Брак под прикрытием. Фиктивное счастье (СИ). Страница 18
– Вот сейчас-то, зачем пыль в глаза Хонверу пускать? Разозлить его еще больше хочешь?
– Разумеется, – весело кивнул Рудольф, – чтобы он дал осечку.
Он подошел ко мне, властно притянул к себе, сжав мои бедра. Посмотрел на меня, сузив глаза, потом наклонился и прошептал:
– Вернусь с дуэли живым и обязательно продолжу начатое. Ты очень аппетитная, куколка.
– А как же твои речи о том, что твое личное расположение надо заслужить, и ты не берешь женщин силой?
– Считай, что ты его заслужила, дорогая… и я не заметил, чтобы ты так уж сильно была против нашего союза.
Рудольф выпустил меня из своих грубых объятий. Надо признать, было в нем что-то безумно привлекательное, будоражащее и порочное.
К нам вновь постучали. На этот раз явился секундант.
– Вы готовы, барон? – спросил он. – Пора на выход.
– Пойдем, дорогая, – Рудольф церемонно подал мне руку.
– А меня на дуэль тоже, что ли, пустят? – не поверила я своим ушам. – Или мы с Лариэтт свою устроить должны где-нибудь за гаражами? Альтернативную?
– Какими еще гаражами? – не понял Руди.
– За конюшней, – уточнила я.
Мы шли по коридору, по своему обыкновению препираясь. Если Рудольф погибнет, пожалуй, мне даже будет не хватать наших перепалок.О том, что между нами произошло в гримерке, я предпочитала пока не думать.
– Вы будете наблюдать за ходом дуэли. Считается, что жены заинтересованы в том, чтоб их мужья оставались живы. И тут же увидят, если правила дуэли нарушаются.
– А секунданты для чего тогда?
– Некоторые супруги до того преданы своим вторым половинам, что пытаются вмешаться в ход поединка.
Я не знала, зубоскалит он опять по своему обыкновению, или правду говорит. Но разумное зерно в его словах и правда было.
За конюшни нас не повели. Для дуэли перегородили часть парковой аллеи. Кроме двух секундантов выставили еще четверых жандармов при оружии.
Несмотря на то что вечеринка у нас приватная и совершенно секретная, и тут некоторые пронюхали, что ожидается нечто увлекательнее, чем бал. С десяток зевак пытались пробиться к месту дуэли, но их просили уйти, говоря, что они ошиблись и никто ничего тут делать не станет.
Однако, когда дуэлянты вышли и встали друг напротив друга, а значит, скрывать уже ничего не получилось бы, жандармы стали действовать угрозами. Разворачивали любопытных обратно со ссылкой на закон, который запрещает наблюдать за частной дуэлью.
Частной. У них тут общественные что ли бывают?
Лариэтт куталась в длинную белоснежную шубу и скорбно смотрела на Амвера. Драконище же накинул на себя тонкую кожаную куртку и гордо стоял, скрестив на груди руки, поигрывая мощными бицепсами.
Магистр Омео тоже пришел, никак, собирался вести эту дуэль?
– Попрошу метрис отойти в сторону, чтобы вас не задело магией.
Секунданты развели нас с Лариэтт по разным сторонам наспех сооруженного барьера – натянутых вокруг места битвы ленточек.
Наши герои встали друг напротив друга, сохраняя дистанцию в тридцать шагов, как велел им Омео.
– Напоминаю, удары вы должны наносить одновременно. В качестве оружия выбрана магия. Но так как обращаться магическим существом может только один из вас, пользоваться ей можно лишь находясь в человеческом облике.
Хонвер недовольно поморщился. Понимаю, если можешь обернуться многотонной тушей и затоптать противника одним пальцем, не очень хочется рисковать своей человеческой вполне приятной мордашкой.
Рудольф и Амвер развернулись друг к другу спиной. Подняли руки над головой.
Ждали сигнала к началу.
Я, не отрываясь, смотрела на Рудольфа. На человека, от которого зависела сейчас моя безопасность в этом недружелюбном мире.
Сейчас, глядя на него, невозможно было подозревать в нем того дурашливого, циничного парня, к которому я начинала привыкать.
Челюсти плотно сжаты, наверняка на щеках и желваки играют, но мне так хорошо не видно с моего места. Нас отвели на безопасное расстояние. Но по его выпрямленной спине, по напряженным рукам, воздетым к темнеющему небу, видно было, насколько он собран, сосредоточен. Полы подбитого мехом черного пальто трепещут, как крылья. Голова не покрыта, и черные волосы растрепаны пальцами ветра.
