Не продавайся 2 (СИ). Страница 51

— Мне к отцу надо… Слышите? К отцу… Отвезите меня к нему. Он заплатит. Очень много заплатит. Сколько скажете, столько и даст… Только отвезите…

Я сразу положил ладонь ему на плечо и слегка прижал обратно.

— Лежи.

— Мне надо к нему, — упрямо повторил он, уже с паникой в голосе. — Он заплатит, правда. За меня всё даст. Только поехали сейчас, прямо сейчас…

— Помолчи, — сказал я твёрдо. — Отвезём. Только сперва ты полежишь и придёшь в себя. Хотя бы минут двадцать. Понял?

Артур хотел ещё что-то сказать, но голос у него сорвался. Для него это был самый понятный путь домой: назвать сумму, пообещать награду… Я не спорил с этим и не тратил время на воспитание. Живой пацан — уже хорошая новость. Остальное потом.

— Минут двадцать, — повторил я. — И никуда ты сейчас сам не рванёшь. У тебя лицо как простыня. Ещё раз свалишься и можешь не выкарабкаться.

— Но…

— Артур, — перебил я его, глядя в глаза, — услышал меня? Полежишь, отдышишься, потом определимся.

Он пару секунд смотрел на меня, но сдался и слабо кивнул.

Я поднялся и сказал Игорю:

— Заднее сиденье расчисти. Там стекло.

Игорь тут же вскочил, сунулся в салон и начал ладонью, потом курткой сгребать с сиденья мелкие осколки. Они хрустели, сыпались вниз, цеплялись за обивку, блестели в складках. Он работал быстро, но аккуратно, всё время поглядывал на меня и на Артура.

— Тут полно этой дряни, — пробормотал он. — Сейчас, ещё чуть-чуть… Шмель, дай тряпку какую-нибудь.

— В багажнике глянь, — отозвался тот, уже поднявшись с асфальта. — Там старая майка валялась.

Я помог Артуру улечься на заднее сиденье. Он лёг тяжело, с усталым выдохом, и сразу прикрыл глаза. Игорь подоткнул под него свёрнутую куртку, Шмель молча захлопнул багажник и встал рядом.

Закончив с Артуром, я кивнул пацанам, предлагая отойти чуть в сторонку.

— Ладно. Что дальше? — спросил Шмель.

Он ткнул пальцем в сторону машины:

— Пацана надо вести к отцу. И быстро. Ты сам понимаешь, что у нас сейчас в руках. Это как граната с уже выдернутой чекой. Пока держим — вроде тихо. Чуть замешкались, и она рванёт к чертям.

Игорь отрывисто кивнул.

— Есть такое. Пока они не очухались, можно проскочить.

— Вот именно, — подхватил Шмель. — Отвезли, сдали с рук на руки, получили своё и расходимся. Чем дольше он с нами, тем веселее всем вокруг.

Я задумался. Торопиться не хотелось сильнее всего.

— Нет, — сказал я. — Сейчас к отцу его везти нельзя.

Шмель даже не сразу понял, что я сказал.

— В смысле нельзя?

— В прямом.

— Ты его сам только что с того света вытащил, — процедил он. — Пацан в машине лежит, просит к отцу, отец за него башляет сколько угодно, а ты говоришь — нельзя?

— Именно это и говорю.

Шмель начал заводиться, хоть и старался держать себя в руках.

— Слушай, Валер, я сейчас без кипиша, по-нормальному. Может, я чего-то не догоняю. Объясни мне, с какого хрена мы должны тут сидеть?

— С того хрена, — ответил я, — что у его отца нас и будут ждать в первую очередь.

Шмель скривился.

— Кто?

— Собачники. Кто ещё.

Он уже открыл рот, чтобы поспорить, но я не дал ему влезть.

