Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 24

- Тебе там неудобно, Ива. Иди в постель, - хлопает он ладонью рядом с собой.

- Я могу отказаться?

- От отдыха? – он откидывается, смотря в потолок. – Видел бы меня мой отец, сказал бы, что не стоит задавать женщине вопросов и давать возможности выбора. Только приказы.

- И безмолвное подчинение?

- Так жила моя мать.

- Разве это жизнь?

- Да, если не знаешь другой.

- Расскажи мне о своей семье.

- Её больше нет.

- Но она была.

- Слишком давно, Ива, что порою мне кажется, будто я их придумал.

За его нежеланием чувствуется боль. И мне ещё больше хочется узнать его как можно больше.

Поднимаюсь с места, переходя на кровать, и ложусь рядом, не задевая его. Каждый на своей половине. Не для ласк между мужчиной и женщиной. Я желаю, чтобы он обнажил передо мной не своё тело, которое я однажды видела, а свою душу.

Глава 40

Глава 40

- Ты любил свою мать?

- Как любой сын: желая защищать до последнего. Только я был слишком мал, чтобы не просто хотеть, а исполнять задуманное.

Выходит, его мать умерла.

- Единственный сын своих родителей?

Он хмурится и вздыхает, сжимая зубы, отчего желваки ходят на его лице.

- Мой младший брат погиб в двенадцать.

- Как?

Лицо генерала напрягается ещё больше.

- Его убили, Ива, ты жаждешь подробностей?

- Это был твой отец?

- Он, конечно, никогда не был хорошим человеком, но он любил Ама.

Видно, что эта тема слишком болезненна для Ауриманта.

- Твой отец жив?

- Убит при попытке к бегству.

Изумлённо смотрю на генерала.

- Я могу рассказать тебе сказку о своей семье, в которой есть любимая женщина, двое чудесных сыновей и честный эрд, но это будет ложью. И пусть лучше ты узнаешь от меня, как было всё на самом деле.

Мой отец был человеком, которого невозможно любить, но невозможно и забыть. Один из Верховных советников Акриона, один из тех, кто привык держать за горло не только власть, но и саму судьбу. Его слово могло возвысить или разрушить, и он знал это. Семь лет назад он задумал нечто большее, чем просто сохранить влияние. Он хотел поставить своего сына - меня - вместо действующего генерала, правнука Гарольда Одноглазого.

Ты, должно быть, слышала о нём? Гарольд был тем, кто впервые осмелился войти в Готтард - аномальную зону, рождённую безумием мага, пожелавшего владычества и власти. Тот маг создал тысячу глиняных солдат, вдохнув в них искры своей магии. Хотел завоевать корону, но вместо этого сгорел заживо, рассыпавшись пеплом и впитавшись в землю, что некогда ему принадлежала.

И тогда потекли чёрные подземные реки, опутывая зону, как вены. Расползлись в разные стороны, выжигая всё живое. Так и родились аномалии: пожирающие людей деревья эруты, глиняные аргиллы, крапфы и другие чудовища, для которых плоть стала тем же, чем для нас воздух. Готтард стал меткой, шрамом на теле Акриона, который не желал заживать.

Именно туда отец послал лекаря, нуждавшегося в защите. Человека, у которого в столице осталась семья: жена и двое детей. Он приказал ему убить генерала. Взамен обещал безопасность. И, зная отца, я не сомневаюсь, что тот бы выполнил обещание, ровно до той минуты, пока это было выгодно.

Но его замыслам не суждено было сбыться. Кольфин Торн узнал, кто стоял за покушением. Суд был коротким: отец не признавал вины, даже когда его лишили звания и титула. Я находился в зале суда и понимал, что наказание верное. Именно тогда, смотря ему в глаза, я понял: его не оболгали.

Отца отправили в самую страшную тюрьму Варругена. Место, где даже камни дышат страданием. Говорят, там не существует времени - лишь вечная ночь, холод и голоса тех, кто потерял разум.

Отец пытался бежать. Но его настигли и убили.

И всё же, когда я узнал, что он мёртв, внутри будто что-то оборвалось. Не любовь - нет. Скорее, последняя нить, связывавшая меня с прошлым. С тем мальчиком, который верил, что отец - непоколебимая скала.

