Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 13

Генерал хмыкает.

- Думаешь, я настолько жесток, что стану наказывать слуг отсечением языков? – его брови складываются домиком, а у меня возникает непреодолимое желание потрогать место с улиткой. Вдруг она размажется под моими пальцами? Значит, ребёнок где-то в замке. Или не ребёнок? Или я пытаюсь выдать желаемое за действительное?

- Мы знакомы слишком мало времени, - парирую, - но милосердия я в вас не наблюдала.

Он уводит взгляд вбок, повернув голову, и ничего не отвечает, а я, улучив момент, касаюсь гладкой фарфоровой поверхности, проводя по рисунку в том месте, где прячется улитка.

- Выходит, для тебя я – чудовище. Вражеский генерал, что ломает судьбы других, идёт по головам и не признаёт доброты? – поворачивается вновь в мою сторону, и мне приходится посмотреть в его глаза.

Отчего-то на мгновение кажется, что Ауримант снял броню, давая возможность заглянуть к нему в душу. Его глаза больше жаждущие понимания, тем жёсткие и холодные. И этим взглядом он просит меня о чём-то, но эта его эмоция слишком мимолётна.

- Я этого не говорила.

Кулак врезается в столешницу так, что посуда подпрыгивает на миллиметр, а потом снова опускается со звяканьем.

- Но ты это думала, - произносит он низко, так, что голос гудит в груди и отзывается эхом в камне стен. - Вижу по тебе. Ты слишком честная, чтобы утаить даже в мыслях.

- Вы слишком самоуверенны, - отвечаю, хотя сама слышу, как предательски дрожит мой голос.

- Нет, - Вальт откидывается на спинку кресла и сцепляет руки на груди, - я слишком опытен. Ты не первая, кто сидит за этим столом и думает, будто её судьба принадлежит ей. Но ты первая, кто осмеливается бросать мне вызов своими словами.

Слуги словно растворились в воздухе, но я ощущаю их присутствие: напряжённое, настороженное, будто они ждут, что ещё миг, и между нами вспыхнет буря.

Крепко зажимаю вилку в руке, словно ищу в этом хоть частицу опоры, и не выдерживаю.

- Если вы хотите казаться чудовищем, у вас хорошо выходит.

- А если я не хочу казаться? - он резко подаётся вперёд, и на мгновение лицо оказывается ближе, чем я готова выдержать. - Если я и есть чудовище, созданное войной?

Слова звучат без пафоса, почти устало. Но в них признание, которое пугает сильнее угроз. Маньяками не рождаются, ими делает зачастую само общество.

Не нахожу, что сказать. Горло сжимает, будто кто-то держит меня за шею невидимой рукой. Ауримант усмехается краешком губ, встаёт и берёт кубок.

- Закончи обед без меня. Мне пора. Император ждёт, а он не любит опозданий.

Он разворачивается, и шаги его отдаются в камне гулко и властно.

Я остаюсь одна за длинным столом с фарфоровой тарелкой и улиткой, что смотрит на меня из узора, как крошечный знак из другого мира.

Глава 23

Глава 23

Дожидаюсь, пока генерал покинет столовую и принимаюсь есть. Воровато оглядываюсь, определяя, кто из слуг самый словоохотливый, потому что я просто обязана знать, откуда прибыла эта тарелка и когда именно. Тяну время, размышляя, пока меня не прерывают.

- Может желаете перейти в комнату и там отдохнуть?

Тонкий намёк, и я киваю, соглашаясь. Тем более, что больше просто не могу есть. Решаю, что сейчас самый удобный момент, потому что со мной заговорил один из слуг.

- У генерала такая красивая посуда, можно поинтересоваться, кто же делает такие вещи?

- Я не в курсе, лана, - слегка кланяется распорядитель, кивая слугам на стол, с которого они быстро принимаются убирать посуду, но я вцепляюсь в тарелку, не желая её отдавать.

- В детстве у меня была подобная, - нагло вру. Ну а что я должна им сказать? Что рисунок принадлежит моему сыну из другого мира? Если генерал узнает, что у меня есть слабости, он обязательно сыграет на этом. Потому следует быть предельно осторожной. – Она досталась мне от умершей рано матери, и я берегла её, как самое дорогое сокровище, - пытаюсь разжалобить «публику». Но нам пришлось бежать, потому что в город ворвались мятежники, - боже, что я несу? – Тарелка разбилась, когда в нас выпустили стрелу.

