Брак под прикрытием. Фиктивное счастье (СИ). Страница 17

– Но срочный вызов – это инициатива генерала Хонвера! – растерялся магистр.

– Тогда тем более, – я видела, что Делвер натягивает сову на глобус, стараясь теперь уже ускорить поединок, – генерал Хонвер, как член совета всегда исходит в первую очередь из интересов Изодии. Я даю добро на дуэль. Но с условием – присутствовать там будете только вот вы и все, на ход праздника это повлиять не должно, понятно?

Мы все согласно кивнули. Все потеряли дар речи на время, чего уж там.

Я догадывалась, в чем может быть дело. Но пока не могла обсудить это с Рудольфом.

– Омео, оставляю организацию на вас. Распорядитесь, чтобы в течение часа-двух все разрешилось. Мы не можем испортить бал.

Крон принц резко развернулся на каблуках и вышел, закрыв за собой дверь.

– Все поняли? – лицо магистра было бледным, с яркими красными пятнами. Явно ничего подобного на торжественных мероприятиях не случалось. Да еще с участием посла другого государства! Какой конфуз!

Охранники явно желали бы находиться подальше отсюда, но их назначили секундантами.

– Сейчас вы разойдетесь по разным комнатам. Метлер останется тут, Хонвера я уведу в другое помещение. У входа будут стоять секунданты.

– Мы не выбрали оружие, – напомнил Рудольф.

– Магия, – зловеще улыбнулся генерал, – разумеется, магия. У каждого своя. У меня, конечно же, ледяное пламя.

– В дракона не обращаться! – предупредил Омео.

– Мне это и не потребуется, – хохотнул Хонвер. Было жутко.

– Хорошо, – невозмутимо кивнул Рудольф.

– Поединок состоится через час, в аллее у Министерства, – сказал Омео, – я велю там все подготовить. Из комнат не выходить, ни с кем не общаться. Жены могут остаться с мужьями. Каждая со своим. За вами придут. Сейчас же вам подадут напитки и легкие закуски. Готовьтесь.

Мы остались с Рудольфом одни. Дверь закрылась, провернулся ключ.

– И что ты будешь делать? – спросила я, чувствуя, как против воли срывается мой голос.

– Драться, разумеется, – пожал плечами Руди.

– До смерти? – ужаснулась я.

– Это не обязательно. Поверженным считается упавший противник. Даже живой, но раненый.

– И что, ты специально упадешь? – догадалась я.

– Лапочка, за кого ты меня принимаешь? – усмехнулся Рудольф. – Как на меня потом тут смотреть будут? Конечно, я буду биться до последнего.

– Магией? – уточнила я.

– Ей самой, – кивнул Рудольф, – а ты думаешь, у меня ее нет?

– Я о тебе вообще мало что знаю, кроме того, что ты заносчивая задница, – вырвалось у меня. Нервы, ничего не поделаешь.

– Сейчас у тебя как раз есть прекрасная возможность узнать меня очень близко, – он хитро улыбнулся, размещая у двери тяжелый стул так, чтобы его спинка не дала ручке повернуться.

– Что ты имеешь в виду? Мы будем час говорить по душам, чтобы мне было что вспомнить, если я вдруг овдовею?

– Разговаривать? Лапочка, ты вообще не знаешь, как именно жена должна ободрять мужа на смертный бой?

Последние слова он почти промурлыкал, подойдя ко мне совсем близко.

– Вот мой противник наверняка сейчас получает от жены самую лучшую поддержку.

Руди уже дышал мне в ухо, и это действовало. Я чувствовала, как по ушной раковине пробежали мурашки, спускаясь к шее.

– Ты бы тоже не прочь получить ее от Лариэтт? – спросила я, стараясь не держать себя в руках и не теряться.

– Она не такая аппетитная, как ты, дорогая. Ну же… мне и правда нужно сейчас немного расслабиться.

Его губы были уже на мочке моего уха, спускались ниже, к шее. Одна рука легла на мою талию, указательный палец второй обводил контур декольте. По телу прошла дрожь.

Рудольф привлек меня к себе и завладел моими губами, целуя так страстно и самозабвенно, что в ушах зашумело и ноги подкосились.

А он еще и к кушетке меня подталкивал, той самой, под которой прятался фенек. Усадил, навалившись сверху.

Руди терзал мои губы, вовсю исследуя руками мое тело.

