Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ). Страница 11

Оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Ауримантом. Он стоит, сузив глаза, сцепив руки в замок за спиной. Кажется, они стали обсуждать секретные дела слишком рано, не дождавшись моего ухода. И оставшееся время, пока мы поднимаемся по лестнице, иду в тишине, если не считать звука шагов и моего собственного дыхания.

Широкие ступени из белого камня блестят, будто их недавно вымыли. Коридоры просторные, но почти пустые: лишь редкие ковры с изображением драконов и штандарты с золотым вензелем. Здесь нет излишней роскоши, но каждое украшение подчёркивает власть и силу хозяина. Несколько портретов в золотых рамах с суровыми мужчинами в кителях. Явно предки Ауриманта: доблестные и отважные, которыми стоит гордиться.

Мы идём всё выше, пока не сворачиваем в левое крыло, останавливаясь у одной из дверей. Хрустит замок, и слуга пропускает меня внутрь, оставаясь снаружи, а вслед за мной входят две женщины, принимаясь стелить постель и поправлять шторы.

Комната просторна, но холодна. Высокий потолок с деревянными балками, каменные стены, на полу расстелены ковры, чтобы хоть как-то смягчить суровость. У окна разместилась кровать с балдахином, тяжелые шторы цвета вина, массивный сундук у стены. Служанка растапливает в камине дрова, и как только загорается пламя, отражаясь в кованой решётке, обстановка оживает.

- Всё, что нужно, будет доставлено, - добавляет слуга, а потом они покидают меня, и ключ проворачивается в замочной скважине с глухим металлическим звуком, и сердце моё сжимается: теперь я пленница в чужой империи.

Неизвестно, кто такая Эйлин Торн, но она точно связана с моим прибытием сюда. Остаётся надеяться, что она не ведьма или целительница, которая будет меня препарировать.

Подхожу к окну медленно, будто шагами могу оттянуть момент, когда осознаю окончательно, что выхода нет. Тяжёлые шторы двигаются непривычно. Ткань такая плотная, что кажется, ею можно остановить стрелу. Оконная рама широкая, с коваными петлями, и даже створки не такие, как дома: массивные, обитые железом.

Рывком распахиваю их. В лицо сразу ударяет холодный ветер, пахнущий свободой, которую у меня отняли. На мгновение задыхаюсь: воздух здесь резкий, как нож, будто сама крепость стоит на самой высокой из гор.

Внизу каменные плиты внутреннего двора размером не больше сантиметра. Здесь третий этаж. Это как пятый в нашем мире. Туман, клубящийся за высокими стенами, начинает рассеиваться, представляя взору невероятную картину. Крепость стоит на каменном острове среди облаков, который соединён с противоположным берегом длинным узким мостом. Отсюда различить, что под ним – невозможно. Но такое чувство, что висит он над невероятно глубоким ущельем.

Вытягиваюсь вперёд, держась за раму. Снаружи стена обшита выветренным камнем, гладким, как шлифованное стекло. Ни уступов, ни выступов, за которые можно ухватиться. Даже узоры на камне лишь иллюзия, не способная помочь спуститься.

Сердце колотится, ищу хоть малейший шанс: может, карниз, балкон, хотя бы водосточная труба. Ничего. Только холодный ветер, несущий с собой тонкий звон, будто горы поют.

Становится очевидно: прыжок из окна - верная смерть, а спуститься, связав верёвки из простыни и одеяла – не выйдет. Слишком высоко. Только что я стану делать, если удастся сбежать?

Как скрываться от драконов, не имея ни знаний об Акрионе, ни денег, которыми можно уговорить кого-то мне помочь?

Стекло дрожит от порывов ветра, и я на секунду представляю, как бы это выглядело: сорваться вниз, распластавшись на маленьких серых квадратах. Не только моя жизнь оборвётся, но и камень перестанет существовать, если верить Ауриманту? Но я не планирую подтверждать или опровергать его теорию, а потому закрываю окно и ложусь на кровать, потому что жутко устала.

Глава 20

Глава 20

Спустя полчаса после того, как ключ в замке отсчитывает мою неволю, дверь снова открывается. На пороге появляются слуги: четверо женщин и двое подростков-мальчишек. Они несут большие медные вёдра, из которых идёт пар, и массивный деревянный чан на колёсах. Колёса скрипят по каменному полу, а вместе с ними в комнату тянется запах горячей воды, трав и чего-то едва пряного.

