Тень Элларии. Страница 40

Там царили шум и свет. Длинные столы ломились от угощений, бокалы звенели, музыка стала живее. Гости оживлённо переговаривались, обсуждая церемонию, будущее, политику и грядущие перемены. Король восседал во главе стола, довольный и собранный, а матушка рядом с ним сохраняла безупречное спокойствие. Корнелиус время от времени наклонялся ко мне, говорил что-то шутливое, будто стараясь разрядить атмосферу, и я отвечала ему улыбкой, почти искренней.

Со стороны всё выглядело идеально.

Праздник тянулся бесконечно.

Музыка сменилась уже несколько раз. Гости, разогретые вином и беседами, смеялись громче, их движения становились развязнее. Мне чудилось, что воздух в зале густеет с каждой минутой. Я же чувствовала усталость — не физическую, а внутреннюю, давящую.

Корнелиус склонился к моему уху, его голос прозвучал приглушённо:

— Хочешь исчезнуть?

Я повернула к нему голову, не сразу осознав смысл слов.

— Что?

— Сбежать, — он чуть приподнял бровь. — Сейчас. Пока они заняты собой. Всё равно по традициям мы должны ночевать вместе, так что никто не удивится, если мы уйдём первыми.

Я оглядела зал. Король увлёкся спором с советниками, матушку окружили дамы, гости полностью погрузились в веселье.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — он усмехнулся. — Я утомился. А ты… — он посмотрел на меня внимательнее, — выглядишь так, будто ещё немного и просто уснешь прямо здесь.

Я колебалась всего секунду.

— Да, — выдохнула я. — Пойдём.

Мы поднялись почти незаметно. Корнелиус уверенно повёл меня через боковой проход, известный лишь тем, кто вырос во дворце. Гул зала быстро остался позади, сменившись безмолвием коридоров, мягким эхом шагов и приглушённым светом ламп.

В его покоях было тепло и спокойно. Дверь закрылась, и тишина стала почти осязаемой. Я выдохнула и словно только сейчас позволила себе расслабиться.

— Я сейчас… — я потянулась к шнуровке на корсете. — Это невозможно носить так долго.

Корнелиус кивнул. Он прислонился к столу, наблюдая за мной без привычной насмешки.

— Хочешь, помогу?

— Да, — ответила я, не задумываясь.

Он подошёл ближе, встал за моей спиной. Его пальцы коснулись шнуровки, и я почувствовала, как корсет начинает ослабевать, позволяя наконец сделать глубокий вдох. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим облегчением.

— Вот так, — пробормотал он. — Скажи, если будет неудобно.

— Пока всё… — я замялась, — нормально.

Но его руки задержались дольше, чем требовалось. Они уже не просто работали со шнуровкой. Ладони легли на талию, скользнули ниже положенного. Прикосновение не было грубым, но в нём появилась уверенность.

Я напряглась.

— Корнелиус, — произнесла я спокойно, но чётко.

Он не убрал рук, лишь на миг затаил дыхание.

Я повернулась к нему лицом, всё ещё придерживая платье.

— Мы договаривались, — напомнила я. — Это союз. Не больше.

Он смотрел на меня несколько секунд, словно взвешивая что-то.

— Мы теперь супруги, — сказал он наконец. — И рано или поздно это перестанет быть просто договорённостью.

Он заговорил тише, и в его голосе прорезались властные нотки:

— Я стану королём. И у меня должен быть наследник. Законный.

Меня словно окатили холодной водой.

— Корнелиус… Ты… Ты не можешь со мной так обращаться.

Он поднял руку и осторожно коснулся моей щеки, будто проверяя границу.

— Я не собираюсь брать тебя силой, — сказал он негромко. — Мне это не нужно.

Я невольно выдохнула, чувствуя, как напряжение слегка отпускает. Попыталась выпутаться из его объятий, но он не отпустил.

— Я хочу, чтобы ты полюбила меня. Так же, как я полюбил тебя.

Эти слова застали меня врасплох.

— Ты? Полюбил меня? — я произнесла это шёпотом, всё ещё не до конца веря услышанному. Он ухаживал за мной, был внимателен, слухи о его похождениях стихли… но всё равно это признание оказалось неожиданным.

