Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 17

Пытаюсь подняться и сперва сажусь, перекатываюсь на колени. Это не колодец, а подземная комната, освещённая магическими шарами. На одной из стен цепи с большими кольцами, будто здесь держали человека не дюжей силы. В том, что именно человека, сомневаться не приходится, ведь цепи заканчиваются наручниками.

Тишина нарушается монотонным капаньем воды откуда-то с потолка и дыханием слуг. В довесок добавляется звук шагов, которые становятся всё ближе. И я замираю, ожидая, что сейчас кто-то войдёт.

Не кто-то – монстр. Снова Ауримант, и я смотрю на него со смесью ненависти и злобы.

- Она не пострадала? – задаёт странный вопрос. Не он ли минуту назад бросил меня сюда? Чтобы затем спуститься и спросить не пострадала ли я? Псих!

- Кажется, нет, - отвечает один из мужчин, по всей видимости не слуга.

- Камень?

- Увы.

В несколько шагов генерал оказывается рядом, опускаясь на колени, и внимательно вглядывается в мои глаза, а я проклинаю его всем своим естеством: молча, через взгляд и мимику. Его глаза горят янтарём, в них светится пламя в объятьях тёмной непроглядной ночи.

Генерал протягивает руку, намереваясь коснуться моего лица, но я отшатываюсь от него, как от прокажённого.

- Не трогай меня! – рычу, гордо вскидывая голову. Обращаться к нему на «Вы» теперь не вижу смысла. Так проявляется уважение. И пусть он трижды эрд, богатый и знатный, но мне не за что его уважать!

- Ива, - в голосе нет стали, а будто просьба. – Мне нужно тебя осмотреть.

- Ты распоряжаешься чужими жизнями, как захочешь. Возомнил себя Богом? – меня колотит от пережитого шока, а в голове бьётся мысль: я должна спасти Ванечку.

Но как это сделать, когда мной играют, словно марионеткой?

- Так было нужно, - говорит жёстче, но всё равно слишком мягко для самого себя.

- Ты – чудовище! Монстр в человеческом обличие, рождённый мучить. И если боги действительно существуют, отчего они не покарают мучителя?

Вижу, как посерело его лицо, как ходят желваки, как темнеют глаза, покрывая янтарь тьмой.

- Да, я чудовище. Потому что мир не переживёт ещё одного добряка, - отвечает на это, хватая меня за плечи. – Не двигайся, - хмурит брови, что-то рассматривая в моих глазах, и я выдерживаю этот взгляд.

- Что ты чувствовала?

- Когда ты убил этих несчастных? – спрашиваю нервно. – Или когда ты бросил меня в колодец?

- В любой из этих моментов.

- Какое же ты чудовище, - выдыхаю, чувствуя, как безысходность подкатывает к горлу спазмами.

- Скажи, - встряхивает меня, будто теряет терпение. Вытягивает руку в сторону, и тут же в неё ложится какая-то игла, переданная помощником.

- О, теперь ты станешь меня истязать дальше? – дрожу в его ладонях, не отрывая взгляда от тонкого стального носа.

Ваня.

Неужели, я снова тебя потеряю? Только на этот раз не ты уйдёшь, а я. Это буду я.

- Ива, пожалуйста, - просит генерал.

- Пожалуйста? – ахаю, чувствуя, что со мной что-то происходит. Кажется, это видит и Ауримант.

- Ива, будь со мной, - зовёт меня сквозь пелену, и боль пронзает руку.

Скашиваю глаза вниз. Капля набухает на кончике указательного пальца, но не падает, как обычно, а, отделившись от кожи, зависает в воздухе, мерцая и переливаясь радугой. Но кровь не бывает такой!

Что это? Силюсь понять, но сознание расконцентрировано, и мысли ускользают.

- Ива, - ладонь Вальта скользит по моему лицу, пока я, откинувшись, лежу на его коленях, смотря на белый круг надо мной.

Где-то вдали кто-то говорит, голоса будто проходят сквозь толщу воды. Мир качается, звуки расплываются, а сознание утекает, как песок сквозь пальцы.

- Ты же говорил, что всё выйдет? – рычит Ауримант, смотря на кого-то за моей спиной.

- Я думал…

- Плевать, что ты думал! Спаси её!

- Есть лишь один способ.

- Тогда чего ты стоишь?

- Он вам не понравится, эрд.

- Я готов на всё, потому что она моя…

Но он не договаривает. Кажется, и так сболтнул лишнего.

