Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 12

- Садись, - произносит спокойно, указывая на место рядом. И в его голосе нет ни тепла, ни жестокости. Только привычка повелевать.

Я видела фильмы, в которых за одним концом сидит муж, а жена размещается напротив. Тогда я не понимала, в чём соль находиться настолько далеко друг от друга. А теперь разочарованно смотрю на пустое место передо мной, где с радостью бы разместилась.

Слуги провожают меня к генералу, будто боятся, что сбегу, и тут же отступают в тень, растворяясь в стенах, как только усаживают от него по левую руку. Оказываюсь лицом к лицу с Вальтом, который сидит на высоком кресле, больше похожем на трон. Его поза расслабленная, но в каждом движении власть.

- Ешь, - говорит он негромко, но так, что отказа не предполагается. - Дорога была долгой.

Генерал сам берёт кусок мяса, кладёт на свою тарелку, а затем кивает слуге, чтобы тот наполнил мою. Мне подают кусок дичи, печёную картошку, немного овощей. Всё вкусно пахнет, но аппетита нет. Беру в руки вилку, лишь чтобы не показывать слабости.

- В Акрионе не принято голодать, - добавляет он, чуть усмехнувшись. - Даже у пленников должен быть крепкий дух и сильное тело. Иначе они слишком быстро ломаются.

Глава 21

Глава 21

На серебряных подносах - жаркое из дичи, золотистая корочка блестит от специй и масла. Рядом блюда с тушёными овощами, миски с густыми соусами, свежий хлеб, ещё тёплый, и тонко нарезанный сыр. И когда они только успели всё это приготовить?

В кувшинах - прозрачная вода с дольками цитрусов и вино. Всё это выглядит изысканно, но слишком вычурно для обычного обеда, словно каждое блюдо здесь выставлено не ради насыщения, а чтобы напоминать: хозяин может позволить себе всё.

Ауримант не торопится есть. Он держит кубок в руках и наблюдает, как я сажусь. Его взгляд скользит медленно, слишком пристально. Чувствую себя не гостьей и не пленницей, а чем-то средним между ними, и это ощущение хуже любого из крайностей.

Фраза сказана обыденно, как рассуждение о погоде. Но в ней - холодное предупреждение.

Пробую кусочек мяса. Оно мягкое, пряное, с дымком. Вкусно до дрожи, и оттого ещё больнее: этот обед подан не ради моего удовольствия, а ради его игры, которая может изрядно затянуться. Могу ли рассчитывать на то, что он отпустит меня, когда всё закончится? Или это лишь пустые надежды?

Ауримант наклоняется чуть ближе, ставит кубок на стол.

- Ты теперь под моей крышей, Ива. Запомни: в моём доме никто не умирает от голода. Но и никто не живёт как ему вздумается.

И в этот момент даже вкусное мясо становится горьким, как пепел. Он каждую минуту станет напоминать о том, что я здесь не по доброй воле?

Рука застывает с вилкой над тарелкой. Слова генерала падают в тишину, словно камень в колодец, и расходятся волнами, обдавая холодом.

- Вашу повязку следует сменить, - сбрасываю с себя оцепенение, спеша напомнить, что я всё же лекарь. Удивительно, но за этот месяц совершенно не боялась снова погибнуть, считая происходящее подобием сна. Но теперь отчего-то генерал поселил во мне непреодолимое желание жить.

- Теперь это не твоя забота, мой лекарь займётся раной.

Незаменимых не бывает. Но так даже лучше. Лишний раз не оставаться с ним наедине.

Ауримант снова берёт кубок, делает глоток и, словно ничего не произошло, возвращается к еде. Для него это будничная беседа. Для меня - приговор.

- Меня не будет какое-то время, следует навестить столицу. Но не обольщайся, сбежать у тебя всё равно не выйдет, - зачем-то добавляет. – С Облачных утёсов можно лишь камнем вниз для таких, как ты. Не драконов, - уточняет. – Это место для избранных. Оно не просто в горах, оно парит над землёй в сотне метров. Ни лестниц, ни дорог. Ни-че-го, что связывало бы этот район с простыми смертными.

- Признайтесь, это приносит вам удовольствие? – теряю терпение.

- Что именно?

- Запугивать людей. Кажется, без этого вы не сможете казаться себе могущественным и непобедимым. Великий генерал драконов! – смеряю его презрительным взглядом, пока позади по струнке застыли слуги. – Вас нельзя любить, лишь бояться!

