем быть счастливыми, - отвечаю. - Даже если мир против.

Я смотрю на них и понимаю: мир может трескаться, кланы - враждовать, пророчества - сбываться или нет. Но пока Ауримант держит меня за руку, пока дети смеются, пока в оранжерее цветёт жизнь - конец света подождёт.

А значит, у нас есть время. И этого достаточно.