— Думаешь, они после такого просто сели и заплакали? У них заложник ушёл. Их людей мы размотали. Они сейчас будут перекрывать все ходы, где Артур может всплыть. Первое место — отец. Самое простое и самое очевидное. Если они хотят вернуть пацана, они будут пасти именно там.

Игорь тихо цыкнул зубом.

— Логично…

Шмель резко повернул к нему голову.

— Погоди ты. Дай дослушать.

Я кивнул.

— Это только первое. Второе — татары.

— При чём тут татары? — буркнул он, хотя уже не так уверенно.

— При том, что собачники сами по себе такую историю тихо глотать не станут. Они уже наверняка дёрнули своих выше. А выше у них кто? Те, кому очень не понравится, что посреди города кто-то вытащил у них из рук такого пацана. Сейчас по цепочке пошло дальше. Звонки, люди, машины, вопросы. Город маленький, слухи бегают быстро. Такие вещи поднимают всех, кто может пригодиться.

Шмель помолчал. Игорь сунул руки в карманы, посмотрел на дорогу за воротами и спросил:

— Думаешь, уже ищут?

— Уже, — сказал я. — Ищут нас, машину, пацана, любую нитку. Пока мы тут стоим, время идёт против них и против нас. Только у них людей больше.

Шмель торопливо облизал губы.

— Хорошо. Допустим. Всё равно можно аккуратно подъехать и слиться.

— Можно, если очень хочется сдохнуть на ровном месте, — ответил я. — Только я в такие лотереи не играю.

Он зло усмехнулся.

— Красиво сказал.

— Я серьёзно. Там будет каша. И ещё менты.

Вот на этом слове Шмель уже сбавил обороты. Игорь вскинул голову.

— Менты тоже?

— А куда они денутся? Если татары подняли шум, значит, кого надо, тоже подключили. Может, по-серому, может, в открытую. Для нас разницы никакой. Если мы сейчас попрёмся к отцу, нас там могут ждать сразу в три слоя: собачники, люди от татар и менты, которым тоже очень интересно, кто именно крутился вокруг похищенного пацана.

Шмель стоял молча. Он был не дурак.

— То есть ты считаешь, — медленно сказал он, — что самая простая дорога сейчас самая дохлая.

— Да.

— А если отец сам один? Без хвоста?

— Тогда нам повезёт. Только строить план на везении я не собираюсь.

Игорь кивнул уже увереннее.

— Встречу готовить надо.

— Вот именно, — сказал я. — Готовить. Смотреть, где, как, через кого. Выводить отца в точку, где у нас будет шанс контролировать расклад хоть немного. Иначе отвезём Артура прямиком в мясорубку. Его опять попробуют забрать, нас там же положат или примут, а потом хоть рассказывай кому угодно, что хотели как лучше.

Шмель отошёл на шаг, упёрся ладонями в бока и посмотрел куда-то в сторону, будто видел уже эту картину: подъезд, машины, мигалки, и мы посреди всего этого как последние лохи с пацаном на руках. Он пожевал губу, качнул головой, потом сплюнул в сторону.

— Сука… Да.

Он поднял на меня глаза и уже спокойно сказал:

— Ты прав.

Я ничего не ответил, только кивнул. Ему важно было самому до этого дойти, и он дошёл. Игорь шумно выдохнул, переступил с ноги на ногу и спросил:

— Тогда что? Стоим здесь?

— Пока Артур лежит и приходит в себя, думаем головой, — сказал я. — Потом решаем, как выводить отца на разговор так, чтобы нас по дороге не разобрали на запчасти.

— Весело, — мрачно усмехнулся Шмель. — Был пацан в сарае, теперь целая военная операция.

— Зато пацан живой, — ответил я.

— Это да, — сказал он и снова глянул на машину. — С этим не поспоришь.

На несколько секунд все замолчали. За стеклом лежал Артур, бледный, измученный, и именно из-за него весь город мог сейчас встать на уши. Шмель был прав насчёт гранаты. Потому держать её надо было умеючи, иначе рванёт у нас прямо в руках.