Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 23

- Это следы Оуэла. Он рвался наружу, разрушая тебя изнутри. Потому и понадобился обряд, чтобы разделить на двоих то, что не способен выдержать один.

Тишина накрывает нас. Где-то вдали шуршит трава, а я касаюсь своей груди, осознавая, что и шрамы теперь у нас одни на двоих.

- Не вмешивайся, Ива. Эта боль не для тебя.

- Поздно, - отвечаю, и в голосе больше решимости, чем страха. - Я уже в ней.

Прикасаюсь к линии, где крылья переходят в человеческое тело, и сосредотачиваюсь.

Связь между нами вибрирует, как натянутая струна. Тяну боль на себя, разделяя. Сначала она усиливается, хлещет током, выжигая нервы, а потом меняется и угасает. Чувствую, как она переходит в меня. Как будто беру её на себя, тяну, перетягиваю на грудь, на руки, на спину.

- Нет, - Ауримант хватает меня за запястье, пытаясь забрать её назад. – Ты не выдержишь.

Тело дрожит. Где-то глубоко под рёбрами пульсирует камень, отзывается, словно живое сердце. Но не разрушает меня. Наоборот, впитывает боль, забирает, заключает в себя.

- Что ты делаешь? - шепчет генерал, приподнимаясь на локте, но я не позволяю ему двигаться, осторожно укладывая на землю.

- И сама не знаю, раньше такого не практиковала, - отвечаю, и мой голос звучит глухо, как через воду. Но вместе с этим приходит неимоверная слабость.

Мы одни на поле, и на сотни лигов вокруг ни дома, ни живой души, если не считать переговаривающихся то тут, то там птиц.

Боль постепенно стихает. Её становится меньше. Я чувствую, как мышцы расслабляются под моей ладонью, как тяжёлое дыхание выравнивается. Крылья всё ещё нуждаются в лечении, но в них уже нет судорог, и тепло возвращается в пальцы. Но теперь мне плохо. В груди ноет, тело ломит, как будто я сама падала.

Ауримант, кажется, понимает это. Он приподнимается и хватает меня за плечи.

- Ты взяла слишком много, - говорит хрипло, и в его голосе злость, но не на меня, на самого себя. Вижу, как силится что-то сделать, но между нами теперь стена, за которую он не в силах зайти, потому что камень поглотил боль, захлопнувшись, как шкатулка.

- Ива, позволь мне забрать её.

- Не могу, - откидываю голову, смотря на облака над нами. Там в вышине остались парить замки и храм. Никогда раньше я не задумывалась, что над головой может быть не только небо, но и драконы, живущие над остальным миром.

Он смотрит, долго, тяжело. Его ладонь ложится на мой затылок, и в этом движении странная, непривычная нежность.

- Безумная, - шепчет он. - Совсем безумная.

- А ты - чудовище, что играет чужими судьбами, - говорю сквозь усталость. - Но, кажется, теперь наше безумие одно на двоих.

Он хочет что-то ответить, но в этот момент над нами проходит порыв ветра: лёгкий, почти ласковый, будто сама Праматерь вздохнула, глядя на нас. Ауримант убирает крылья, поднимает меня на руки и куда-то идёт.

А потом тишина. Только дыхание, и где-то далеко поют облака.

Глава 39

Глава 39

Не знаю, в какой момент я отключаюсь, убаюканная его размеренным шагом, прижавшись к сильной мужской груди. Прихожу в себя, когда он перекладывает меня на телегу.

- Мёртвая что ли? – грубый мужской голос возницы. – Вон бледная, как покойница.

- Твоё дело маленькое: вези молча да аккуратнее.

Вальт усаживается рядом, перетягивая мою голову себе на колени, а мне невероятно хочется пить, что я ему и озвучиваю.

- Дай флягу, - требует у мужчины, и тот протягивает грязную вещь.

Генерал открывает крышку и прикладывает к моим губам горлышко, из которого тут же льётся студёная вода, и я закашливаюсь.

- Осторожно, - просит меня, убирая воду. И мы размеренно едем, покачиваясь на кочках.

Дом Ауриманта в Варругене встречает нас тишиной и запахом старого дерева. Воздух здесь иной: плотный, насыщенный пылью и тенью, словно сам дом давно привык хранить секреты. Слуги, высыпавшие в холл при нашем появлении, замирают: генерал не появлялся здесь годами, а известие о том, что он планирует устроить свадьбу, ещё не добралось до них. Потому на лицах смесь изумления и страха.