С тех пор у меня есть только я.

Ауримант делает паузу. Его взгляд застывает где-то в пустоте, будто он вновь переживает то, что хоронил в себе долгие годы.

- Знаешь, - произносит он тихо, - мой отец мечтал, чтобы я стал генералом Акриона. Ирония в том, что я действительно им стал. Только не таким, как он хотел. Не по его правилам и временным рамкам.

Он усмехается, но усмешка горькая, без радости, а взгляд человека, мысли которого поглощены собой.

- Он хотел, чтобы я правил через страх. А я выбрал порядок.

Ауримант поднимает на меня взгляд: усталый, прожжённый войной и воспоминаниями. Прошлыми обидами и неверием в то, что однажды всё может стать иначе.

- Но, пожалуй, - добавляет чуть тише, - ты первая, кто заставил меня усомниться, что порядок всегда стоит выше сердца.

Прокручиваю в голове последние слова, сказанные генералом.

«Порядок выше сердца».

Фраза, что могла бы звучать гордо, как клятва, вдруг кажется мне трагедией. Потому что в его голосе не сила, а усталость. Слишком много лет он жил, сжимая кулаки, чтобы не позволить себе быть человеком. Потому что его воспитали иначе. Потому что рядом никогда не было того, кто даст возможность быть живым.

Смотрю на него. На мужчину, чья жизнь сплетена из приказов, крови и вины. На того, кто привык командовать судьбой, но не знает, как справиться с самим собой. И впервые не боюсь.

- Тогда почему ты выбрал меня? - тихо спрашиваю. - Если я только мешаю твоему порядку.

- Мы не выбираем, я же говорил. Давно за нас всё решено.

- Выходит, это необходимость, а не желание сердца?

Ауримант не отвечает сразу. Он медленно выдыхает, будто взвешивая слова.

- Долг, - произносит он наконец, глухо. - Это то, чему я принадлежал всю жизнь. Он дал мне власть, имя, смысл и отнял всё остальное. Но я всегда жил по этому принципу и выполнял приказы, - продолжает он, - даже когда не верил в них. Делал, что нужно, а не то, что хотел. Потому что так велит долг. Так учили с детства.

Он на миг замолкает, взгляд уходит куда-то в сторону, будто он говорит не со мной, а с кем-то из прошлого.

- Но когда появился ты, - тихо, почти не слышно. - Всё стало иначе. Я впервые за годы почувствовал, что хочу что-то для себя. Не ради империи, не ради совета, не ради памяти отца. А просто потому что не могу иначе. Словно после нашей встречи внутри кто-то зажёг свет, и я не мог дать этому никакого объяснения. Нет, - тут же перебивает себя. – Сперва я решил, что дело в камне, ведь он - часть моего рода. Но потом осознал, что это истинность, которая до некоторых пор меня обманывала. Ведь я искал именно женщину из снов.

Он садится на кровати медленно, осторожно, будто боится, что любое движение разрушит хрупкое равновесие между нами.

- И вот в этом, Ива, всё моё проклятие, - говорит он.

Глава 41

Глава 41

Человек, готов был сжечь город дотла, мужчина, который брал то, что желал, враг, который шёл к своей цели через боль и страдания людей, теперь кажется совсем другим. И я вижу, что он не тот монстр, каким я себе его представляла сперва.

- Я - человек долга, - продолжает Ауримант. - Но внутри меня живёт желание. Оно противоречит всему, чему я следовал. Долг требует забрать у тебя камень любыми средствами, держать тебя под замком, не щадить, контролировать, даже если придётся снова пролить кровь.

Он наклоняется чуть ближе, голос становится тише.

- А желание хочет отпустить. Позволить тебе быть свободной, выбирать. Потому что ты, как никто, заслуживаешь этого.

Воздух между нами дрожит. Его взгляд проникает в самую душу, и в этот миг понимаю: в нём действительно живут два человека. Один - стальной, безжалостный генерал, который подчинил себе мир. Другой - тот мальчик, что когда-то верил в любовь и защищал мать от крика отца.

- А если долг и желание не могут существовать вместе? - спрашиваю едва слышно.