Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 22

- Осторожно, - слышу голос Ауриманта за спиной.

И вдруг камень под ногой скользит. Мир наклоняется. Воздух вырывается из груди, опора пропадает. Размахиваю руками, надеясь ухватиться хоть за что-то. И последнее, что я вижу: генерал срывается с места.

Глава 37. Ауримант Вальт

Глава 37. Ауримант Вальт

Вечер в Облачных Утёсах всегда похож на прощание. Солнце тонет в серебряных облаках, и город будто растворяется в закате, превращаясь в мираж. Всё кажется зыбким, даже камень под ногами. Но я знаю: именно в такие часы боги слушают.

Сегодня они услышат и меня.

Сперва я раздумывал: стоит ли привести её сюда. Не потому, что боялся за неё - я не боюсь ничего. Но здесь, на высоте, где воздух звенит от силы, нельзя лгать. Каждый, кто поднимается к Храму, должен быть готов к откровению.

Я привёл её не ради прогулки. Не ради красоты заката. Я привёл её, чтобы она осознала, что ждёт нас обоих.

Когда вхожу в её комнату, она уже ждёт. Свет ламп ложится на её волосы, и в этом свете она выглядит чужой. Не пленницей. Не врагом. Живой и настоящей.

- Ты готова? - спрашиваю, хотя сам не знаю, к чему именно. - Да, - отвечает тихо.

Она всё ещё боится меня. Но между нами уже нет прежней стены. Связь, сотканная из крови и магии, делает нас зеркалами друг друга. Я чувствую её мысли, её боль, как собственную, её страх за что-то, что я пока не в силах разгадать.

Когда расправляю крылья, она замирает. Её глаза расширяются, и я почти слышу, как сердце пропускает удар.

Она кладёт ладонь в мою руку. Тёплую, живую. И на миг чувствую, как всё внутри сжимается, будто там, где веками был лёд, вдруг пробилась вода.

Мы взмываем в небо. Воздух рвёт звуки, облака расступаются. Её дыхание становится моим, и я ловлю себя на том, что не хочу отпускать эту девушку. Бог знает, что она сделала со мной, грешу на связь, которая тянется золотыми нитями между нами. И не могу до конца понять, что за женщина виделась мне во сне.

Она не была красива или молода. Грустные глаза и длинные каштановые волосы. Даже морщины, которые бывают у тех, кто старше. И странная одежда, которую я так и не смог запомнить, сколько бы не старался. Намеревался перенести в наброски, но тщетно: ничего не выходило, и я оставил эту затею.

Но глаза… Они казались мне такими знакомыми. И хоть Ива была совершенно не похожа на женщину из снов, казалось, между ними была какая-то схожая черта. То, как она улыбалась или смотрела. То, как касалась своих волос и пожимала плечами. И если бы не храмовник, я бы продолжал искать ту женщину из моих снов.

Внизу мир теряет очертания. Только ветер, закат и она.

Когда приземляемся на площадку перед Храмом, солнце уже тонет в море облаков. Свет ложится на белый камень, превращая его в золото. Храм парит над бездной. Единственное место, где слышно дыхание богов.

После разговора в храме мы снова у парапета, и я наблюдаю, как ветер играет с её волосами. В этот миг она кажется частью всего этого мира - и его противоположностью. Слишком хрупкая, слишком живая. Не похожая на тех, кого я привык видеть рядом.

Храмовник машет мне рукой, подзывая к себе, и я повинуюсь.

- Я видел вас в храме, ваши ауры идентичны. Это она, Ауримант. Ты нашёл свою истинную.

Благодарю служителя, застывая от испуга, потому что Ива подобралась слишком близко к краю.

- Осторожно, - кричу, но она взмахивает руками и клонится в бездну. Мгновение… Срываюсь с места, надеясь успеть. Резко отталкиваюсь и падаю следом, осознавая, что крылья лишь замедлят падение.

Я никогда не совершал подобного безрассудства, но осознаю, что вторая ипостась сейчас не поможет. Ни ей, ни мне. И кто знает, кого я пытаюсь спасти в данную минуту.