- Генерал велел, - тихо произносит старшая из женщин, не поднимая глаз. И отчего-то мне кажется, что делает Ауримант это не столько для меня, сколько для себя, чтобы вечером затащить снова в постель. Но моя клятва исполнена, и больше я там не окажусь по своему желанию.

- Я в состоянии всё сделать сама, - пытаюсь поставить границы, но здесь я пленница, с которой будут делать всё, что приказано. Даже мыть против воли.

Делаю шаг назад, но сопротивляться бессмысленно: они действуют быстро, привычно, будто делали это сотни раз. Чан устанавливают у камина, заливают кипяток, разбавляют холодной водой и бросают внутрь горсть сушёных трав. Пар поднимается густым облаком, и воздух наполняется терпким ароматом шалфея и сосновой смолы.

- Вам не обязательно…, - пытаюсь возразить, но руки служанок мягко, хотя и непреклонно, касаются моих плеч. Словно я вещь, которую необходимо вымыть и подготовить. Снимают с меня одежду, не обращая внимания на протесты, и усаживают в воду. Спасибо ещё, что мальчишек выдворили за дверь, иначе бы я и вовсе сгорела со стыда.

Жар разливается по телу, но вместе с ним приходит и ощущение унижения: чужие руки с мочалками и маслами скользят по коже, тщательно смывая пыль дороги, кровь и запах дракона. Чувствую себя не целителем, а наложницей, экспонатом, который готовят для выставки. Мочалка из переплетённых стеблей какого-то растения больно царапает кожу.

- Хватит! - говорю резко, но они не останавливаются, пока не уверены, что ни грязи, ни запаха путешествия во мне не осталось. Лишь тогда подают полотенце: большое и мягкое, и начинают обтирать, словно я ребёнок.

Следом приносят платье. Оно явно принадлежало какой-то знатной даме: длинное, с высоким воротом, тяжёлое от вышивки золотыми нитями. Ткань бордовая, глубокого винного цвета, на ощупь плотная, холодная. Я пытаюсь удержать полотенце, но его легко выдёргивают, и на меня насильно надевают это одеяние власти. Лиф плотно стягивают на груди, корсаж затягивают так, что дыхание становится резким и коротким. Да у меня скоро начнётся асфиксия!

Я не питаю любви к подобной одежде. Сперва привыкала к простым платьям, так сильно отличающимся от удобных вещей из моего мира, а теперь становлюсь куклой в руках кукловода, который намерен со мной играть. И сейчас его решение – вырядить меня в парчу.

Зеркала в комнате нет, но чувствую, что выгляжу чужой. Не врач, не женщина, которую уносила река своей судьбы, а марионетка, одетая для чужого спектакля. Служанки замечают мою растерянность и желание осмотреться. Приказывают мальчишкам, стоящим за дверью и, возможно, подглядывающим в замочную скважину за моим купанием, доставить ко мне в комнату зеркало.

Спустя несколько минут они вносят довольно массивный прямоугольник в старинной раме, который ставят в углу, подпирая тяжёлыми статуэтками.

- Эрд Вальт ждёт, - произносит старшая служанка и делает приглашающий жест, пока я смотрю на своё раскрасневшееся от банных процедур лицо и трогаю приятную на ощупь, но отвратительную на цвет ткань, которая мне совершенно не идёт.

Меня выводят в коридор. Шаги отдаются гулко, золото вышивки на вороте натирает шею, будто клеймо. Обёртка, которую с меня непременно снимут, когда захотят, и мне вдвойне ненавистно это вычурное платье.

Иду, сопровождаемая слугами, словно трофей на показ, спускаясь на первый этаж, где размещена столовая, в которой горит камин и световые шары. За длинным столом с несколькими блюдами сидит в одиночестве генерал. Его фигура кажется ещё более массивной в полумраке, глаза отсвечивают янтарём. Несколько слуг стоят навытяжку, подпирая стену, и стараются откровенно не пялиться в мою сторону. Но и они, и я понимаем: им жутко интересно, кто я такая.

Когда подхожу ближе, Ауримант отрывается от кубка и медленно скользит по мне взглядом, как охотник по добыче. Будто решает, хороша ли дичь?