Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 39

- Я здесь, Ванечка. Я с тобой, - повторяю, как заклинание, плача от счастья. - Всё хорошо. Ты дома. Ты больше не один.

Он всхлипывает, кивает, цепляется за меня, как за единственную опору, а в зале проходит шёпот.

«Мамочка».

- Этот брат моей жены, - изрекает Ауримант, дабы объяснить всем присутствующим, что происходит, хотя и сам озадачен этим «мамочка», - некогда его выкрали из дома, а теперь мы нашли его.

Мы поднимаемся с коленей, смотря на собравшихся, и не размыкаем объятий. Генерал поднимает кубок, провозглашая тост, и все гости ликуют, а в моей груди разливается бесконечная благодарность и любовь к этому мужчине, который даже не представляет, что сегодня произошло. Но теперь я ему обязательно всё расскажу.

Глава 64

Глава 64

День заканчивается не сразу. Он тянется, как нить, истончённая до предела, но всё же не рвётся.

Ваня по левую руку от меня так близко, что наши плечи почти соприкасаются, и я чувствую его тепло даже сквозь плотную ткань платья. Он изменился не только лицом: вытянулся, стал угловатым, движения уже не детские, а осторожные, будто он привык всё время быть настороже. Но стоит мне чуть отстраниться, как его пальцы тут же находят мой рукав, запястье, край ладони. Лёгкое, почти незаметное касание, как проверка: я здесь?

Я не отдёргиваю руку. Каждый раз сжимаю его пальцы в ответ.

Гости постепенно расходятся. Разговоры стихают, смех становится тише, свечи догорают. Мир, наконец, замедляется. И только тогда я понимаю, насколько вымотана физически и эмоционально, до самой сердцевины.

Мы остаёмся в Варругене на ночь, так решает Ауримант, и я благодарна ему за это решение больше, чем могу выразить словами. Ваню уводят слуги: ему наливают ванну с тёплой водой, дают чистую одежду, показывают комнату. Я не иду с ним, как когда-то. Здесь это не принято, да и он сам не позволит, давно не ребёнок, подросток.

Позже сижу у его постели. Он уже в чистой рубашке, пахнет мылом и чем-то тёплым, домашним. Теперь его жизнь изменится, но шрам на лице навсегда будет напоминать о времени, что он провёл без меня.

Мой сильный, смелый мальчик, который почти превратился в мужчину. И я так рада, что боги даровали мне второй шанс на счастье и право быть ему матерью и в этом мире.

Пою тихо, почти шёпотом, старую колыбельную, которую пела когда-то в другой жизни. Слова странно ложатся на этот мир, но мелодия остаётся прежней.

Он слушает, не перебивая. Потом, когда замолкаю, начинает говорить сам. О том, как очнулся в чужом месте после невыносимой боли. Как сначала подумал, что его похитили. Как боялся, что больше никогда меня не увидит. Как учился быть незаметным, чтобы выжить. Он говорит обрывками, иногда сбивается, иногда замолкает надолго, но я не тороплю. Я здесь. Время больше не враг, и даже Ауримант не подгоняет, а терпеливо ждёт где-то в доме, когда мы наговоримся друг с другом.

- Я знал, что ты жива, потому что очень хотел, чтобы это было правдой, - говорит он перед тем, как я ухожу, целуя его перед сном. – Кто-нибудь плакал, когда я умер? – внезапно задаёт страшный вопрос, и я замираю от неожиданности.

Признаться, я и не задумывалась на этот счёт, когда ушла я, а ему важно знать. Но ему могу сказать с уверенностью.

- Это была утрата для каждого, Ваня, и я не хочу ворошить тот ужасный момент, потому что все эти годы я просто существовала, а не жила.

- А отец?

- У него теперь другая семья, мы разошлись почти сразу. Не смогли видеть друг друга.

- Он тебя оставил?

- Это было общее решение.

- У тебя были ещё дети?

- Нет.

- А у него?

- Да.

- Значит, я не важен для отца.

- Будь у родителей пятнадцать детей, это не означает, что они не заметят утрату.

- А генерал? Теперь ты его жена. Ты любишь его?

- Как много вопросов, оставь немного на завтра, - глажу его по голове. - Я обязательно отвечу на каждый, а теперь мне пора.