Мы едва держимся на ногах, истощённые до предела. Мои пальцы всё ещё дрожат, а его шаги становятся тяжелее. И всё же он, упрямец, не позволяет себе ни одной слабости, пока рядом с нами слуги.

- Эрд, - робко произносит пожилая женщина, очевидно, экономка. – Я пошлю за лекарем.

- Нет необходимости, я доверяю своей невесте.

Тут же удивлённые взгляды скользят по мне. Здесь никто не знает, кто я такая. Оттого интерес.

- Приготовьте для нас покои, ужин и не беспокойте до утра, - отдаёт приказы генерал, и тут же слуги бегут врассыпную.

Когда нас проводят в гостевые покои, я едва не падаю в кресло. Ноги ватные, тело будто выжато. Ауримант стоит рядом, бледный, но всё ещё держит осанку.

- Насмешка судьбы, - хрипло говорит он, усмехаясь, - лекарю нужен другой лекарь.

- Замолчи, - шепчу, чувствуя, как голова гудит от усталости.

- О, нет, - усмешка становится шире. - Теперь ты под моим наблюдением. И очень надеюсь, что Глоф сумеет договориться с хозяйкой Готтарда, потому что лишь она в силах тебе помочь.

- Договориться о чём?

- Ты ничего не слышала об Эйлин Фаори? – задаёт он вопрос, но тут же перебивает сам себя. – Хотя откуда тебе. Она известна в Акрионе, потому что совершила невозможное.

- Кто эта женщина? – спрашиваю, чувствуя небывалую усталость.

- Целительница из древнего рода эф. Оказавшись в ссылке в аномальной зоне, где нет места слабости, она не просто выжила, но и смогла возродить гиблую землю, исцелив тех, кто нуждался в этом. И хоть я считаю, что этот мир принадлежит мужчинам, не могу не признать её силы. Она помогла аргиллам обратиться обратно, а значит, ей по силам помочь тебе, Ива.

- Я не знаю никаких аргиллов.

- Заражённые. Те, кому однажды не повезло, и кого считали погибшими, теперь вернулись к семьям.

- Звучит неплохо.

- Неплохо? – негромко смеётся он. – Перевожу на твой язык. Она остановила эпидемию, которой не было конца на протяжении более трёхсот лет!

- Поистине великая, - говорю искренне.

- Теперь ты понимаешь, что лишь она способна помочь.

- Ты о камне?

- Да.

- Что будет, как только тебе удастся его достать?

- Ничего.

- Я стану не нужна, и ты отпустишь меня?

Он ухмыляется, усаживаясь на кровать, а потом и вовсе откидывается на подушку.

- Разве ты ничего не поняла? – смотрят с грустью его глаза.

- Может, стоит повременить с обрядом? Добраться до этой женщины, достать камень и разойтись, как в море корабли?

- Корабли? – будто не понимает он, но откуда ему, это выражение моего мира.

- Обещаю заботиться о себе, чтобы тебе не было плохо, - решаю только попробовать. Глупости, но кто знает, вдруг у этого будет эффект. Кажется, что сейчас всё получится, генерал возьмёт своё и оставит меня в покое, а я доберусь до Ванечки и…

А что будет потом? Я грезила, что разыщу сына, как скажу, что это я, как прижму его к груди и стану долго плакать, потому что больше не могу держать в себе то, что во мне горит. Но что потом, я ответить так и не могу. Потому что у меня нет ничего: ни дома, ни друзей, ни работы, ни возможности его куда-то забрать.

В этом мире я никто…

- Мы связаны, Ива. И если ты не понимаешь, насколько это серьёзно, тебе придётся послушать меня ещё раз. От этого нельзя отказаться. Я – это ты, а ты – это я. Мы единое целое, и лучше тебе осознать это здесь и сейчас.

Сразу же в голове играет мелодия Насырова, прокручиваясь всё дальше. Я никогда не имела секретов, и от этого жизнь была куда проще. Теперь же всё моё существование зависело от одной единственной правды: я не та, за кого себя выдаю.

Возможно, однажды мне надоест этот шкаф со скелетом, но пока есть реальная цель в виде Ванечки – я не отступлюсь.

В глазах генерала нет обычного холода, только усталость и то странное непрошеное тепло, что я всё чаще вижу в последнее время. Словно на его место встал кто-то другой.