Не знаю, сколько длится падение, но удаётся за счёт веса сократить расстояние между нами. Мы пронзаем облака, стремительно приближаясь к земле, и с каждой секундой Оуэл, что внутри неё, усиливает своё свечение, готовый вырваться в любой момент, вытесненный человеческим страхом. Никому не выжить, рухнув с такой высоты, и камень обязательно проявится, потому что в его природу заложено самосохранение.

Ива тянет ко мне руку, а в её глазах небывалый ужас. И пока наша связь не подтверждена Праматерью, мы можем от неё отказаться. Как только погибнет один, она перестанет терзать второго, так и не давшего священный обет. Но это что касается истинности.

Но мы связаны и другим ритуалом.

Только даже не будь его, я бы не позволил истиной погибнуть.

Как только успеваю схватиться за её руку и дёрнуть на себя, тут же раскрываю крылья.

Боль рвёт плечи, выворачивая крылья, пока я с усилием пытаюсь выравнять падение и превратить его в полёт. Кое-как удаётся плавно сесть, но мои крылья нуждаются в лекаре. И я падаю на траву, пытаясь успокоить дыхание, и не показываю, как мне невыносимо больно. Как выламывает кости, а, может, я что-то и сломал.

Пару мгновений Ива приходит в себя, словно не верит в то, что всё закончилось. Ей, не привыкшей к небесам, сложно даются полёты, и другая бы испуганно кричала, или и вовсе упала бездыханная от лопнувшего от страха сердца. Но моя истинная другая, мне под стать. И сейчас вместо того, чтобы бежать, потому что у неё есть такая возможность, она бросается ко мне, принимаясь осматривать искалеченное тело.

Глава 38

Глава 38

Боль. Она приходит внезапно, как удар волной. Режет, ломает, жжёт плечи, но это не моя боль. Чужая. Дыхание сбивается, мир расплывается, и на миг кажется, что я всё ещё падаю. Но нет. Земля под ладонями твёрдая, влажная, тёплая. Трава колышется под ветром, а где-то рядом тяжело, рвано дышит Ауримант.

Он лежит на спине, раскинув крылья, и в каждой прожилке чувствуется боль. В ней есть что-то неправильное: слишком много чужой силы, слишком мало жизни. И я ощущаю это всем существом, будто он не рядом, а внутри. Это невероятно и удивительно ощущать то, что тебе принадлежать не должно.

- Не двигайся, - прошу, хотя это звучит почти как приказ.

Он открывает янтарные глаза. В них боль и упрямство. Он слишком рано стал летать после того ранения, что я лечила в монастыре. Ещё не оправился, а теперь это.

Но я обязана ему жизнью. Причём, уже дважды.

- Ничего, я в порядке, - выдыхает, пытаясь подняться.

- Нет, - резко отвечаю и прижимаю его к земле. - Замолчи.

Несколько раз я видела, как работают лекари-маги, это больше походило на шарлатанство, ведь как можно лечить руками? Мой опыт основывался на жизни в другом мире, потому не могла до конца отринуть факт вранья. Но теперь, когда по моим венам и внутренностям бежала чужая энергия, я стала не такой категоричной.

Едва мои пальцы касаются его плеча, под кожей что-то сдвигается. Тепло. Сила. Связь.

Я знаю, где именно трещина, потому что не нужно слов – это на другом уровне. Вижу внутренним зрением, как лекарь, только без привычного опроса и пальпации. Крыло сломано в двух местах: ближе к суставу и к основанию. Боль такая отчётливая, будто ломают мои собственные кости.

- Чёрт, - выдыхаю, чувствуя, как прошибает пот. - Почему я это ощущаю?

Это помогает и мешает одновременно: сосредотачиваешься, но тут же отвлекаешься.

- Потому что ты - моя часть, - отвечает он с глухой усмешкой, но я вижу, как бледнеют его губы. – И что за ругательство ты только что произнесла?

- Мой отец так выражался, - не уточняю, правда, какой.

Чувствую, словно становится легче. Это больше похоже на перетягивание каната, и генерал куда сильнее. Только не стоит забывать, что пару дней назад он был на волосок от гибели, а теперь лежит на земле с вывернутыми крыльями.

- Откуда они? - спрашиваю тихо, касаясь подушечками пальцев странных, будто выжженных изнутри шрамов на его груди.

Кожа под пальцами горячая, дышит болью и чем-то древним. Он не отстраняется, только прикрывает глаза, будто решая, стоит ли отвечать.