Серьёзно? Стрелу? Но Остапа понесло.

- Так я лишилась не только матери, но и памяти о ней.

- Хотите забрать её себе? – подаёт голос дородная женщина, что остановилась около меня с подносом, на которую убирает грязную посуду.

- Это возможно?

Женщина поднимает взгляд на распорядителя, который, по всей видимости, не в восторге от такого.

- Конечно, - фыркает в его сторону. – Бедная девочка настрадается ещё, разве нельзя хоть как-то скрасить её затворничество? Если ей приглянулась тарелка, пусть забирает.

- Прикуси язык, Гульта, - шипит на неё распорядитель. – Ты лишь посудомойка, и не имеешь никакого права распоряжаться вещами хозяина.

Женщина цокает языком и закатывает глаза, и я понимаю, что мужчина слишком строг, от него не следует ждать ничего хорошего.

Настаивать на своём желании не следует, лучше показать покорность.

- Благодарю за обед, передайте моё почтение повару, - поднимаюсь с места. – И если кто-то вспомнит, где всё же была приобретена тарелка – буду признательна, если поделитесь.

В комнату меня сопровождает одна из служанок. Она молчаливо бредёт тенью по коридорам, указывая путь. Толкает дверь, приглашая внутрь, а затем закрывает её. Момент свободы лишь видимость: замок снова тихо защёлкивается железом, и я остаюсь в четырёх стенах с чужой обстановкой и собственной тревогой.

Блуждаю по комнате, шагаю из угла в угол, не зная, чем заняться. Не привыкла сидеть без дела, постоянно чем-то занята, а теперь просто жду, когда кому-нибудь понадобиться за мной прийти.

Смотрю в окно: внизу двор полон движения. На площади перед замком Ауримант говорит с какими-то людьми, указывая в сторону моего окна. Они поднимают головы, и я отшатываюсь, боясь быть замеченной. Словно это невыносимо стыдно.

Наблюдение не оставляю, просто стою поодаль, вытянув шею. Закончив отдавать распоряжения, Вальт совершает трансформацию, и вот уже передо мной огромный чёрный дракон, который тут же взмывает в небо. Мгновение, и его клонит на одну сторону, словно он вспоминает о ране и пытается договориться с ней, а потом поднимается выше, совершает облёт над зданием и устремляется в сторону навесного моста. Выходит, Варруген там.

Смотрю вслед, сердце дергается как натянутая струна. Генерал становится маленькой точкой, пока совсем не исчезает из вида. Неужели, нужда отправиться в столицу настолько сильна, что он пренебрегает здоровьем, лишь бы оказаться там?

Но это значит одно: пока меня никто не тронет.

Проходит минут тридцать, когда замок хрустит снова. Ожидаю увидеть кого угодно, но не мальчишку лет восьми, который быстро юркает внутрь. Воровато оглядывается, пока не натыкается взглядом на меня, застывшую в углу, и только затем делает несколько шагов в мою сторону.

- Меня зовут Эйхос, лана. Я - сын посудомойки, - голосок дрожит, словно мальчишка боится меня. – Вот, - добывает из-за пазухи чистую тарелку. – Мать просила передать.

Добрая женщина решила скрасить моё одиночество, будто чуяла материнским сердцем, насколько для меня это важно. Дождалась, когда хозяин покинет дом, когда отвернётся распорядитель, раздобыла ключ и передала то, за что её теперь будут ругать.

Отказывать неправильно, столько работы было проделано, чтобы доставить посуду сюда, и я с благодарностью принимаю из маленьких ладошек драгоценность.

- Как бы мне хотелось отблагодарить тебя хоть чем-то, - искренне говорю.

- Это пустяки, - растягивает он улыбку, и в воздухе ощущается радость от того, что он смог для меня сделать. – Вы очень красивая, - зачем-то добавляет, тут же быстро-быстро моргая, а мне приходит в голову отличная идея.

Глава 24

Глава 24

Родители меня всегда учили платить добром за добро, наверное, поэтому я и выбрала медицину, что хотела приносить пользу и спасать людей. Сейчас незнакомый человек ради меня рисковал, если не жизнью, спокойным существованием. И мне хотелось отплатить ей хоть чем-то.