Близость опасности, страх за свое положение в случае гибели мужа, да и что уж там, тревога за единственного знакомого мне в этом мире человека, лишали меня рассудка и благоразумия. Мне не хотелось, чтобы он останавливался. Я и сама не поняла, как мои руки оказались под его рубашкой. Но я уже вовсю гладила его упругие мышцы, мечтая увидеть Руди без одежды.

Когда он совсем спустил мое платье с плеч, я пришла в себя. Скинула нахлынувшее на меня возбуждение, больше похожее на наваждение, попыталась оттолкнуть мужа.

– Что не так? – хрипло спросил он, жадно осматривая открытые им новые территории. – Мне кажется, тебе все по душе.

– Скорее, по телу, – с трудом ответила я, – у души как раз имеется несколько вопросов.

– Серьезно? – он посмотрел на меня с разочарованием с нетерпением пополам. Его желание провести время перед дуэлью за любовными играми никуда не улетучилось.

– Я же чувствую, как ты дрожишь, как сама хочешь меня. Возможно, другого раза и не будет.

Он бесстыдно меня разглядывал, и я сообразила, что полуобнажена.

Срочно выпрямилась, прикрыла, то, куда этому наглецу соваться неповадно. При этом я ужасно на себя злилась. Надо же, растаяла, красавчик-барон попросил его утешить перед смертным боем. А вспомнить, как он в него сегодня вляпался?

– Рудольф, как ты себе это представляешь? – сердито сказала я. – Ты получил по морде, потому что уединился в своем кабинете с чужой женой! Амвер имел полное право тебе припечатать. А я еще и предоставлять свои… поверхности теперь должна? Тем более, ты сейчас наверняка фантазировал о Лариэтт, пока ко мне приставал.

В дверь постучали.

– Напитки и закуски для барона и баронессы! – прогудели с той стороны.

– Что ж, я рассчитывал провести время интереснее. Но давай хоть поедим.

Рудольф поднялся, даже не подумав привести себя в порядок. Так и пошел открывать растрепанный, в расстегнутом как попало камзоле, с выправленной из брюк рубашкой.

– Простите, если помешал, – служащий в ливрее ввозил столик с закусками, а сам смотрел на меня с любопытством. Понятно, о чем он подумал.

– Моя жена дает мне свои напутствия перед смертным боем, – грустно и торжественно сказал Руди.

Вот же … рудиарий! В Древнем Риме так называли гладиаторов, которым даровали свободу, и они могли бы прекратить эту свою мешанину поединков. Но все равно оставались на арене, не прекращая проливать кровь, свою и чужую. Вот так интеллигентно и созвучно мне захотелось обругать мужа, который эту дуэль сам себе напрыгал.

Аппетита у меня почти не было. А вот Рудольф поглощал еду с удовольствием, ни в чем себе не отказывая.

– Волнуешься за меня, конфетка? – Руди подмигнул мне, закидывая в рот крошечную корзиночку с красной икрой. Он, кажется, не чувствовал неловкости по поводу того, что едва не уложил меня на кушетку.

– Скорее, за себя, – сухо сказала я ему, – если Амвер тебя прикончит, он запросто может потребовать и меня себе в качестве трофея. И компенсации за моральный ущерб. Ты ведь жену его лапал.

– Да не лапал же я ее! — возмутился барон. – От смерти спасал. Меня этому приему один целитель научил.

– А как вы вообще вместе оказались в твоем кабинете? Меня не было всего минут десять! Вы бегом, что ли, из зала сиганули, как только я с принцем отошла?

Рудольф ухмыльнулся.

– Да ты никак, ревнуешь, моя сладкая. Я мог бы все тебе объяснить, но не стану. Ты так забавно дергаешься. На самом деле, мы только-только уселись и начали говорить, как вы с Хонвером ворвались. Тут уже у меня вопросы, чего это вы парочкой ходите.

– Я ему нравлюсь.

Мне хотелось сказать что-нибудь гадкое, но я прикусила язык. Человек же на дуэль собирается.

Мы закончили трапезу, к которой я почти и не притронулась.

Рудольф поднялся, подошел к зеркалу, критически себя оглядел.

– Хотелось бы выглядеть более помятым. Но и так сойдет. Плохо ты постаралась, женушка. Могла бы хоть за губу укусить , или синяк на шее оставить.