Корнелиус заметно поник и поджал губы. Казалось, он и представить не мог, что я могла воспринимать его внимание как нечто несерьёзное.

— Прости… — поспешно сказала я и сделала шаг ближе. Мысли путались. Он любит меня? Теперь он мой муж… Моё будущее. Мой дом. — Я просто… сегодня слишком много всего сразу. Я перенервничала.

— Так давай расслабимся, — он усмехнулся и потянул меня к постели.

Я поддалась, наблюдая за ним и пытаясь увидеть его иным. Не другом детства или союзником, а мужчиной. Он заботился обо мне, проявлял терпение. Если быть честной с собой — он вовсе не был плохим человеком. А хранить дистанцию вечно означало рано или поздно прийти к разладу и нестабильности, о чём матушка предупреждала не раз.

Корнелиус уложил меня на постель, и я судорожно вздохнула, чувствуя, как смешиваются тревога и попытка принять происходящее.

— Хорошо… — тихо сказала я, глядя ему в глаза. — Я обязательно полюблю тебя.

Глава 25 Ноа

Я уже слишком долго скитаюсь. Накопил в себе столько силы, что, казалось, тело может не выдержать. У всего есть предел. Самое время разведать обстановку и решить, что делать дальше.

Столица встретила меня хаосом.

Эрилион гудел: улицы были забиты людьми, на площадях спорили, кричали, читали вслух свежие указы. В воздухе витала не паническая, но вязкая, липкая и въедающаяся под кожу тревога. Война с Кайрэном перестала быть слухом. Её объявили открыто.

Причина виделась очевидной и болезненно знакомой. Кайрэн годами давил, манипулировал, выдвигал условия, за которыми скрывалось одно — подчинение. Глубокий союз, в котором Элларии отводилась вторичная роль, зависимое положение, красивое слово вместо цепи. Когда корона отказалась, Кайрэн ответил предсказуемо: перекрыл торговые пути.

Металлы перестали поступать. А без них королевство начинало задыхаться.

Рельсы, поезда, трамваи, электрические линии, суда — вся эта выстраданная цивилизация держалась на ресурсах, которых в самой земле Элларии почти не было. Я видел, как это отражается на городах: за полгода появились простаивающие мастерские, ржавеющие механизмы, напряжённые лица инженеров, понимающих, что время работает против них.

Ночевал я в дешёвой гостинице на окраине. Не потому, что не мог позволить себе лучше, а из желания избежать лишних вопросов. Скрипучая кровать, тонкое одеяло, запах пыли и чужих снов. Я почти не спал. Сила внутри не давала расслабиться, требовала движения, действия.

На рассвете я вышел.

Дворец… Он встретил меня тишиной, натянутой как струна. Гвардия стояла на постах плотнее обычного, патрули были усилены, но это не имело значения. Я просто шагнул вперёд и позволил миру забыть о моём существовании.

Я шёл мимо гвардейцев, и их взгляды проходили сквозь меня, цепляясь за ничто. Моя воля не была грубой. Я не прятался, не становился тенью. Я просто… не был важен для их восприятия. Потоки энергии мягко огибали меня, внушая одно простое ощущение: здесь никого нет.

Во внутреннем дворе я миновал придворных. Шелест платьев, приглушённые голоса, запахи духов и холодного камня. Я слышал обрывки разговоров о фронтах, о поставках, о короле, который всё чаще закрывался в советах.

Имя ударило неожиданно.

Виолетта.

Я остановился на веранде второго этажа и выглянул в сад, прислушиваясь к женским голосам где-то в стороне. В беседке за чаепитием сидели придворные дамы. Они болтали, смеялись, обменивались пустяками. Для них что война, что мир — жизнь почти не менялась, всё оставалось на своих местах.

А потом взгляд зацепился за нее.

Она сидела чуть в стороне от остальных — с идеальной осанкой, собранная, строгая, будто отделённая от общего шума невидимой границей. Она участвовала в разговоре, кивала, что-то отвечала, но эмоции на лице были выверены. Здесь она была хозяйкой.

— Уро, давай поздороваемся… — тихо произнёс я.

Змейка выскользнула из моего рукава и, коснувшись земли, тут же рассыпалась дымкой, скользя по каменным плитам сада. Я остался ждать.