Омео оглядел присутствующих, убедился, что никто не стоит на низком старте, чтобы выбежать под перекрестный магический огонь. А потом из его правого кулака будто петарда вылетела, с громким хлопком и яркой вспышкой.
Тут же дуэлянты молниеносно сменили положение. Теперь каждый оказался к сопернику лицом.
В бешеном темпе они выкинули вперед руки с расставленными пальцами.
Из ладоней Амвера Хонвера вылетел не огонь, как я думала, а белые стрелы из острого, разящего льда, и понеслись вперед, на противника.
А магия Рудольфа, как мне показалось, дала осечку. Я ничего не увидела и сердце мое рухнуло в бездну. Неужели этот дурак блефовал? Пошел на верную смерть, поверив в какую-то глупую удачу.
Мои глаза наполнили слезы, мешая отчетливо видеть происходящее. Из-за этого показалось, что воздух между Хонвером и бароном пошел рябью, то растягиваясь, то сжимаясь.
Или не показалось?
Ледяные снаряды, которые должны были прошить моего мужа насквозь, искривились, начали вертеться, как стрелка бешеного компаса. А потом рухнули в снег.
Хонвер страшно зарычал, даже с приличного расстояния, на котором мы стояли, было видно, как на лице и выброшенных вперед напряженных руках проступила чешуя.
Изо рта генерала вырвалось белое пламя.
Из ладоней полетели новые ледяные стрелы. Но Рудольф успел запустить свою магию раньше, волна прошла под стрелами, охватывая ноги генерала, поднимая вверх его мощное тело.
Хонвер закричал, неловко всплеснул руками и перекувыркнулся в воздухе. Я думала, Рудольф сейчас начнет его показательно подкидывать вверх, вниз своей удивительной силой.
Но Амвер плюхнулся на живот и прокатился вперед на снегу.
– Противник упал! – объявил Омео.
Я перевела взгляд с поверженного здоровяка на Рудольфа. И поняла, почему он не стал куражиться над соперником, делая из него воздушного змея.
Руди хоть и стоял на ногах, но шатался. Его правая рука висела плетью, а левой он пытался вытащить огромную острую сосульку, пробившую ему плечо насквозь. Со стороны спины она была красной.
Одна из стрел Хонвера достигла цели.
Как только Омео провозгласил о падении генерала, силы оставили и барона. Он упал, обагряя снег каплями крови.
ГЛАВА 8. Чуть ли не вдова
– Неужто у вас в Пинартесе не принято заниматься рукоделием у ложа больного супруга?
Пожилая помощница целителя смотрела на меня со смесью сожаления и осуждения.
Сожаления – потому что мой муж уже трое суток лежал без сознания в лазарете, а осуждения, поскольку я хоть и пребывала рядом почти безотлучно и мне даже поставили тут кушетку, чтобы я могла прилечь, до местных стандартов не дотягивала. Не было у меня с собой вязания, вышивания и прочих макраме.
Иногда я уезжала в наше поместье, помыться и переодеться, а также перехватить нормальной еды. В один из таких визитов взяла пару книг в домашней библиотеке, особо не рассматривая. Как удачно, что я понимаю местный язык, все-таки и читать тоже могу. Хоть сначала у меня буквы перед глазами плыли, никак не фокусировались. Помнится, Рудольф все это объяснял магией перехода, речевой барьер ломается моментально, а вот распознавание письменности приходит во вторую очередь.
Книжки попались очень полезные. Одна, правда оказалась любовным романом, зато вторая – мемуарами какого-то местного путешественника. И для меня это был шикарный подарок!
С нее я и начала, проглотив за сутки. А потом принялась перечитывать на второй раз, уже более внимательно.
Выписывала в свой блокнот названия материков, королевств, разных топографических объектов помельче.
Рудольф лежал тихо, хлопот не доставлял. Радости, правда, тоже никому не приносил. Когда его принесли в целительскую, главный здешний доктор сказал, что вынимать ледяную стрелу нельзя, так как когда она внутри, магическая субстанция выпускает еще и шипы, если дергать за сосульку, можно все изодрать, летальный исход тогда гарантирован. Это такой трюк ледяных драконов – холодный снаряд протыкает тело, и пострадавший в панике пытается его вырвать, чувствуя, как этот мороз распространяется по внутренностям. Рудольф тоже ведь пытался, хорошо, что сознание потерял, иначе сделал бы себе хуже.