- Меня не надо любить, - цедит он сквозь зубы, смотря мне прямиком в глаза, и я выдерживаю этот взгляд. - Ты ещё не поняла, - продолжает он, слегка склонив набок голову. - В Акрионе сила решает всё. Слабых здесь не держат.

- Выходит, или я сильная, или не пленница, - решаю подловить его на слове, и Вальт тянет улыбку.

- Остра на язык. Но так даже интереснее. Не люблю безмолвия и раболепствия. Но и непослушания не потерплю.

Он говорит просто, без нажима, будто рассказывает свод правил, по которым живёт целая империя. Но каждое его слово прибивает меня к месту сильнее любого замка.

Невольно бросаю взгляд на двери: тяжёлые, с коваными петлями. Даже в столовой такие, словно она намерена выдержать осаду. Но если удастся выйти за пределы замка, дальше ворота. А за ними, так полагаю, обрыв. Тюрьмы лучше и придумать нельзя.

- Кстати, мясо очень вкусное, - решаю сменить разговор, перетекая в иное русло. – Ваша кухарка выше всяких похвал.

- Это эльф. Я привёз его однажды из похода, с тех пор он здесь.

- Ещё один трофей? – не могу сдержаться.

- Лац здесь по доброй воле. Я плачу хорошие деньги.

Ничего не говорю, но он видит сомнения в моих глазах.

- Он бы сказал тебе об этом сам, но не сможет.

- Почему?

- У него нет языка.

И что-то мне подсказывает, что причина тому генерал.

В этот момент служанка ставит передо мной тарелку, и сердце пропускает удар, а потом принимается биться всё быстрее и быстрее, застревая в горле. Смотрю на посуду, не в силах оторвать взгляда.

Не может быть!

Глава 22

Глава 22

Сердце бьётся так, что я слышу его стук в ушах. Передо мной стоит простая, на первый взгляд, фарфоровая тарелка: белая, с тонким золотым кантом и нежными синими узорами. Цветы, витые линии, витражные завитки. Красиво, но обыденное, если бы не одно «но».

Улитка.

Совсем крошечная, вплетённая в рисунок так, что можно и не заметить. Но я вижу её сразу. Такая же, какую Ваня рисовал сотни раз, словно его маленький личный знак. Он придумал её после того, как мы читали старую сказку про мальчика, который нашёл в лесу волшебную улитку. Она говорила с ним и умела показывать дорогу домой, как бы далеко он не заблудился. Ваня тогда долго смеялся: «Мама, она медленная, но всегда знает путь!» С тех пор он рисовал улиток где только мог: в тетрадках, на салфетках, на запотевших окнах, определив её своим тотемом.

Помню, как ловила себя на раздражении: опять эта дурацкая улитка! Но он улыбался так серьёзно и в то же время по-детски светло, что я смирялась.

И вот теперь она здесь. На посуде в доме драконьего генерала, за тысячи миров от того места, где мы с Ваней были счастливы. И мне хочется реветь от того, что я вновь её вижу.

Моргаю несколько раз, пытаясь убрать видение, но она остаётся. Как и генерал, которому неясно моё затянувшееся молчание.

- Ива, - называет моё имя, и поворачиваю голову в его сторону. - Ты будто увидела привидение. Не нравится еда? Я велю заменить.

Он щёлкает пальцами, и тут же около меня вырастает слуга, протягивая руку к тарелке.

- Нет, - нахожу в себе силы ответить, хватая вилку, чтобы перекрыть доступ к посуде. – Всё в порядке, просто немного задумалась.

- О чём же?

- О ваших словах, - нагло вру, вспоминая, о чём мы говорили в последнюю очередь. Кивок головы генерала, и слуга уходит за мою спину.

- Каких именно? – настаивает Ауримант о разговоре, а у меня душа испуганно трепыхается, крича, что Ваня здесь. Мой мальчик где-то в этом мире, и я просто обязана его разыскать.

- Каких именно? – переспрашиваю Вальта машинально, не в силах собраться с мыслями, чтобы вести с ним подобающую беседу. У меня выбили почву из-под ног, и теперь пытаюсь восстановить равновесие, как можно скорее. На глаза попадается мясо, которое я хвалила. Потом был диалог о кухарке, и я узнала, что эльф нем. Цепочка выстроилась в голове. – О намёке на отсутствие языка, - выхожу из положения.