Кажется, мне видятся галлюцинации, или призраки пришли проводить меня на тот свет. Хотя с уверенностью не могу сказать, куда теперь уйду, и какой свет действительно ТОТ.

Испуганное лицо Гельты, рисующей круги надо мной. Это местный ритуал, я уже привыкла. Но женщина кажется мне слишком настоящей.

- Это печать двух, мой генерал, - говорит голос, и по лицу Ауриманта понимаю: он ждал всего, что угодно. Только не это. __________________________________

А скоро мы узнаем, что же на самом деле происходит, почему так штормит генерала. И расскажет нам об этом сам Ауримант

Глава 30

Глава 30

Различаю лишь отдельные слова, отрывки.

- Кровь активировалась.

- Это невозможно, эрд, она не из наших.

- Молчи. Готовь печать.

Гульта не растворяется в пространстве, подобно туману. Она смотрит на меня со смесью скорби и сожаления, а рядом с ней появляется Эйхос – мальчишка, что назвался её сыном. Ещё один призрак во плоти. И в его глазах больше любопытства, чем жалости.

Свет над головой дробится на лучи, будто сквозь прозрачное стекло проливаются тысячи солнц. Они режут пространство, словно тонкие золотые клинки. Пытаюсь вдохнуть, но воздух тягуч, как мёд. Ауримант держит меня на коленях, сжимая руку, и его ладонь – якорь: единственное, что не позволяет провалиться в пустоту.

- Вы уверены, эрд? - чей-то голос, шёпотом, будто опасается потревожить само небо.

- Уверен, - отвечает он глухо. - Свяжи нас, - а потом громче и надрывнее. – Пошли все прочь!

Тут же миллион шорохов и движений. Мир кружится, а потом покрывается белым туманом. Наши руки соединяются вместе предплечьями, которые смотрят вверх. Перевязываются верёвкой, чтобы не разъединиться. Замысловатая печать, позади которой две иглы, впивается в его кожу на запястье, а затем в мою, соединяя перемычкой.

Жар. Сначала в запястье, потом в сердце. Что-то движется под кожей, будто сотканные из света нити пробиваются наружу. Вены вспыхивают слабым свечением, и в них течёт сама радуга, а потом становятся золотыми реками, пока не затухают, превращаясь в самих себя.

Ванечка.

Больше всего я сожалею ни о том, что умираю вновь. А о том, что так не смогла ничего исправить.

- Что ты…, - хочу сказать, но язык не слушается. Я нужна ему лишь затем, чтобы добыть чёртов камень. Для таких, как Ауримант, человеческая жизнь ничего не стоит. А ради артефактов горят города и умирают невинные.

Генерал обхватывает моё лицо обеими руками, прижимает лоб к моему. Его дыхание горячее, ровное. Из-под пальцев исходит гул: низкий, вибрирующий, древний, будто поёт сама земля. Несколько капель крови, выбравшихся наружу, поднимаются между нами, соединяясь в воздухе: две точки: огненная и золотая, две половины одного целого. Я откуда-то знаю, что они едины, что они обрели друг друга.

- По праву крови, по праву жизни. Твоя боль - моя, - шепчет Ауримант, и каждое слово отзывается в груди. - Твоя смерть - моя.

Мир вспыхивает белым. Воздух трещит, кожа горит, но где-то под этим странное ощущение покоя. Словно кто-то вшивает моё сердце в чужое, и оно бьётся теперь в два голоса. Вижу его глаза: янтарь, наполненный огнём и чем-то, что не поддаётся описанию.

- Зачем? – шепчу, совсем сбитая с толку.

Я не понимаю. Я совершенно не понимаю, что происходит. Чудовище пытается меня спасти?

- Чтобы ты жила.

Он склоняется ниже, и в тот же миг всё стихает. Гул, боль, свет - всё уходит, остаётся только тяжесть и ровный, как удар сердца, ритм крови, где мой пульс сливается с его. Перед тем как темнота окончательно поглощает сознание, я слышу последнее.

- Теперь она - твоя половина. Пусть Боги хранят вас обоих.

И где-то глубоко внутри что-то отзывается на этот зов. Не страх, не боль, а тихое, древнее «да».

Глава 31

Глава 31

Облака, стелющиеся под обрывами, окрашиваются в сумрачное серебро. Они переливаются, словно жидкое зеркало, отражая первые отблески неба. Ветер приносит едва уловимый звон - то поют каменные мосты, натянутые над пропастями, когда сквозь них пробегают утренние потоки воздуха.