Глава 65

Глава 65

Когда, наконец, возвращаюсь к Ауриманту, он ждёт меня. Без мундира, без маски генерала. Просто мужчина, сидящий у окна с бокалом драконьего янтаря. Поднимает взгляд.

- Значит, теперь я должен делить тебя с мальчишкой? - спрашивает без злости, но с той прямотой, за которой прячется слишком много мыслей.

- Ничего не изменилось, кроме моей благодарности к тебе. Ауримант, я безгранично признательна за то, что ты сделал. И я должна кое в чём тебе признаться.

Он словно не слышит последних слов.

- Отчего он называет тебя матерью?

- Потому что я и есть его мать.

Он хмурится.

- Это не смешно, Ивэльда. Во сколько же ты его родила? В девять лет?

- В тридцать шесть.

Он хмурится, совершенно не понимая, что со мной происходит. А я сажусь напротив, чувствуя, что тянуть дальше бессмысленно. Он доказал, что не желает зла ни мне, ни ребёнку. Иначе бы Ваня не лежал сейчас в постели. Ауримант потратил много сил и ресурсов на его поиски.

Руки дрожат, но голос нет.

- Моё настоящее имя - Марина, - говорю тихо. – Я очнулась в этом теле в момент, когда погиб отец Ивэльды, тот самый сумасшедший, что заключил Оуэл в свою дочь, убив не только девушек до неё, но и её саму. Он погиб вместе с Ивой, а я возродилась, прийдя сюда из своего мира. Я не знаю истинной причины, но я здесь.

- Что значит своего? Ты же из Сендрии.

- Ивэльда Тарвейн из Сендрии, а Марина Иволгина – врач хирург, из России.

- Никогда не слышал такой страны.

- Но в моём мире о ней слышал каждый, потому что она занимает огромную территорию. Это самое большое государство моего мира. И, если тебе интересно, я обязательно расскажу, как там всё устроено, но сейчас о другом. У меня были тёмные волосы, грустный взгляд карих глаз, лучики морщин здесь, - провожу уголкам глаз, - здесь, - иду дальше. Мне было сорок пять, Ауримант, и я потеряла смысл жизни, потому что мой сын погиб. Я пыталась возродиться там в чувствах, но не смогла. Моя смерть была такой правильной, что, очнувшись здесь, я не видела смысла бороться ни за что. Потом осознала, что во мне нуждаются люди. И хоть так было и раньше, но здесь я была единственной, кто в силах им помочь. Потом я встретила тебя, и во мне вспыхнуло новое чувство – ненависть. Да, влюбиться в того генерала, что разрушает города, принуждает к близости, а потом бросает в колодцы – надо быть сумасшедшей. Но потом всё изменилось, и когда я увидела тарелку, где изображена улитка, у меня появилась надежда, - в моих глазах блестят слёзы. – Ваня – мой сын, понимаешь? Настоящий.

Он молчит. Не перебивает. Только слушает, и ощущаю через связь, что его недоверие тает.

Я продолжаю говорить о прежней жизни, работе, о том, что видела генерала во снах ещё до нашей встречи. О страхе, боли, о том, как отчаянно я не хотела снова привязываться к жизни, и всё равно привязалась.

- Невероятно, - наконец выдыхает он, качая головой. - Есть ли ещё такие, как ты?

Я чуть улыбаюсь и качаю головой.

- Я знаю только об одном: моём сыне.

Про Эйлин молчу. Пусть у неё будет своя тишина и безопасность, я не имею права выдавать её секрет.

Прислушиваюсь к себе, к нашей связи. Она ровная, тёплая. Без сомнений, Ауримант верит и любит не за истинность, не за долг, а просто потому, что уже не может иначе.

Генерал подходит ближе, обнимает меня осторожно, словно всё ещё боится причинить вред.

- Теперь всё будет хорошо, - говорит уверенно, и впервые за очень долгое время я верю в это без оговорок.

Глава 66

Глава 66

Когда возвращаемся в Облачные утёсы, я даже рада. Здесь не слышно столичных голосов, не доносятся сплетни и шёпот пророчеств. Только ветер, крылья и ощущение, будто всё лишнее постепенно остаётся позади.

Дом в Утёсах встречает нас спокойно. Без ликования, без тревоги, как старый камень, который не задаёт вопросов и не требует объяснений. Слуги кланяются Мариусу с прежним почтением, мне - с осторожным уважением, привыкая, как к новой хозяйке.